— До чего же они предсказуемы, — фыркнула мама.

— Да уж… Всё так, как мы и говорили, — поддакнул дворецкий.

— Ждать нельзя. Я сегодня же встречусь с главой большого совета, — произнес Майерхольд.

Я прекратила с ненавистью кромсать омлет и подняла голову.

— А? — спросила рассеянно.

— Сегодня встречусь с первым министром, — повторил принц. — Он возглавляет большой совет, чьи голоса нам определенно скоро понадобятся.

— А зачем?..

— Ева, ты хорошо себя чувствуешь? — несколько встревоженно спросила мама, а после пояснила с мягкой улыбкой: — Чтобы он уговорил министров выступить против королевы и поддержать Кая.

— О господи, — я схватила за голову. — Простите.

— Всё хорошо? Может быть, не пойдешь сегодня на занятия?

— Нет-нет! Я должна пойти. Хоть отвлекусь.

Возражать никто не стал. Мы с Каем доели и отправились изображать примерных адептов.

Первым занятием значилось ОФВ. Полтора часа мы всем первым курсом задорно наворачивали круги по заснеженному полигону на лыжах. Не сказать, что я полюбила этот вид спорта, однако мысли из головы он выбивает отлично. А это мне сейчас необходимо.

Однако есть один минус — костюм. Это чудовищно неудобное облачение представляет из себя комбинезон, сшитый из плотной шуршащей ткани. И если все одногруппники давно научились шустро выпрыгивать из него, то у меня это пока получается скверно.

Девушки быстренько переоделись и упорхнули прочь, оставив меня в самом неудобном костюме на свете и гордом одиночестве.

Раздевалка опустела. Но ненадолго.

Дверь резко открылась и внутрь вошли мои дорогие родственники. Любимый братик и самая лучшая сестренка на свете.

— Вы посмотреть или постоять? — усмехнулась недобро. Совершенно ничего не стесняясь, я продолжила переодеваться. А что? Это женская раздевалка. И нужна она, чтобы раздеваться! Именно этим я сейчас и занимаюсь.

— Ты!.. — возмутился Фаниш, быстро отворачиваясь.

Честно, не пойму, что его так впечатлило. Вариантов море — майка, шорты или носки с пучеглазыми оленями. Делаю ставку на последних!

— Мы пришли поговорить, — произнесла Элеонора, выпятив грудь.

— Говори. А я, может быть, послушаю. Только давай как-нибудь побыстрее. Голосок у тебя не из приятных, когда ты настроена ругаться.

— Дядюшка Грейлис нам всё рассказал! — выкрикнул Фаниш. — Ты переходишь все границы, сестра.

Глава 47.

— Это всё? — спросила, натягивая мантию.

— Зачем ты пытаешься нас напугать? Он сказал не лезть к тебе, но знай, мы тебя не боимся!

— Зря вы так, — усмехнулась я. — Старших нужно слушаться. Иначе можно огрести.

— Юрай, — гаркнула Элеонора. — Ты не смеешь так разговаривать ни с кем из нас! Помни своё место.

Ругаться — это не моё. Драться, в общем-то, тоже. Я человек добрый, спокойный и миролюбивый. Если приглядеться.

Но сейчас у меня совсем нет сил сглаживать углы:

— И ты своё не забывай, невеста второго принца, — произнесла по слогам.

Глаза сестрички вспыхнули от злости. Она сделала несколько шагов вперед и прошипела:

— Безликий воробей никогда сравнится с великим орлом!

О, а вот и цитаты великих подъехали…

— А ты самокритична, сестренка. Но не переживай, воробей — тоже птица неплохая.

— Воробей — это ты! — завизжала она. — Думаешь, раз Кайрат решил с тобой поразвлечься, станешь королевой? Ты?! Не смеши, Евангелина. Ты всего лишь бастард. Дочь блудницы, опозорившей себя и весь свой род. И ты вся в мать… Такая же жалкая, порочная и…

Договорить всё, что было после этого «и», у Элеоноры не получилось по одной простой причине — моя рука настигла её губы, оборвав поток дрянных словечек.

Такого сестренка не ожидала. Скажу честно — я и сама от себя такого не ожидала.

В момент удара в меня словно вселился бес. Я за секунду преодолела расстояние между нами и звонко влепила ей по лицу. Звук оказался… приятным. Настолько, что я решила не останавливаться на достигнутом и занесла руку для второй затрещины. На сей раз я шлепнула её по щеке.

