— У тебя сильная команда. Ты много готовился. А с ним всего лишь я. Я буду для него обузой! У нас мало шансов на победу.

— Не прибедняйся, Юрай. Я знаю, что ты на многое способна. И знаю, что удача часто оказывается на стороне Кая. Сотню раз я пытался ему помешать. Сотню раз я оказывался в луже. Пора покончить со вторым принцем. Я не хочу просто убить его. Я хочу, чтобы он страдал. Хочу, чтобы ты, его возлюбленная, безжалостно разрушила то, к чему он так долго шел. Теперь-то ты понимаешь, о чём я?

— Я понимаю, что ты монстр. И когда-нибудь тебе придется заплатить за все свои злодеяния.

— Обойдемся без предсказаний, — отозвался Аст, морща нос.

— Ты знаешь, какое желание хочет загадать Кай?

— Он хочет обелить имя матери. И всё. Ну так что, честь человека, который уже давно не живет в этом мире, или жизнь твоей матушки? Решайся.

— Дай мне клятву.

— Что?..

— Дай клятву, что моя мать жива, и что ты отпустишь её после всего.

Райнхард тяжело вздохнул, но всё же подчинился. Он спешно произнес заклинание магической клятвы и заявил:

— Твоя мать жива. И вы воссоединитесь после Игры. Довольна?

Я удовлетворенно кивнула и протянула руку, в которую тут же вложили стрелу.

— Я всегда знал, что на тебя можно положиться, Юрай, — с довольной усмешкой произнес Астарт, вставая со скамьи и уходя из беседки.

До чего же хитро и красиво всё сделано. Я бы непременно восхитилась коварством принца, если бы не была замешана в его делишках.

Однако он круглый идиот, если думает, будто я смирюсь с участью марионетки.

О нет. У меня есть план. Хитрый, безумно опасный. Он в два счета может не сработать. Но лишь ему под силу спасти всех нас.

Глава 20.

Холодно.

Даже слишком.

Я, конечно, отныне преступница, презираемая всеми единица общества и всё такое, но могли хотя бы пледик дать. Или спички, на худой конец. Я не гордая, сама костер развести могу.

Вздохнув, пронаблюдала за облачком пара, вырвавшимся из моего рта, и продолжила рыться в лежанке. Я выискивала соломинки покрепче, после скрепляла их воедино, сооружая длинную палочку.

Процесс шел медленно. Пальцы окоченели, а потому слушались плохо. Приходилось то и дело прерываться, чтобы растереть их.

Как я оказалась в темнице? Понятия не имею. Я уже была тут, когда очнулась. Мой надзиратель, мирно спящий на стуле в паре метров от камеры, тоже.

Ей-богу, он мне уже как родной. Его громогласный храп мотивирует меня сбежать отсюда как можно скорее. К слову, именно ради него я и делаю эту палочку из соломы.

Вернее — ради связки ключей, что болтается на крючке, приделанном к его ремню.

Ах, как жаль, что в камере магия не работает! Я бы уже давно гуляла на свободе.

Наверное, всем интересно, как я сюда попала? Угадала?

Так вот. Мне тоже интересно!

Последнее, что я помню — это яркую вспышку и звук осколков, падающих на пол. Ну и взгляд… Этот взгляд ярко-зеленых глаз.

Взгляд Кая.

В нём было всё. Удивление. Разочарование. И презрение. Последнее ударило по мне больнее всего. «За что?» — только и спросил принц.

Ответить я не успела. В традициях плохой постановки, я свалилась в обморок, избежав щекотливого разговора.

Однако я совсем не прочь поговорить с Майерхольдом. Мне нужно многое ему объяснить. Вот только вряд ли мне представится возможность поговорить с ним в ближайшем будущем.

Потому-то и нужно выбираться отсюда как можно скорее!

— Готово, — прошептала себе под нос, с удовлетворением разглядывая свою палочку-выручалочку.

Не медля, я поднялась с пола, приблизилась к решетке и оглядела коридор. Всё чисто. Можно приступать.

Аккуратно вытащив палку сквозь прутья, протянула её к ремню и ловко зацепила связку. Та тихонечко звякнула, заставив меня содрогнуться всем телом.

Стражник, чей покой был потревожен, тоже слегка дернулся. Но не проснулся. Слава богу!

Спи, моя гадость, усни… В темнице погасли огни… Евочка быстро уйдет… И на свободе споет… Кривенько, признаю. Но попробуйте писать стихи в таком-то напряжении!

