– Я говорила им, господин. Они мне не поверили, – торопливо запричитала девчонка.

Привычно по худощавым ее щекам покатились крупные слезы. Юн старательно вытер их собственным рукавом.

– Ну, не таи обиды, Мила. Отчасти ты сама виновна в своей репутации… и все же я повторюсь, прости. Я совсем не подумал о том, что такое возможно. Моя вина.

Он потрепал рыжеволосую бедолагу по голове, аккурат между остренькими ушами, отчего девушка покраснела, как вареные раки, что в свою очередь еще больше насторожило работниц. Затем Юн уверенно шагнул к излюбленному столу, плюхнулся на привычное место и прихлопнул по скамейке ладонью, пригласив малую занять место рядом с собой.

– Милые дамы, – вежливо и с улыбкой обратился Юн к замершим женщинам. – Мы бы очень хотели позавтракать. Вы не против? Нам дорого время, нужно завернуть на Торговую Площадь перед тем как пойдем в Подземелье.

Очень похоже на то, будто устойчивый образ беспробудного пьяницы настолько глубоко укоренился в сознании персонала таверны, что женщины напрочь отказывались верить глазам.

– Куда вы пойдете? – проморгавшись, первой отозвалась Виола. – Я не ослышалась? В Подземелье? Вдвоем? С ней?

– Ага, – уверенно подтвердил Юн. – Я об этом хотел отдельно поговорить с вами, хозяйка. Повторяю, Милана не крала те деньги. Она принесла их для вас. Это плата за проживание на месяц вперед, с учетом питания и за двоих. К сожалению, мы пока не можем позволить себе раздельные комнаты, но вы же не станете возражать, если мы какое-то время поютимся в одной. Обещаю, это не доставит вам лишних хлопот.

Миомоко-сама и девушки, казалось, никак не могли прийти в себя от разительной перемены, случившейся с господином Юном за прошедшую ночь. Особенно ошарашенной выглядела Виола. На бледном от природы лице эльфийки одно выражение сменялось другим. Закономерные сомнения исчезали, проблескивала радость за друга. Неужели! Неужели он все же вернулся!? И снова сомнения. Но что же произошло? Надолго ли?

– Ну, если так, – наконец заговорила хозяйка. – Если так, то пусть поживет. Я не против.

– Вот и чудесно! – воскликнул господин Юн. – Большое спасибо вам, Миомока-сама.

Постоялец слегка потянулся, взял руку Вив и с какой-то искренней нежностью прислонил ладонь девушки к своей груди.

– Я принес тебе много ненужных забот, дорогая. Прости. Надеюсь, ты понимаешь, как я тебе благодарен. С этой минуты у нас будет достаточно времени для бесед. Нам нужно о многом поговорить.

Эльфийка не двигалась, не противилась его действиям. Виола смотрела ему в глаза, а собственные глаза девушки заблестели.

– Поговорим. Конечно, поговорим, – она сделала усилие над собой, чтобы не дать слезам вырваться. – Так что вам принести?

– Что-нибудь вкусненькое и горячее.

– Понятно, – с готовностью отозвалась эльфийка. – Есть каша из кукурузы; яичница с салом; как раз поспело жаркое из перепелов. С вечера остался рыбный пирог и жаренный поросенок. Выбирай.

Выбирать Юн не стал, просто махнул рукой.

– Поросенок на завтрак? Что подадите, то мы и будем.

Казалось, Виола заранее знала о пожелании старого друга. Эльфийская девушка широко улыбнулась и подмигнула напарнице:

– Две порции каши и два куска пирога… а что будете пить?

В воздухе натянулась незримая струна напряженности. Ясно же, чего ожидала Виола, как ясно и то, чего она очень боялась.

Юн крепче сжал ее руку.

– Ты меня знаешь получше других, разве мое слово когда-нибудь было пустым, или ты в меня больше не веришь? Миланке принеси молока, она же кошак, наверное, поэтому ей молоко так понравилось. А мне? – он на секунду задумался. – Помнится, когда-то здесь подавали чудесный ягодный чай. Вы его еще делаете?

Виола не сводила с него пристальный взгляд, на секунду прищурилась и ответила:

– Разумеется…

Хорошенько заправившись плотным завтраком новоиспеченная парочка душевно поблагодарила хозяйку и девушек. Затем, повинуясь заранее согласованному регламенту, направилась по мощеной мостовой в сторону Торговой Площади.

