Она не просто, как он сказал: «застеснялась», она была готова провалиться сквозь землю. В голове Миланы назойливым червяком ворочалась мысль: кто же он ей теперь? Ее новый приятель? Или даже, может, хозяин? Нет, все-таки друг. Хочет она того или нет, пусть он ее даже не спрашивал, сам все решил, но жить вместе с ним, быть рядом с тем, кто тебя понимает и защитит... что говорить?.. куда лучше, чем забираться каждую ночь в пустую бочку на Рыбной Пристани, мерзнуть на холоде, мокнуть под проливным дождем, вздрагивать от каждого легкого шороха. И прав он тысячекратно. Разумеется, в условиях одной комнаты все равно ей предстоит, пусть и не сознательно, а лишь случайно, но оказываться перед ним без верхней одежды. Вот как сегодняшним утром, к примеру.

«Дырявые труселя», – мысленно пробубнила она. Обидно-то как. Стыдоба. Но ведь так и есть.

Ладно. Глубоко вздохнув, рыжая полукошечка направилась прямо к витрине и едва не рассталась с остатками настроения, потому что мадам продавец встретила девушку по внешнему виду, стало быть, приязненно, но, заметив подошедшего к ней крепкого мужика, сменила свое отношение.

Через полчаса покупатели на пару вышли из магазинчика женской одежды, и уже никто из прохожих не шарахался от Миланы в сторону, не кидался брезгливыми взглядами. Красивые черные глаза девушки сияли от счастья и радости, правда, обошлась эта радость очень недешево.

Сначала Мила отобрала для смены три комплекта белья, как и говорил ей господин Юн. Один сразу оставила на себе, но стоило продавцу назвать цену, Мила чуть не грохнулась на пол.

Она, в отличие от многих девушек, когда речь заходит об украшениях и одежде, не лишена скромности и чувства меры, поэтому и старалась выбирать вещи приличные, но простые, вполне доступные по деньгам, и все равно вышло очень дорого.

От третьего комплекта пришлось временно отказаться, однако Милка не очень расстроилась, потому что к новым маячкам и трусикам добавились: замшевая юбочка, теплые штаны с двумя потайными кармашками, платьице, блузка и легкая курточка с капюшоном. А в завершение обновок еще и сапожки из мягкой кожи, и красивые туфельки.

Счастливая и довольная Милана шагала рядом с господином Юном и думала только о том, как же отблагодарить его, чем отплатить за доброту и заботу.

Пока она размышляла, перед носом оказалась крепкая дверь следующего магазина, обитая железными полосками. Это был магазин походного снаряжения.

Внутри прохладно и темновато, особенно для такого ясного солнечного денька. Господин Юн сразу направился к хозяину лавочки, а Мила принялась глазеть по сторонам и, естественно, увлеклась в ожидании покровителя.

– Сюда подойди, Ушастая, – услышала девочка знакомый голос.

«Ушастая»? – про себя повторила Милана. Скажи так кто-то другой, она бы обиделась и вдруг вспомнила: Юн не первый раз обращается к ней как к давнишней подруге, называя «Рыжей», «Хвостатой», теперь вот «Ушастой», но она не принимает тон благодетеля оскорблением, ей даже нравится, как он с ней говорит, все-таки интонация – великое дело.

Юная Милка легко подскочила к прилавку, подняла остроухую голову, ожидая дальнейших распоряжений. Владелец лавочки разложил перед ней несколько походных рюкзаков разных размеров и различного качества.

Господин Юн как-то запросто положил руку на плечо спутницы и указал на представленные предметы кивком головы.

– Милка, я в них не понимаю, зато ты у нас спец. К тому же тебе его и таскать. Так что выбирай.

«Вот оно что»! – пронеслось у нее в голове. Вот она недотепа! Сразу не поняла. Конечно же, кому как не ей выбирать инвентарь для поддержки?

Милана внимательно и придирчиво изучила каждый предложенный образец и все забраковала, поймав на себе вопросительный взгляд Юна.

– Это же возмутительно! – взбеленился владелец. – Я вам предлагаю лучший товар. И что я получаю взамен? Какая-то сопливая школота выбрасывает мой товар, словно мусор в помойку!

После негодующей реплики продавца лицо господина Юна стало очень серьезным.

