– Поставь на место, бугай! Снова тебе говорю, точно тресну!

Конечно, Гарольд вовсе не желал нового конфуза девчушке. С виноватым лицом опустил ее вниз. А Миланка так разошлась, что действительно собиралась треснуть хускарла своим крохотным по сравнению с ним кулачком, не заметила, как наступила ему на сапог, и, конечно, маленькая нога девчонки соскользнула с окованного сталью носка сапога сорок последнего размера. Второй раз Милка плюхнулась на попу, только теперь возле стола.

Весь народ хохотал так заразительно, что у многих слезы текли из глаз. Вот только Миланке было совсем не до смеха. Хускарл даже растерялся, как неловко опять получилось, развернулся и шагнул к столу.

Милана в это время поднялась и тоже пошла к своему месту, на ходу отряхивая платье, и, разумеется, воткнулась рослому нордлингу почти точненько в зад. Бум! Милка снова на попе и на полу.

– Опять не заметила! – Юн хохотал так, что разлил пиво. Закашлялся.

– Нет! У них взаимное притяжение, – заливалась Виола.

Другие не комментировали, но Кайн почти свалился под стол. Акиро смеясь обнимал двух НПС девушек, одна из которых от смеха уперлась ему в плечо, вторая улеглась на колени и руками сжимала живот.

Под Мамой Мио ходила ходуном вся скамейка. Хлоя уткнулась в столешницу лбом и тряслась так, словно ее посадили на виброподушку. Кику и Кана даже обнялись и придерживали друг друга, чтобы не свалиться с широкой скамьи.

Милана-Милана! Снова она отряхивает платье. Уже чуть не плачет от того, какой глупой и неуклюжей, наверное, выглядит. Но этим-то все равно! Ржут над ней, знай себе. Весело им. Потешаются. Друзья, называется.

Девчонка изобразила на лице равнодушие и с независимым видом пошла к тому месту, где сидела до безупречного, прям-таки номинанта на «Оскар», исполнения роли комедиантки. Вдруг замерла, будто вкопанная. Глаза ее округлились до неузнаваемости.

– Вив?! – протяжно произнесла Ушастая. – Если ты – капитан «Адских Гончих», а он с другом тренировали тебя; если он писал для них гимн, называя друзьями; если вы знакомы более шести лет, то он…

Догадка поразила Мелкую «насмерть». Теперь девчонка сама плюхнулась Гарольду на колени и вытянула руку в направлении мастера.

Смех стих. Собравшиеся развернулись в сторону главы семьи. Юн тоже прекратил смеяться и старательно вытирал слезы в глазах.

– Я? – будто не о нем велась речь, спросил Юн. – Я, как и Виолетта. Правильно говоришь, мы из одной стаи.

Медленно всплывал его плейлист над головой, но первой строки уже оказалось достаточно.

игрок: Юлиан Антуа Ларуско – КАРДИНАЛ

От такого шока многие его друзья повскакивали со своих мест. На столе опрокинули пару кружек. Вино и пиво разлились по столешнице, струйками стекая на чисто вымытый пол.

У Кику застрял во рту кусок жаренной курицы. Кана вообще вскочила и застыла с разинутым ртом, спиной у стены. Хлоя уронила на тарелку вилку с наколотым помидором. Короче, полный аврал. Только хозяйка таверны и горничные НПС вели себя независимо, непринужденно.

– Марш столы вытирать! – скомандовала Мама Мио. – А вы, неряхи, какого черта повскакивали? Что, Вселенная перевернулась? Ну, Кардинал. И что с того?

– Именно. Видели? И забыли, – так же строго, как это сделала Вив, приказал Юн.

– Но почему? – первой опомнилась Милка. – Я… Я чувствовала, что-то не так. Еще на ристалище, мне… я просто подумала, мне показалось. Голос. Очень знакомым мне показался голос… Таракашки? Камешек? Босс десятого этажа?.. Ты не сказал. Почему?

Пока Юн раздумывал, как бы ответить, Хлоя уставилась на него, будто только что осознала произошедшее. Вдруг и она улыбнулась.

– Значит, мне тоже не показалось? – произнесла девушка. – Пылевик, тот рваный плащ, он же мой? В нем я пришла?

– И что? Пожадничала? – шутливо ответил Юн. – А уж ты, Мелкая, могла бы сама догадаться. Я от тебя никогда ничего не скрывал. Ты не спрашивала. А если бы спросила даже у Мамы Мио, тебе бы она ответила. Горничные и хозяйка знают меня с первых дней. И всегда знали.

