Кику тепло попрощалась с товарищами и ушла наверх в комнату. Следом встал Кэтсу. Его тоже давно ждали дома.
– Народ, – обратился ко всем Арвен. – Я понимаю, да. Тем, кому действительно нужно, идите. Но тех, кто может остаться, я прошу, останьтесь.
Так и произошло. Из числа «грифонов» в итоге присутствовали меньше двадцати человек. Кроме Кику и Кэтсу, в семье Ларуско ушли: Саса, Кантара и Хигаши Акиро.
Гарольду тоже утром нужно присутствовать на учебе. Хускарл так-то собрался, однако затягивал с выходом. Долго прощался с Миланой. Никак не решался, пока Мелкая не вытолкала здоровяка буквально силком. Для товарищей, наблюдавших со стороны, сценка смотрелась очень забавно, поэтому многие откровенно посмеивались.
Пока в зале стояла закономерная суета, Милка пересела на постоянное место напротив наставника.
– Очень хорошо выглядишь, – похвалил девчушку Юн. – Счастлива?
Милана скромно потупилась, слегка покраснела, потому что рядом сидели товарищи и прекрасно слышали разговор.
– Он хороший. Очень уверенный, честный и добрый.
– Тогда, что не так?
Рыжая бестия как-то замялась, ответила, снизив голос до минимума:
– Слишком стеснительный, а говорить совсем не умеет.
– Только с тобой, Мелкая, – улыбнулся Юн. – Не потому, что не умеет. Сама сказала, стеснительный. Увидишь, научится.
Вскоре проводы друзей завершились, но какое-то время в таверне висела напряженная тишина.
– Сто сорок человек? – задумчиво произнес Арвен, прервав затянувшееся молчание. – Если не ошибаюсь, самая многочисленная гильдия в Аркадии. Никогда бы не подумал, что столько подонков в игре собраны в одном месте.
– Не все там подонки, приятель, – возразил Юн. – Кику и Кэтсу, они что, подонки? Приходят в игру любители шпионских страстей. Вон тебе, Кику. Она в настоящей жизни голоса ни на кого не повысила. А тут? Проблема в том, что очень многие относятся к игре, как всего лишь к игре. Это мы с вами ведем игровую, но настоящую жизнь. Живем собственными моральными принципами и идеалами даже в сказочном мире. А многие рассуждают иначе. И их нельзя винить за инакомыслие, ведь от их неприглядных поступков в игре реального вреда обществу нет. Почему ж не развлечься? Не побыть «плохим»? Кому-то, наоборот, почему не возомнить из себя Робин Гуда? Многие так. А потом, если надоело или поняли, что превратились в кого-то не того, просто уже не имеют выхода. Время потрачено. Средств на прокачку ушла куча с горой. Аватара жалко терять, а добровольно и не уйдешь. Мести собратьев боятся, а для остальных они «красные». Вот и сидят до упора. Как Кэтсу… И все же их нужно уничтожить. И именно ночью. Тем более ночью! Раз их так много, и они настолько сильны, то атаковать, пока две третьих гильдии спят. Зачем рисковать своими людьми? Впрочем, мне кажется, без потерь тут не обойтись.
– Это неправильно, – прозвучал неуверенный голос из глубины зала.
Голос принадлежал амазонке из пати Илоны, одной из сестер-близнецов, а именно: черноокой Таните.
– Неправильно что? – спросил Юн.
– Убивать ночью спящих, – ответила девушка. – Мы сами становимся похожими на них. Я не хочу быть грязным убийцей.
– Тебя никто и не заставляет, – отозвалась Татьяна. Усмехнулась и обратилась к Виоле. – Ее бы в Харкинстоун.