– Слушай меня, жалкий торгаш! – медленно и членораздельно заговорил он. – Если ты, опарыш навозный, еще хоть раз назовешь моего компаньона «сопливой», я твои сопли размажу по всем плесневелым углам этой паршивой лавчонки. Усек? Может, сделать зарубку на память?

От того, как прозвучали эти слова, даже у Миланы по спине пробежали шальные мурашки, стоит ли говорить о перепуганном насмерть торговце?

О нейтральной зоне он как-то забыл, впрочем, в бою без оружия она не помеха, а тогда… тогда оторванное ухо проклятого нордлинга пророчески рисовало девчонке незавидную участь нынешнего обидчика. Но! Каким необычным сиянием расцвело почти детское девичье лицо! Приятно-то как! Где-то ей стало жалко торговца, и Мила поспешила разрядить обстановку.

– Возмутительно, – сказала она, – Пытаться бессовестно впихнуть нам товар с прелыми швами. Они же разлезутся при первой приличной нагрузке.

Девушка вывернула наизнанку один из предложенных рюкзаков и показала хозяину. Затем взяла следующий.

– Возмутительно говорить, что этот рюкзак выдержит вес в шестьдесят кю-единиц, когда он и сорока не удержит.

Мила бросила на стол рюкзак и протянула руку за следующим.

Этого уже, как бы сказать, не требовалось. Владелец лавки давно сообразил, что нарвался не на тех «лопоухих» клиентов, с кем можно откровенно мошенничать, попытался что-то промямлить в свое оправдание, но Мила окончательно вошла в роль, предписанную ей выбранным классом.

– А теперь мы уйдем. Твой паршивый лабаз не единственный в городе, старче. Только учти: уже через час все в этом городе будут знать, что ты лгун и мошенник, дяденька. И кто тогда придет в твою жалкую лавку? Может, для кого-то я и сопливая, только не для таких проходимцев, как ты.

Внутренне Юн восхитился, слабая улыбка тронула его губы. И было чему радоваться! Как кардинально преобразилась эта забитая напуганная девчушка, стоило ей лишь чуть-чуть почувствовать рядом опору. Про профпригодность вообще не стоит упоминать, в товарах ее не обманешь, на ценах не проведешь. Молодец ведь, что скажешь!?

– Да вы… вы все не так поняли, – поспешно залепетал ошарашенный напрочь торговец. – Вы же просили недорогой.

Мила приподняла прелый рюкзак, на котором стояла цена в пятьдесят серебряков. Сунула его под нос лавочнику.

– И это недорогой? Стесняюсь спросить: что же, по-вашему, стоит «дорого»? Это сколько? За такой рюкзак в Патагоне платят не больше трех пятаков! И за новый, а не за прелую дрянь!

Человек опять испуганно вздрогнул, подсознательно покосился в сторону сопровождающего «соплячки». Нет, возмущаться или перечить он не торопился. Здравый смысл диктовал жадному торгашу смолчать, уступить въедливому клиенту.

– Я вам сейчас еще принесу.

Окончательно разгромленный владелец лавки шмыгнул за прилавок. Выложил еще несколько образцов.

– Вот, взгляните на эти.

Сейчас Милана по какой-то необъяснимой причине даже не стала осматривать товар. Сразу подхватила невзрачный рюкзак песочного цвета.

– Он немного подержанный, так? – спросила она. Наученный горьким опытом хозяин согласно кивнул. – Этот хороший. Сколько возьмешь за него?

Неуклюжий мошенник вконец растерялся. Пока он соображал, зачем-то рылся в конторских записях, Милка шепнула спутнику:

– У меня был точно такой. Его швы прошиты нитками из лыка гремучей ивы. Они не гниют. Материал прочный, ни разу не промокал и не рвался. И карманов достаточно. Ко всему прочему я больше пятидесяти кю-единиц не понесу. Этот рюкзак будто сознательно сделали для меня.

– А! – протянул господин Юн. – А я думал, ты владеешь заклинанием?

– Так ведь оно уменьшает размер, – сходу ответила Мила. – Вес-то всегда остается.

Наконец владелец закончил возиться с бумагами.

– Ну, так и быть, – объявил он. – Раз уж для вас, за тридцать серебряников…

Он не договорил, потому что заметил прищуренный взгляд дотошной Миланы.