Черные зрачки глаз наемницы, пожалуй, в любом случае уже бывшей, сужались и расширялись с каждым ударом девичьего сердца.

– Не боюсь я ничего, мастер Юн, – вдумчиво говорила Кику. – Локоть, сказали вы? И не один? Хм. Нет, у нас этого не было. Кто что взял, то и его. Каждый за себя. Я привыкла. И, конечно, против Главного никто не попрет. Он, хоть и свинья, но боец очень сильный. В ПВП с ним мало кто совладает.

– Да черт с ним, с твоим бывшим главным! – перебил ее Юн. – Всегда найдется кто-то сильнее. Придет время, и ему крылышки обрежут. Меня не он, а ты интересуешь. Спрашиваешь почему? Я отвечу. Другому бы не сказал, а тебе отвечу. Сила в тебе есть, Кику Самура, человеческая. Мощная сила. Я ее чувствую. Верю я тебе. Другая ты. Так что, если даже не сможем спасти аватар, новым персом сама к нам приди. Где найти – знаешь. С прокачкой поможем и в обиду тебя не дадим. Можешь быть уверена. Это я сказал. А я слов своих на ветер никогда не бросаю. Сама убедишься.

Вот уж чего никак не мог ожидать Юн, так увидеть слезы в глазах той, кто еще недавно, стоя на краю неминуемой гибели, дерзко бросала вызов всему миру. Теперь она плакала. И мастер не стал ее утешать. Он вообще с ней больше не разговаривал. Вернулся к сержанту городской стражи.

– Я понял так... – заговорил мастер Юн, – … арестованную явно ждет смертная казнь?

– Верно, – с готовностью подтвердил страж. – Она же убийца. Красная. Все на лицо.

– Нет, неверно, – внезапно передразнил Юн. – Скажите, сержант, вы хорошо знаете Законы Аркадии?

Снисходительная улыбка тронула губы блюстителя Правосудия.

– Извините, мастер Юн, – спросил он. – Не хотите же вы сказать, что знаете их лучше меня?

Теперь улыбался Юн. Ответил НПС стражу в его же стиле.

– Не берусь судить, кто из нас лучший законник, но я знаком с тем, кто многие из этих самых Законов писал. В частности, тот, о котором мы с вами сейчас говорим. Он гласит, как мне помнится: «Если подозреваемый в злодеянии действительно является таковым, то смертная казнь распространяется на него лишь в том случае, если есть пострадавшие или свидетели преступлений, совершенных подозреваемым против граждан Аркадии». Не так ли, сержант?

– Именно так, – подтвердил страж. – И что же это меняет?

– А вот что! – продолжал Юн. – Есть ли у вас доказательства, что Кику Самура совершила убийство или грабеж на территории города и жертвы – аркадианцы?

Этот вопрос был одним из главных козырей мастера, так как из вчерашнего разговора с бывшей наемницей он понял: ее основным занятием в пределах столицы было лишь воровство и сбор информации, а грабежи и убийства она совершала на Тракте, в основном против граждан других провинций. Оставалось надеяться, что это действительно так.

– Да, есть! – уверенно подтвердил сержант.

Что-то рухнуло внутри мастера Юна. Черт! Вот это провал.

– И какие же? – спросил он, уже не надеясь на положительный исход для себя.

– Хотя бы самые свежие. Сегодняшние. Проникновение на чужую собственность. Сопротивление Правосудию. Нанесение телесных повреждений стражникам.

Услышав ответ сержанта, мастер облегченно выдохнул. Фу! Пронесло. Теперь все будет в порядке.

– Опять ошибка, сержант! – уверенно произнес Юн. – Ваши люди остались в живых. Убийство снимается. Сопротивление Властям наказывается тюремным сроком или заменяется денежным штрафом, но никак не смертной казнью. Проникновение на чужую собственность влечет за собой тоже штраф или тюрьму. Если был причинен материальный ущерб, то его возмещением. Преступления, совершенные подозреваемым против граждан других провинций, также не влекут за собой смертной казни, если не были направлены против официальных или дипломатических миссий.

Застывший стеклянный взгляд стража был хорошо знаком мастеру. НПС проводил анализ полученной информации. Сверялся с базами данных.

Что же, пусть думает. Юн в точности знал, каким будет ответ. Ведь именно эту трактовку Закона в свое время корректировал Герцог Аркадианский, то есть он сам. А поскольку Герцог исчез, изменить Закон было некому.