Теперь «грифоны» уставились в сторону другой амазонки, которую многие из них лицезрели впервые. А Таня поднялась, вышла в проход, встала так, чтобы ее хорошо рассмотрели, и заговорила:
– Чистюля, значит? А по мне – размазня. Мораль тебя беспокоит? А мне вот плевать. «Вор должен сидеть в тюрьме, и людям все равно, каким образом я его туда упрячу»! Цитата из одного хорошего фильма. И мне, и Юну, и Виолке тоже плевать, кто именно: заблудшая овечка или матерый подонок воткнет нож в спину Илонке, Арвену или тебе самой. «Вор должен сидеть в тюрьме»! Там его место, сестричка. Угрызения совести в данном случае засунь себе… сама знаешь, куда. Или я не права? Тебе станет легче, если ты будешь знать, что «подневольно» застрявший блудный барашек забрался ночью к вам в дом и перерезал горло твоей сестре? Сестру вернет твоя жалость или мораль? Что-то не верится… Я вышла к друзьям в Харкинстоуне липкой от крови. Спроси Юна или Виолку, как я тогда выглядела. Они расскажут, потому что и сами выглядели не лучше. Мы напали на замок ночью. Юн и Ликан поднимали нас через ров на высокую стену верхом на себе. Нас было всего двенадцать, а в замке сто тридцать цепных псов. Дрались мы вживую с полусотней. Может, чуть больше. Никто не считал. Остальных прикончили спящими. А потом подожгли подвалы, где хранилось масло для ламп, жир и масло для кухни. Устроили им погребальный костер. И я не жалею об этом, потому что я видела и знаю, скольких эти гниды людей продали в рабство и просто убили, когда грабили их товары. Убивали с детьми. Да! Представь. Крестьяне и фермеры в большинстве НПС, и на ярмарку в город ездят семьей. А их дочке или мальцу ножичком и по горлу, чик! Как, мораль не пострадала? Чистоплюйка хренова. Соску соси тогда, а не в жизнь играй.
Таня подхватила со стола кружку с элем. Отхлебнула несколько глотков и поставила ее назад.
– Запомни, милая! «Адские Гончие» родились как каратели! Их панически боялись именно потому, что в точности знали – пощады не будет! Пойман на грабеже – башка с плеч. Напал на кого и убил – смерть! Влез в чей-то дом и обокрал – еще мог рассчитывать на помилование, но каторга тебе обеспечена. А если стоишь рядом с работорговцем, так уже вообще наплевать. Может быть, ты лично и не торгуешь людьми, но ты ведешь с ним дела, ты с ним общаешься. Смерть! Собачья смерть! Потому что это вовсе не люди. Собаки! Хуже! Твари, твари, твари!
Гневные выкрики Тани Вершиной сопровождались красноречивыми жестами рук. Мастеру пришлось встать и усадить разгоряченную воспоминаниями девушку обратно за стол.
– «Грифоны» не пойдут с нами, – объявила Виола. – «Гончие» сами справятся. И я уже знаю, как.
На эльфийке сосредоточились беспокойные взгляды товарищей. Вив тоже встала и вышла из-за стола.
– Танита, ты не обижайся на Таню. Не дай бог тебе видеть то, что довелось видеть ей. Тэс ведь и сама побывала в рабстве…
Виола не закончила речь, потому что и ей не дали закончить.
– И я, – вмешалась Миланка. – Я тоже в ярме побывала. Сейчас я тебе, Тана, персонально расскажу маленькую историю. Ты послушай, а потом я у тебя спрошу кое-что.
Уже по традиции Милана приподняла платье, перешагнула через скамью и вышла в проход, а Виолу взяла за руку и проводила на место.
– Насколько я знаю, – заговорила Ушастая. – Вы все считаете меня «мелкой». Но вам я такое прощаю, потому что вы не со зла, а потому что так меня называют Виолетта и Юн. А как вы думаете, сколько времени я в этой игре? Не гадайте. Дольше любого из вас. Почти семь лет.
– Ого! – удивленно воскликнул Гурт. – Ты из тестеров что ли?
– Да. Альфа! Альфа-тестеров, – подчеркнула Милана. – Есть еще у кого-то желание назвать меня «мелкой»?
Тишина в очередной раз повисла в обеденном зале. И нарушали ее только звуки наливаемого вина, слабый звон столовых приборов и негромкие характерные звуки принимаемой пищи. Девушки НПС давно знали истину, поэтому спокойно ужинали в обществе добрых друзей.
– Тана, – вновь заговорила Малая. – Я жила в Патагоне в то самое время, когда вся провинция, словно сорвалась с цепи, улием гудела от сногсшибательной новости, касавшейся участи обитателей замка Харкинстоун. Я хорошо помню этот момент. Подробностей я не знала. Теперь знаю и их, потому что умею слушать и сопоставлять. А ты вот, вижу, совсем не умеешь. На корабле вам рассказали историю возникновения «Адских Гончих», но ты ее словно не слышала. Я наблюдала, пока Татьяна с тобой разговаривала. Тебе не нравились ее слова. Но ведь ты уже это знала! Ликан и Юн, два богатых и благородных воина, два лучших друга, безумно любивших одну и ту же прекрасную девушку, видят ее в слезах. Для них эти слезы стали тупым ржавым ножом, вошедшим глубоко в самое сердце. И почему? Тебе известна причина. Так почему же тебя так удивили слова Тэс?
