Вот уж чего не ожидала Миомока-сама, так это откровенной вспышки гнева вчерашней прохвостки, как она ее тогда назвала, и теперь, после резкого восклицания Рыжей, хозяйка строго взглянула на Милку с высоты своего роста:

– А вот я тебя сейчас голым задом в котел посажу и проверим, мелкая ты или нет. Если не влезешь, значит выросла. А пока не проверю – мелкая!

Закончив, госпожа Миомока приветливо улыбнулась, и Малая сходу заметила несвойственный строгой женщине жест.

– Не выйдет! – в том же тоне ответила Милка. – Я хвостом за ваш подол зацеплюсь. Пусть народ панталонами полюбуется, весело будет.

Ничуть не смутившись, Мама Мио воззрилась на Милкин кошачий хвост, которым та демонстративно помахивала.

– Значит, сопливая, что? Для начала придется зашкурить тебя, вот что!

– Опять не выйдет! – стойко отбивалась Милана. – Система не даст. Мы в нейтральной зоне. И шерсть по таверне поразлетится, людям в рот попадать станет. Посетители разбегутся. Денежки потеряете…

Сбоку Юн молчаливо наблюдал за их шуточной перебранкой. Этим двоим, таким разным внешне и по характеру дамочкам, предстояло вместе решать очень важные для семьи вопросы. Сейчас, когда мастер убедился, что все обошлось, он лишь подумал: «поладят».

– Миомока-сама, – заговорила Миланка. – Я отнесу наверх рюкзак, переоденусь и к вам спущусь. Нужно кое-что сделать. У вас найдется время?

Такой деловой и вежливый тон вновь удивил хозяйку.

– Ну, подходи, – согласилась она. – Вот о подоле моем и поговорим.

«Точно поладят», – подумал Юн и окончательно успокоился.

Девушки НПС успели не только переодеться, мало того, приступили к работе. Шустрая Ника, пробегая мимо Юна и Милы, отдала арендованное временно платье. Совершенно иначе, чем говорила раньше, прощебетала Миланке: «спасибо» и побежала принимать заказ.

Ушастая поспешила наверх. Вив также удалилась в свою комнатушку. А Юн направился за первый стол, так как именно его хозяйка таверны забронировала для семьи.

Мастер почти подошел к привычному месту, как вдруг взгляд его уловил некое неприглядное зрелище. Раньше бы Юн, скорее всего, его не заметил или оставил бы без внимания. В конце концов, такое – не новость, постоянно случается в заведениях, где всякий народ собирается покутить. Не теперь.

Один из гостей, сидевших за вторым столом среднего ряда, пока прилежная скромница Лея выставляла заказ, вульгарно и пошло прихватил девушку за упругую ягодицу. До слуха Юна донеслась его пьяная речь:

– Ух, ты, какая сладенькая! А, может быть, я сейчас сниму комнатку, и мы уединимся вдвоем? Я щедрый, я хорошо заплачу!

Мастер Юн развернулся, уверенно шагнул по проходу и с силой сжал запястье залетного хама. От острой боли паршивец громко застонал и скорчился, а Юн чуть склонил голову.

– Слушай меня, вулкан необузданной страсти, – сознательно громко, чтобы его слышали все посетители, заговорил Юн. – Она тебе не сладенькая, запомни. Ее имя Лея, она приличная дева семьи Ларуско, как и все ее подруги, включая хозяйку таверны. Да, похотливый самец, здешние женщины стали членами нашей семьи. Так что, если твоя лава бурлит, найди себе укромный уголок и извергнись самостоятельно. А если ты еще раз протянешь длинную грязную руку к кому-нибудь из женщин семьи Ларуско, клянусь, я оторву ее вместе с плечом и скормлю гиенам-падальщикам за городскими стенами.

Юн брезгливо оттолкнул пошляка. Тот опасливо выпрямился и, продолжая жалобно скулить, потирал пострадавшее запястье.

– Благодарю, мастер Юн, – ровным спокойным голосом с приветливой улыбкой на открытом лице сказала эльфийка. – Я и сама собиралась сделать приблизительно то же, но не потом, а уже сейчас.

С этими словами Лея неожиданно ухватила пьяницу за основание шеи и сжала так, что послышался хруст. От боли у того перехватило дыхание, обидчик судорожно глотал воздух ртом и безвольно подчинялся каждому движению официантки.

Лея безмолвно тянула наглеца по проходу. Остановилась напротив двери и влепила ему сильный пинок под зад, отчего неудачник-любовник плюхнулся на пузо носом в пол.

– Платить кто будет?! – прогремел голос хозяйки.