– Вы правы, мастер Юн, – наконец сообщил сержант стражи. – Казнь, как наказание провинившейся, в данном случае неуместна. Арестованную ждет длительный тюремный срок или каторжные работы.

– Которые тоже могут быть заменены штрафом в пользу городской казны, не так ли? – продолжил Юн.

– Да, – согласился сержант. – Но, мастер Юн, у меня складывается впечатление, что именно вы собираетесь внести штраф? Зачем это вам?

С откровенной улыбкой на довольном лице Юн ответил:

– Я же не спрашиваю вас, сержант, по какой причине вы стремились обезглавить арестованную, нарушив Закон?

Упс! Обвинить блюстителя Правосудия в нарушении того самого Правосудия – смелое заявление. Смелое, но оправданное и уже публично доказанное. Что же оставалось сержанту?

– Так какова сумма штрафа? – поинтересовался Юн.

Сейчас сержант думал недолго.

– Тридцать тысяч за злодеяния. Плюс двадцать за нанесение вреда страже. Итого: пятьдесят тысяч золотом.

Ох…! Вот так сумма! Разумеется, мастер Юн предполагал, что штраф будет большим, но такой громадной цифры он предвидеть не мог. Однако же, если начать торговаться сейчас – означает войти в конфликт с Системой. Юн хорошо знает, чем это заканчивается.

– Понятно, – кивнул мастер. – Я подтверждаю готовность к оплате. Но, сержант, вы тоже должны понять: такую огромную сумму не носят на поясе, прогуливаясь по городу. Через два часа деньги будут у вас. А пока в качестве залога вам послужит снаряжение и доспех этой особы. Стоимость ее сета намного превышает сумму, означенную вами, не так ли?

Снова стражник задумался. Полный, к тому же элитный сет Воина Тени стоил никак не меньше ста двадцати тысяч. С аукциона его заберут, как говорят, с руками. Прибавить к залогу гарантию главы семьи Ларуско!

– Предложение принято, мастер Юн, – подытожил сержант.

В ответ Юн лишь кивнул.

– Тогда снимите с нее колодки, пожалуйста. Я заберу девушку прямо сейчас и несу за нее полную ответственность, разумеется.

В процессе всего разговора Кику молчала. С тревогой и пока неясным ей чувством следила за происходящим. Сначала не верила в призрачную возможность, потом надежда у нее появилась, а сейчас, когда страж, еще недавно жестоко избивавший ее, подошел, чтобы снять кандалы, девушка снова заплакала.

Как же так? Представления о романтике с большой дороги, риск и неутолимая жажда искателя приключений, проще сказать: все то, чем Кику упивалась когда-то, только что с треском рухнуло. Те, кого любители жесткого экшена называли бурундуками, оказались вовсе не такими скупыми занудами, как их представляли в привычной для нее среде.

Ох, как же ей было обидно! Страсти кипели внутри, искали любое местечко и повод для выхода. И нашли! Только тяжелые цепные колодки упали на землю, глаза Кику устремились в толпу. Наконец они выделили того, кого так старательно высматривали.

– А ну, гадёныш, иди-ка сюда! – с угрозой в голосе сорвалась Кику, глядя на перепуганного НПС пекаря. – Куда прячешься, трус беспробудный? Героем решил прослыть, свинья жирная? Дай сюда свою скалочку, сейчас я тебе ее… догадываешься, куда суну…

Не успела она договорить. От того, что случилось, Кику потеряла дар речи и, остолбенев, выпучила глаза. Хлесткий шлепок по заднице заставил ее поперхнуться.

– Ничего не забыла? – раздался голос мастера. – Или уже позабыла? Быстро, однако… Ты никого больше не тронешь. Никогда! Тронешь, но только в одном случае: если тебе самой грозит смертельная опасность, или в защите нуждается твоя семья. И вообще, пока не привыкнешь жить не в стае волков, а нормальной жизнью достойных людей, ты шагу не сделаешь. Поняла?

Внутри бывшей наемницы боролись многие чувства. Стыд и девичья гордость глушились благодарностью за спасение. Спасение, пришедшее со стороны вчерашних врагов.

Стоп! Благодарность. Она не успела поблагодарить мастера. Что ни говори, а невежливо… Опять, стоп! Честь семьи? Какой семьи? Он не просто ей помог, он берет ее под опеку?