— Я всегда её недолюбливал. Эту Розалинду Райнхард. Она появилась внезапно. Король её словно… подцепил. Как заразу. И с тех пор никак не мог исцелиться. Их отношения мало походили на любовь. Скорее на болезнь. Твои слова всё мне объяснили.

— Так каким же будет ваше последнее слово?

— Король жив. И умирать не…

— Собирается, — оборвал его я. — Думаете, его столь внезапная и столь удобная болезнь — случайность?

— Разве я похож на глупца? Здоровье у короля всегда было отменным. Его недуг вызывает подозрение у всего двора!

— Розалинда. Его. Травит, — припечатал я. — Так яснее?

Старик подлил себе чаю, сделал несколько больших глотков и вновь вздохнул.

— Отец ваш самый близкий друг. Разве вы позволите его отправительнице сесть на трон?

— Не пытайся манипулировать мною, мальчишка, — огрызнулся он.

— Я подталкиваю вас к верному решению. Не более.

— Хорошо, — сдался он спустя несколько минут молчания. — Будь по-твоему, Майерхольд. Я уговорю большой совет. Впрочем… Ты и сам сделал так, что отныне силы на твоей стороне. Никто из министров не захочет видеть на троне принца, которого не любят люди. Даже сторонники королевы вряд ли посмеют возникать. Ни один из лордов не горит желанием успокаивать народные бунты.

Ответ его мне понравился. Но было ещё кое-что. Кое-что куда более важное. Истинная причина этой встречи кроется далеко не в переманивании большего совета на свою сторону. Первый министр нужен мне для куда более хитрого плана:

— Лорд Дешви, у меня есть к вам поручение. Очень важное. От него зависит исход всего.

— Умеешь же заинтриговать, Кайрат. Говори, что за поручение?

Глава 49.

*Евангелина*

Занятия закончились. Наступил вечер. Тихий и почти скучный, ибо больше никто из родственников не стремился указать мне на моё место и отхватить за излишний снобизм по заднице.

Знаете, в такие моменты становится как-то грустно… Силы есть, а воспитывать некого. Как же мне хотелось бы иметь более многочисленную семью! В мире бы стало на несколько заик больше.

Я стояла на открытом балкончике и задумчиво глядела в темнеющую даль. Там, где-то далеко-далеко, на краю столицы, Кайрат занимается взрослыми делишками — переманивает первого министра и большой совет на свою сторону.

Не подумайте, что он оставил меня одну-одинешеньку в стане врага. Перед тем, как отправиться на встречу к советнику, он навешал на меня кучу защитных заклятий и заставил держать руку на пульсе, а палец — на артефакте связи.

— Разговор должен занять минут сорок, но я всё равно буду поглядывать за тобой, — сказал он.

— От меня фонит магией так сильно, что даже самый смелый и голодный комар на свете издохнет на подходе.

— Как жаль, что Аст — не комар. Всё. Не балуйся. Я рядом, — произнес принц. После чмокнул меня в макушку и быстро ушел порталом. Столь быстро, что я даже не успела ему рассказать новость о Грейлисе!

Ну да ладно. Для хороших новостей нет плохого времени.

Пожалуй, самым сложным в наказе Майерхольда оказалось банальное «не балуйся». Но я держалась изо всех сил!

Вот Чих баловался — он бегал по балкону и отчаянно ловил снежинки языком. Я же благоразумно… завидовала ему.

— Не балуйся, — повторила я кисло, рисуя пальцем по заснеженным перилам.

Я, может, и не хочу баловаться. У меня, знаете ли, есть дела куда серьезнее.

Например, придумать более сильное строение артефакта для Ока. Время идет, а дело стоит. Дотарин лишь разводит руками и без конца твердит, что Богов не переплюнешь.

Но ведь должен быть способ! И его всего лишь нужно найти…

От размышлений меня отвлек рык Апчихваха. Обернувшись, я вперилась мрачным взглядом в улыбающегося Райнхарда.

— Привет, Евангелина.

Чих грозно тяфкнул.

— У-у-у… Как страшно, — хмыкнул принц, подняв руки ладонями вперед. — Я пришел с миром.

— Я давно не верю этой фразе.

— Зря. Евочка, мы ведь не должны были стать врагами. Я был уверен, что из нас получатся хорошие друзья.

