– Я не торгую людьми, – пытался оправдаться подонок. – Я их купил, это так. Но вы же не можете применять законы вашей провинции к тем, кто не является вашими гражданами. Мы живем по другим законам.

– Кукарекает! – рассмеялся Юн, чем вызвал общий смех на ристалище.

К ним приблизился Керо. С жалостью взглянул на бывшего волка, волшебным образом преобразившегося в агнца.

– Мастер Юн, этот червяк еще и глупый. Или слишком самонадеянный, что не легче. Но я думаю, он все-таки глупый. Был бы умнее, то, перед тем как отправиться в Аркадию, чтобы опозорить нас в собственном доме, он бы поинтересовался у лютерских купцов, что да как. Их торговые корабли частенько посещают наш порт. Думаю, ему бы с удовольствием рассказали, что случилось с типом из Флавии, которого, помнится, в прошлом месяце, опознал бывший раб. И так, к сведению заинтересованных: флавианец приехал по легальным делам… и долго орал, когда его сажали на кол. Так что, господин Юн, будь наш «павлин» поумнее, он бы еще до приезда сюда уяснил – никакое оправдание не спасет в Аркадии тех, кто виновен в убийстве аркадианца и уличенных в работорговле. За два этих преступления амнистии и помилования не бывает.

– Это точно! – подтвердил какой-то парень, возникший из плотной толпы наблюдателей. – Слушай, кретин. Многие умники думают, что могут уйти от боли, когда удостоверятся в неизбежности казни. Напрасно так думают. Приговор суда в нашем городе объявляется тем, кто достоин казни, лишь тогда, когда их голова лежит на плахе, а над ней занесен топор палача. Пока они сидят в казематах, у них всегда остается надежда на помилование или замену смертной казни на каторгу. Те, кто уверены в грядущей смерти, просто бросают персонажа. Выходят и создают нового. Все с начала. Но остальные, кто сохраняют надежду, в смирении ждут приговора. И тут уже дисконнектиться не успеешь. И руки связаны. Если тебя оправдали или заменили казнь каторгой, встанешь. А если приговор вынесен, тю-тю. Так что, неумный, когда тебя посадят на кол, разлогиниться ты не сможешь. Будешь болтаться, пока сам не помрешь. Именно это тебя ожидает. Будет наука, как нас унижать. Входивши в дом, хозяев не бьют. Ты не знал? И войной не пугай. Было бы с кем. В землях Сагары шесть отдельных провинций. Самая крупная и густонаселенная – Вышеград. Только вчера проверял. Там официально зарегистрировано двести пятьдесят тысяч игроков. На втором месте Патагон. Двести двенадцать тысяч. Мы на третьем. Сто девяносто две. А у вас, в небольшой скалистой Лютере, всего восемьдесят девять. Даже снежная Флавия и пустынный Зенитар более заселены. Видимо, совсем туго в Лютере живется. Иначе новички в игре, попавшие по регистрации к вам в провинцию, не бежали бы оттуда при первой возможности. Да как тут не побежишь? Девчонки твои, рабыни, все первоуровневые. За что же их так? Они только играть начали. Кинут игру и все, пока терять еще особенно нечего. А тебе есть что терять. И потеряешь. И орать от боли, когда на кол посадят, как свинья будешь. А если у вас в Лютере реально у власти засели тупицы, пусть приходят. Мы их встретим охотно, с распростертыми руками. И Кардинала с его «гончими» пригласим. Думаю, ему эта девушка пятого уровня подробно о сегодняшнем приключении расскажет, если, конечно, сам пропустил. А он у нас парень простой. Знаешь, как здорово с кретинами, вроде тебя… с любым дурачьем общается? Глазами моргнул, и над кучей недоумков «Грозовая Буря» назрела. Видел, хоть раз? Я видел. Потрясное зрелище, знаешь! Вот и познакомитесь, если твои земляки удумают предсказание выполнить. Вот весело будет! Только ты все равно этого не увидишь. Прощай, петушок. Докукарекался.

Ребята слушали внушительный монолог незнакомого паренька и откровенно посмеивались над тупым видом чужака, перепуганного не на шутку. Тот проглотил слюну и взмолился.