Она попыталась отбежать. Зря. Я ведь только вошла во вкус.

— Всё приходится брать в свои руки, — вздохнула я с деланным огорчением, наматывая её волосы на кулак. — Раз мать не научила вас манерам, этим должна заняться ваша старшая сестра. Я!

— Пусти, пусти, больная!

— Больная? Какое слово… нехорошее. Мне оно не нравится.

Я сжала кулак, натягивая волосы. Элеонора зашипела и вновь попыталась вырваться, чем сделала ещё хуже. Взвыв от боли и безысходности, она бросила взгляд на растерянного Фаниша.

Брат вдруг вспомнил, что носит штаны, а не юбку, и решил вступиться.

— Ева… Это… Отпусти её, а?

— С радостью. Только пусть извинится.

— Ни за что! — рявкнула сестра.

— Ну раз так… Тогда я сожгу твои волосы.

Чтобы не быть голословной, я вытянула свободную руку в сторону. Над ладонью в то мгновение заплясал озорной огонек.

— Нет, нет, только не волосы. Пожалуйста!

— М… Смотрю, мы выучили новое слово — пожалуйста! Неплохо! Прогресс на лицо. Или, вернее, на косу? Тебе нужна коса?

— Очень нужна! — лелейным голоском протянула Эли. — Отпусти. Умоляю.

— Ух ты! Градус повышается. В нашем лексиконе разблокирована новая позиция — умоляю. Фаниш, может быть, ты хочешь что-нибудь добавить?

Брат икнул:

— Прости нас.

— Вау! Пока твой вариант ответа мне нравится больше всего. Попробуем скомбинировать или пока не будем замахиваться на предложения?

— Прости нас, пожалуйста. Умоляю, отпусти Эли, — пробубнил брат.

— Неплохо! Я всегда знала, что ты куда сообразительнее Элеоноры. Но этого мало. Я терпела вас столько лет… Простыми словами вы от меня не отделаетесь.

— Да что тебе нужно?! — прокричала близкая к истерике сестра.

— На колени, — сказала жутким, незнакомым голосом. И они подчинились. — Говорите.

— Говорить что?

— Что вы были неправы… Нет! Что вы чертовски ошибались. Ну! Не слышу.

Фаниш и Элеонора затравленно переглянулись и законючили по очереди:

— Мы… были неправы. Чертовски ошибались. Прости нас, сестра. Ты… ты хорошая.

— Оу, как мило. Продолжайте.

— А что ещё сказать?

— То, что я хочу услышать.

— Мы не понимаем!

Ах да… Отчего я постоянно забываю, что умом они обделены.

— Знаете… Я столько лет жила с вами под одной крышей. Терпела и ваши выходки, и равнодушие отца, и презрение мачехи. Но никогда не говорила ничего плохого. Никогда. Вы не слышили ни единого бранного в сторону вашей матушки? Так почему же вы позволяете себе оскорблять мою маму, м?

— Евангелина, твой мама… прекрасная женщина. Она не блудница. Она…

— Хорошая? — хихикнула я.

— Да-да! Очень хорошая. Мы были неправы. Совсем неправы. Может быть, хватит? Отпусти…

— Может быть и хватит, — проговорила я, разжимая руку. — Надеюсь, этот урок вы усвоили. Но ради всего святого, не смейте больше попадаться мне на глаза.

Сестричка тут же вскочила на ноги и подбежала к Фанишу. Уже из-за его спины она крикнула:

— Ты монстр!

— Не-а, — я мотнула головой и добавила: — Вы пока не видели меня монстром. Но не волнуйтесь. Увидите. И очень скоро.

Фаниш и Эли побледнели, а после шустро ломанулись к двери.

Усмехнувшись себе под нос, я отправилась на занятия.

Угадайте, какая пара была следующей? Верно! Нумерология с моим любимым Грейлисом!

Добравшись до нужной аудитории, я уселась на первую парту и принялась ждать явления дядюшки. Дядюшка запаздывал. Прошло пять минут. Потом десять. Потом пятнадцать. Одногруппники было засобирались, но тут нумеролог решил появиться.

Вбежав в аудиторию, он первым делом наткнулся на меня. Я широко улыбнулась ему и пропела:

— Здравствуйте, профессор.

Тот поёжился, но всё же нашёл в себе силы ответить:

— Здравствуйте, адепты. Открываем учебники… Страница 101, пишем…

Нумеролог был куда более нервным, чем обычно. Он без конца оглядывался на меня, путался в словах, то и дело ронял мел.