Момент, когда связка оказалась в моих руках, можно по праву назвать одним из самых счастливых в жизни. Стиснув зубы, я отбросила палочку в сторону, подобрала нужный ключ и начала ковырять им замок.

Щелчок, ознаменовавший моё освобождение, был сродни пушечному выстрелу. Но стражник продолжил спать.

Я же бросилась бежать.

Дело за малым — выбраться из темницы, отыскать Кая и всё-всё ему рассказать.

Радость моя длилась недолго. Стоило мне свернуть на повороте, и кровь застыла в жилах, а глаза заволокла пелена ярости.

Там, в темном уголке притаилась ещё одна камера. И от вида узника, сидящего в окружении сырых камней и ржавых решеток, сердце болезненно сжалось.

Глава 21.

— Мама? — прошептала я. Шаги навстречу дались мне с трудом — ноги вмиг стали ватными. Колени задрожали, потому пришлось спешно цепляться пальцами за холодную дверь камеры. — Мама, проснись!

В голову стали закрадываться дурные мысли, а в уголках глаз невольно защипало. Казалось, что ещё немного, и я вот-вот разрыдаюсь прямо здесь, посреди темницы.

Но вот веки её дрогнули. Мама приоткрыла глаза, покосилась в мою сторону и недоверчиво моргнула. Побелевшие от холода губы растянулись в слабой улыбке, а я вздохнула с облегчением.

— Ева… — едва слышно отозвалась она, поднимаясь по стенке. Леди Эллисон высунула руки через решетку и обхватила ледяными ладонями мои щеки. — Жива. Ты жива. Что ты делаешь в этом гиблом месте?

— Видимо, радуюсь долгожданной встрече, — хмыкнула я, скользя взглядом по её похудевшему лицу.

— Беги, не оглядывайся. Выбирайся отсюда, пока можешь.

— Обязательно. Вот только сделаю кое-что… — я вытащила из кармана связку ключей и быстро подобрала подходящий. Знакомый щелчок рассек глухую тишину, и тяжелая дверь с неприятным скрипом отошла в сторону. — А теперь бежим!

Я схватила маму за руку, выволокла её из камеры и потащила вперед.

— Знаешь, что это за место? — спросила, пытаясь хоть как-то сориентироваться в пространстве.

— Темница смертников, — отозвалась мама, едва поспевая за моим шагом.

Превосходно. Час от часу не легче. Интересно, моя жизнь хоть когда-нибудь станет спокойной?

Сомневаюсь!

— Ещё что-нибудь?

— Если меня не подводит память, это место построено на территории шахты, — задумчиво протянула мама.

— Есть шанс выбраться?

— Есть, но он невелик.

— В чём сложность?

— В том, что мы очень глубоко под землей, а все лестницы и спусковые механизмы тщательно охраняются.

Прогноз отнюдь не оптимистичный. Однако из камер мы сбежали, а значит, и из самой темницы сбежим. По крайней мере, очень постараемся сбежать.

— Как ты здесь оказалась, дочь?

— Долгая история. А ты?

— Ну… После того, как мне на голову надели мешок, я мало что видела, — усмехнулась она.

— Тогда как ты поняла, где находишься?

Матушка прикусила губу и нехотя буркнула:

— Уже имела «радость» побывать здесь.

Расспрашивать её дальше не стала. Ни место, ни время не способствовали продуктивной беседе. У меня ещё будет возможность поболтать с ней на свободе.

Если мы на неё попадем, конечно.

Странная какая-то темница. Преступники преспокойно бегают туда-сюда, а стражникам хоть бы хны. Будучи на месте начальника сего приятного заведения, я бы крепко задумалась — а тех ли людей принимаю на работу?

Стоило этим мыслям промелькнуть в голове, как где-то вдалеке раздался рёв сигнального заклинания.

Чёрт! Сглазила.

Мы с мамой переглянулись и изо всех сил припустили вперед. Поворот, ещё один, третий. Мы петляли по лабиринту из одинаковых коридоров, беспорядочно сворачивали то влево, то вправо.

— Там спуск, — объявила, указывая на полуразвалившуюся лестницу, уходящую глубоко вниз. Выглядело строение ненадёжно, но выбора особо не было. Да и нарастающий гул за спинами намекал на то, что вот-вот к нам нагрянут гости.