Впервые за долгие годы пьяного затмения господин Юн шагал по улицам города, чьими красотами не переставал любоваться и в прежние времена. Теперь же Аркадия казалась ему возникшей из сказки, такая знакомая, такая близкая и родная. Он всегда любил этот город, он знал его, будто собственную ладонь, и поэтому с пристрастием оценивал новые здания, колоннаду, – все архитектурные изменения, которые произошли с обновлениями в облике многотысячного полиса.

Впечатления юной Миланы не очень-то отличались от впечатлений ее провожатого. Она, конечно, не сидела, подобно ему, в добровольном затворничестве, но всласть любоваться достопримечательностями столицы провинции ей особо не приходилось.

Постоянно голодная, часто побитая, ранним утром она пробиралась к площади у Столетних Врат, ибо именно там собирались охотники перед тем как отправиться в Подземелье. Именно там для бедняг-одиночек был шанс наняться хотя бы на разовое сопровождение, может быть, даже войти в случайную пати с такими же нубиками-одиночками.

Гулять в праздности по улицам города для нее было и небезопасно. Гарнизонные патрули множество раз задерживали бездомную Милку за бродяжничество и постоянно твердили, что в Аркадии хватает своей нищеты, а пришлые патагонцы их попросту раздражают. Вследствие предвзятого к ней отношения бедной малявке дольше других приходилось бесплатно вкалывать, отрабатывая внушительный штраф. И это не все ее злоключения.

В рваных обносках Милана вызывала у большинства горожан лишь отвращение. Прохожие шарахались от нее в стороны, словно каждый шаг щупленькой девочки грозил непременно обрызгать их грязью или заразить чем-то вроде проказы, а владельцы торговых лотков гнали несчастную прочь, опасаясь за сохранность товаров.

Сегодня ей почему-то было плевать на то, как морщились те самые прохожие, заметив ее рядом с приличным обеспеченным гражданином. И что в действительности чрезвычайно важно для натерпевшейся унижений девчушки: господин Юн нисколько не стыдился общества такой оборванки, наоборот, время от времени он брал Милку за руку, чтобы невысокая Мила случайно не затерялась в толпе.

Вот удивительно! В один момент, когда молодой игрок-одиночка, судя по дорогой одежде и украшениям – донат, брезгливо смерил Милану презрительным взглядом, вчерашняя нищенка осмелела настолько, что не задумываясь показала богатенькому пижону язык…

Наконец, они добрались до Торговой Площади, в центре которой раскинулся огроменный каскадный фонтан с тремя фигурами стройных русалок в качестве изюминки величественной композиции.

По окружности, образованной жилыми строениями, расположились лавки, пекарни, ремесленные мастерские, магазины алхимиков, кондитерские, цирюльни, павильоны целителей и кузнецов, с лотков коробейники продавали кустарные изделия. Всего полно, однако господин Юн искал нечто иное, наконец разглядел.

– Пошли, – сказал он и потянул Милу за руку в сторону лавки с яркой вывеской над дверным козырьком: «Дамский Салон».

Оказавшись внутри, у Милы разбежались глаза. Чего же тут только не было. Всевозможные украшения, бальные платья, юбки, костюмы, наряды на все случаи жизни.

Спутник слегка подтолкнул девушку в направлении прилавка с женским бельем.

– Выбирай. Понравится – иди и примерь. Можешь сразу два-три комплекта на первое время, потом докупим еще. Один не снимай, оставь на себе. Старый выброси и не вздумай жалеть свою рвань.

Милана не шевельнулась. Стояла на месте как вкопанная.

– Ты чего? – удивился господин Юн.

Смущенная девушка покраснела до самых ушей.

– Я так не могу, – просапела она. – Я стесняюсь.

– О-о-о! – неожиданно рассмеялся Юн. – А светить при мне дырявыми труселями ты не стесняешься? Нет, я, конечно, мужчина, можешь и голышом походить, я не возражаю, ходи себе так сколько хочешь… Ну-ка топай, сказал! Или забыла, что нам довольно долго жить в одной комнате? Топай, давай, и не дури. Застеснялась она!