Незадачливый Казанова наскоро сыпанул в руку Леи пригоршню всяких монет и поспешил покинуть таверну. За столом с открытыми ртами остались неподвижно сидеть дружки нерадивого хама.

Возвращаясь к обслуживанию, Лея с широкой улыбкой присела в реверансе мастеру Юну. Он ответил девушке легким поклоном, увидел, как спустилась Миланка. Проследил, как с Мамой Мио вдвоем они удалились в подсобное помещение. Все же резко переменилась девчонка. Четыре дня! Казалось бы, что это за срок? Выходит, что срок.

Пока он раздумывал, Виола, нарядная и сияющая, присоединилась к нему за столом. Подскочила мимоходом Брок. Заводная и общительная Ника успела подробно пересказать любопытной подруге занимательные события дня, и впечатленная Брок тепло поздравила мастера и Виолу, затем вновь умчалась работать.

– Что-то Милка задерживается, – вслух размышлял Юн.

– Они проценты какие-то обговаривают, – с лукавой усмешкой сообщила Виола. – Я мимо проходила, слышала. Ничего так, мирно, вроде бы. Кроме: «пискля мелкая» и «сама ты гусыня надутая», кажется, ничего экстремального.

Они улыбнулись и принялись обсуждать планы на ближайшее будущее.

Сколько времени прошло, сказать сложно, никто за ним не следил, однако, видимо, достаточно, потому что в таверне стало свободнее. Даже появились пустующие столы. Неужели к полуночи?

Наконец возвратилась Милана. С гордым видом уселась за стол.

– Все. Хочу есть! – заявила она так, словно ей что-то должны.

– А по ушам ты не хочешь? – строго спросил Юн. – Где столько времени проторчала? Мы, между прочим, тоже голодные, а без тебя ничего не заказывали.

Внутренне по достоинству оценив чувство коллективизма старших товарищей, Миланка почесала нос и виновато пролепетала:

– Простите, господин Юн, раньше никак не получалось. Мы с Миомока-сан обсуждали финансовые вопросы. Стратегические, между прочим.

Ох, как она это сказала! Виола понимающе повела тонкими бровями и кивнула мастеру. Конечно, Милана заметила насмешливый жест. И, конечно же, возмутилась.

– А вот не надо иронизировать. Дело действительно очень серьезное и касается нашего общего будущего. Вот так!

Старшие снисходительно улыбнулись.

– И что же такого фундаментального вы с Мамой Мио для нас приготовили? – миролюбиво поинтересовался господин Юн.

В ответ Мелкая развернулась снова к столу и буквально выпалила:

– Вот! Прежде чем потешаться, нужно было вспомнить, за какие стороны жизни мы отвечаем перед семьей. Финансы! Конечно, сегодня вы ржете. Это потому что сорвали неплохой куш. А завтра что будете делать? Может, напомнить, как это было еще вчера? Как считали каждый затертый медяк в дырявых карманах? Неужели не хочется избежать подобного в будущем?

Ого! Вот так постановка вопроса устами вчерашней бродяжки с настоящими дырками и не только в карманах. Лица Виолы и Юна стали серьезными. Однако!

– Допустим, – уже заинтересованно заговорил глава семьи. – И какие же у вас есть предложения по решению данной проблемы?

Взгляд Милки случайно заметил чрезмерное внимание к важному разговору со стороны лишних ушей за соседним столом. Мелкая склонилась ниже к столешнице и снизила голос.

– Есть предложения. Мы нашли способ уберечь нас от нищеты и внезапных финансовых потрясений. С вашей помощью найдем и способы стабильного заработка. А для начала – вот вам! Должен быть и будет создан неприкосновенный запас семьи. Так?

Юн в очередной раз переглянулся с эльфийкой. Идея ему явно понравилась.

– Согласен! – подхватил он. Приготовился слушать далее.

– Вот, – приободрилась Малая. – Мы решили, что с каждого нашего заработка будем откладывать половину на нужды семьи. Лишь вторую половину распределять между членами. Если вам покажется, что это слишком большой процент, уверяю, это не так. Жилье и питание – основные статьи ежедневных и неизбежных расходов для каждого, а для нас этой проблемы больше не существует. Миомока-сан сказала, что теперь она будет взимать только себестоимость содержания. Она так сказала, потому что сама стала частью семьи, и семья делится с ней прибылью со всех заработков, в которых ни Мама Мио, ни ее служащие не участвуют. И это правильно. Вопросы личных трат мы не обсуждали. Это дело каждого члена семьи. А процент отчислений, конечно же, напрямую зависит от суммы заработка. Это детали, легко доступные для коррекции. И дальше мы все подсчитали, братцы. Следите за мной: из второй половины еще половину держать в неприкосновенности на черный день, а с первой части оплачивать расходы, налоги и расширение.