Персонал «Веселой Вдовы» занимался привычной работой. Мио-сан тоже не стала акцентировать на себе избыточное внимание. Юн сказал все, что должен, дальше пусть додумают сами. Как же НПС могли не знать «Адских Гончих» и Кардинала, если с рождения знали все обо всех? НПС. Дети программы.

Юн поднялся, перешагнул через скамью и встал в голове сдвоенного стола, пропустив горничных, закончивших внеплановую уборку.

– Вы не были готовы к приему той информации, которую получили теперь. Это ответ.

– А сейчас? Сейчас мы готовы? – не успокаивалась Милка.

Юн поманил ее пальцем. Когда Ушастая подошла, аккуратно поджал ее пушистый хвост, сел сам и усадил Милку к себе на колени, пальцем развернул ее юное личико.

– И сейчас вы не готовы занять место тех, кто были до вас. Нас пока маловато. Было двенадцать. Всего. Да. Но, как видите, о нас знают до сей поры, хоть и прошло уже много времени.

– Тогда почему, если мы не готовы?

Юн погладил Мелкую за острыми ушками. Она дернулась, покраснела и замурлыкала.

– Готовность бывает разной, Ушастая, – пояснил Юн. – Ты пела мою песню. Помнишь слова последней строки первого куплета?

Милка поерзала, устроилась поудобнее и ответила:

– Единый дух никто не сломит?

– Именно, – подтвердил мастер. – Слушайте… Ты, Ушастая. Сколько ты вынесла и чего перед тем, как мы встретились? Тебя продали в рабство. Тебя, такую молоденькую, насиловали, избивали. Ты голодала неделями. Мерзла и мокла без крова над головой. Воровала. Ты выжила. Ты была жуткой трусихой. Хватило двух дней, всего двух, и ты вцепилась в морду тому, кто посмел задеть честь семьи. Ты вышла на ристалище, потому что на кону стояла честь не Миланы, а честь семьи. Хотя и честь Миланы стоит очень дорого.

Мастер снова потрепал Ушастую по голове, и она опять покраснела, а он посадил ее на скамейку и встал рядом с Хлоей. Положил руки на плечи стеснительной девушке.

– Хлоя. Изнасилованная, голая, униженная и беспомощная. Нищая и приговоренная авансом за преступление, которого не совершала. Такая же жалкая трусиха за свой аватар. Последнее, что у нее в жизни осталось. Сколько силы нужно иметь, чтобы переступить через себя? И ведь она нашла в себе силу. И вы помогли ей. Вы. Я только показал путь. Хлоя прошла по нему сама. Разве сегодня она это не доказала? Вспомните ее слова перед тем, как мы встали рядом с «грифонами». А до этого? На поединке? И даже если бы она проиграла, плевать. Закалка. Дух. Он остался.

Следующей стала Кантара. Руки мастера легли и на ее плечи.

– Кана. Вы теперь знаете, чем она живет в реальном мире. Ее на ристалище превратили в ничтожество. Унизили так, что дальше уже некуда. Растоптали всю ее гордость и тут, в виртуальном мире, морально изнасиловали так, что уверен, она бы двадцать раз сама отдалась первому встречному в реалии, чем подвергнуться снова такому. Она выдержала. Это не показатель? Это ли не настоящая сила духа? И сейчас, бьюсь об заклад, когда Кана увидела вас, даже если ей придется в одиночку сражаться со всей бывшей гильдией, она будет сражаться, но не предаст. Я видел ее глаза. И прочитал там все, что нужно было прочесть. Поэтому она сидит здесь. И ей, как и Кику, есть теперь, с чем сравнивать.

Юн сместился к валькирии.

– Кику. Убийца и воровка в игре. В жизни безобидная, как овечка на пастбище, вместе с тем невероятно мужественная в глубине своей сущности. Спросите Кайна, как она принимала Судьбу? Как вела себя под ударами стражников и плевками толпы? А до этого? Вспомните, как вспыхнула Кику негодованием будучи на волосок от гибели, когда попалась нам в руки. И что? Нужно ли еще что-нибудь объяснять? Теперь вы сами прекрасно видите эту девушку. Сколько в ней силы, сколько духа и стойкости.

Мастер переходил от одного к другому. Не оставил и НПС.

По мере того, как он говорил, члены семьи Ларуско начинали смотреть друг на друга иными глазами. Если раньше знали и понимали слово «семья» лишь формально, то теперь ощущали настоящее родство по отношению к обретенным собратьям. Родство душ. Чувство, когда ты знаешь о пережитом товарищем все, ты никогда не позволишь никому наступить ему на незажившую рану. И никогда не станешь раздумывать, если заметишь угрозу для ближнего своего.