— На каком конкретно моменте ты так думал: когда вписывал моё имя в число участников Игры или когда похитил мою мать, чтобы шантажировать ею впоследствии? Или, может, когда наслал темное заклятие, лишающее возможности говорить… О! Придумала!

— Я понял, — мрачно оборвал меня он. — Евочка…

— Я. Тебе. Не Евочка. Понял, Астартик?

Второй принц раздраженно закатил глаза, но всё же покорился:

— Евангелина, мы с Каем братья. Два претендента на престол. Война между нами — обычное дело для принцев. И мне жаль, что ты стала инструментом в моих руках. Это несправедливо. Знаю. Ты злишься. Так и должно быть. Но мне стыдно. И я хочу загладить вину перед тобой. Сделаю всё, что пожелаешь.

Ух ты. Вот это поворот!

— Например? — спросила чисто из интереса.

— Верну тебе мать.

Я всхлипнула от веселья, а после не выдержала и рассмеялась прямо ему в лицо. Тот усилием воли сдержал благодетельную улыбку на лице.

— Что, не хочешь вновь обнять свою матушку? Она до сих пор там. В темнице. Ждёт тебя.

— Второй принц очень плохо врёт.

После этой фразы до него наконец дошло.

— Значит, Маргрет Эллисон в замке Кая, да? — спросил он со злостью.

— В смысле? Она ведь только что была в темнице, — ухмыльнулась я. — Ты мне её возвращать хотел.

— Черт с тобой, Евангелина. Просто скажи, что ты хочешь. Я сделаю всё, что прикажешь.

— Как щедро! Что ж, тогда слушай, — Райнхард кивнул и обратился во внимание: — Иди на главную площадь вечером. Встань посреди. Разденься догола и громко прокричи: «Я полное ничтожество, а моя мать — лгунья и преступница!».

— Юрай, ты что себе позволяешь?!

— Ну ладно, можешь не раздеваться, если стесняешься.

— Я хотел с тобой по-хорошему, а ты…

— А я, в отличие от тебя, держу слово. Я обещала, что ты пожалеешь. Значит, так и будет.

— Да? И что ты сделаешь? Опять доведешь свою сестру до слёз? Твои угрозы лишь пустой трёп.

— Так отчего же тебе так страшно?

— Юрай…

— Что? Снова отравишь меня ядом матушки?

Райнхард дёрнулся, словно кто-то невидимый отвесил ему подзатыльник. Глаза его налились краской, руки сжались в кулаки, и он сделал шаг навстречу.

— До чего же туго до тебя доходит, — раздалось обжигающе холодное. — Аст, неужели ты с первого раза не понял?

Второй принц живо обернулся и оказался лицом к лицу к Кайрату. Тот не церемонясь схватил его за нашейный платок и притянул к себе.

— К Евангелине не приближайся, если жизнь мила.

— Да пошли вы, — прошипел Райнхард, неуклюже вырываясь из захвата и спешно ретируясь.

Кай посмотрел на меня и вздохнул:

— Ни на минуту тебя оставить нельзя.

— Я не баловалась! — отозвалась тут же.

Первый принц усмехнулся и подошел ко мне. Обнял, прижался подбородком к макушке и облегченно выдохнул.

— Как всё прошло?.. — спросила осторожно.

— Удачно. Остался лишь малый совет.

— О, насчет него не переживай. Там у меня всё схвачено.

Майерхольд непонятливо заглянул мне в глаза.

— Я крайне заинтересован.

— Это долгая, но приятная история.

— И ты непременно поделишься ею со мной за ужином?

— Посмотрим на твоё поведение, — усмехнулась я. — Ну что, домой?

— Домой, — кивнул он, утягивая меня в портал.

— Матушка, — верещал второй принц. — Мне всё это совсем не нравится!

— Думаешь, я в восторге от происходящего? — фыркала королева, лениво перелистывая страницы книги. Чтение всегда успокаивало её. Помогало обрести покой. Зацепиться за якорь, замереть на несколько часов, чтобы после вернуться в реальность с новыми силами и идеями.

Однако сейчас излюбленное занятие ничуть не разгоняло смятение, поселившееся на душе.

А взволнованный сын лишь подливал масла в огонь.

— Я говорил с ней.

— С этой дерзкой девчонкой?

— Да!