– Я же не работорговец. Я букмекер. Ставки принимаю. А боец этот сам себя продал. Добровольно контракт подписал три года назад. Ему срочно деньги понадобились. Крупная сумма на снаряжение и оружие. И на прокачку скиллов. Я дал… под проценты. И он отрабатывает. Но он же ни в чем не нуждается…

– Ух, благодетель! – перебила тираду Илона. – За три года, при твоих ставках, боец такого уровня не смог долг вернуть? Хороши проценты.

– Но ведь оружие ему менять, скиллы качать и навыки, еду, жилье, развлечения, – все это я оплачиваю. Одних только неломаек на апгрейд и заточку сколько ушло! На девочек, там...

– Подонок! – гневно сплюнула Вив.

– Так и скажи, – не выдержал Юн. – Сразу признался бы: так и так, загнал пацана пожизненно в кабалу. Гнида. Снимай ошейники, тварь. И убирайся, пока мы не передумали. Бегом на корабль, и чтобы духу твоего в Аркадии не было.

Трясущимися руками бледный барыга снял рабские ошейники с девушек. Потом подошел к парню. Стоило ему открыть замок и вынуть скобу, монах выхватил из-за пояса кинжал и впервые с момента своего появления произнес единственное слово: «сдохни».

Кинжал вспорол брюхо бывшему господину. Кишки полезли наружу, и истошный визг огласил ристалище. Глаза жертвы вылезли из орбит, а лицо вытянулось в нелепой гримасе.

Какое-то время люди, наблюдавшие драматическую развязку событий, молчали. Каждый по-своему оценивал ситуацию, но факт говорил сам за себя. Если бы не ошейник, парень убил бы хозяина давным-давно. Так в тот момент подумали многие.

– И что теперь будешь делать? – спросил его Юн.

– Уйду из игры, – спокойно ответил Хаски. – Я бы давно ушел. Не мог. Игра нравится и очень хотелось этой гадине отомстить. Теперь можно. Не хочу, чтобы меня казнили.

– А с чего ты взял, что тебя у нас обязательно казнят? – спросила Илона.

Парень взглянул на нее спокойным бесстрашным взглядом.

– Этот же тип, он не просто так о ваших законах рассказывал.

– Он не о законах рассказывал, – опроверг Юн. – Он говорил лишь о том, что на каждого хитреца всегда найдутся методы молодца. Ты пока не гражданин Аркадии. И убил ты не гражданина Аркадии, а человека, уличенного в работорговле. Обвинение в убийстве по нашим законам в данном случае неприменимо.

– Да? – оживился монах.

– И, если тебе действительно нравится игра, некуда идти или есть желание остаться в Аркадии, могу порекомендовать одну гильдию. Ее Глава как раз набирает бойцов. Интересно?

Паренек думал недолго.

– Был бы вам очень благодарен.

Юн отвел его в сторону и договорился о встрече вечером на этом же месте. Отсыпал парню несколько серебряных монет, чтобы тот мог снять комнату в «Горячем Котле» и подкрепиться.

Как только Хаски (или как его звали), обрадованный и воспрянувший духом, ушел, сам мастер вернулся к девушкам. Возбужденные приключением, друзья плотным кругом обступили бывших рабынь.

Странно, но внешность одной из них показалась мастеру отдаленно знакомой, даже двоих. Впрочем, ранее Юн не бывал в далекой Лютере. Вряд ли. Есть еще один важный момент, о чем нельзя умолчать. Используя, к примеру, корректор, можно независимо друг от друга случайно создать очень похожего аватара. Особенно, если взять за основу один из вариантов системного шаблона.

Лютерские новички наперебой благодарили спасителей, рассказывали истории собственного попадания в рабство. Посовещавшись с друзьями, мастер оставил всех четверых у себя. До поры, разумеется. Предварительно уточнил, есть ли у них какие-то предпочтения.

Позднее Юн выяснил некую истину и понял, почему вся четверка «носильщиц» оказалась в рабстве столь глупо и даже смешно. Они были детьми. Девять-десять лет. Аватары созданы при использовании корректора, поэтому выглядят на шестнадцать – восемнадцать. Голоса подбирали тоже по предложенному Системой шаблону. Так объяснили те двое, что выглядели поувереннее.

В итоге «малькам» посоветовали оставить игру. Но «детишки» не захотели внять голосу разума. Тогда им предложили заняться ремеслами или поехать на ферму. И они согласились. Мама Мио до приезда следующего обоза из Журчащего Ручья взяла несмышленую четверку под свою опеку.