– От тебя, доченька моя ушастенькая и хвостатенькая, да еще и не в меру болтливенькая... – подыграл Юн ко всеобщему одобрению. – … мне требуется налоги заплатить. Первая пятница месяца.

– Уже, мой замечательненький, – хихикала Милка. – Мамулечка Миокочка еще вчера позаботилась. А я проверила. Или наоборот. В общем, нет проблем. Все уплачено.

Хорошо иметь расторопных и умных помощников. Юн искренне порадовался, поэтому кивнул дуэту «банкиров» в знак благодарности.

– Молодцы… Сколько у нас денег в казне?

– Двести восемьдесят восемь тысяч золота. Или подробно? – сходу по памяти выпалила Милана. Мио-сан подтвердила.

– А в запасе?

Вот этот вопрос Юн не задавал никогда. Оба казначея насторожились.

– Около четырехсот, – подсказала Миомока.

Юну и не требовалась точная сумма.

– Тогда так, – продолжил он говорить. – Милана, идешь на конюшни и отберешь двадцать одну лучшую лошадь для верховой езды. Старайся брать одной породы и масти, если будет возможность. Отведешь их в наши стойла, а потом набери конюхов и сторожей. Это первое задание. Второе. До вечера прикинь, возможно точнее, во что обойдется Мацуда строительство рва, вала и частокола вокруг поселения. И казармы для наших людей, разумеется. Расчет ведите на двадцать одного бойца. А лучше, на пятьдесят. С запасом… Имение ты видела, мелкая. Примерные размеры в памяти отложились.

– Принято, – уже без смеха внимала Милана. – Я «примерно» не привыкла, папочка. Схожу в Земельный Комитет Администрации и возьму копию плана Журчащего Ручья.

Юн лишь улыбнулся.

– И последнее для вас, – он протянул девчонке скрученный трубочкой листок исписанного пергамента. Милана придвинулась к Маме Мио и развернула его. – Это нужно сделать сегодня.

Женщины переглянулись и одновременно кивнули.

– Хай!

Удовлетворенный проделанным, Юн отпил чая, потом развернулся в сторону Вив, ожидавшей его указаний.

– Ты, Вив, берешь Кику и Кану…

Он не договорил, потому что Илона вдруг вздрогнула. Хлестко щелкнула себя ладонью по лбу.

– Ты, что? – поинтересовался супруг.

Девушка обвела присутствующих виноватым взглядом. Потом ответила.

– Простите. Я прервала… просто я совершенно забыла. Еще дня три назад, когда вы находились на севере, мой гильдмастер просил меня поговорить с вами как раз по поводу Кику. Очень уж она ему приглянулась, хоть и признался – побаивается.

Вначале валькирия насторожилась, услышав имя из уст Илоны, теперь растянулась в довольной улыбке.

– Это правильно, – сказала Самура. – Пусть лучше боятся, чем в попу дуют!

– Это еще что?! – строго прикрикнул наставник. – Кому хочется сквернословить, шлепайте на задний двор, встаньте перед отражением в бочке и ругайтесь с собой ровно столько, сколько душе угодно!

Самура вдруг вспыхнула, словно вспомнила что-то, состряпала ехидную физиономию и дважды ударила пальцами по языку.

– Все-все-все! И чего это я, в самом деле?

Получилось забавно и Юн улыбнулся. Успокоившись, вернулся к разговору с женой.

– А что с Кику не так? – поинтересовался он. – Говори уже, не томи.

– Все так! – заговорила Илона. – Просто у нас в гильдии есть две девушки класса убийц. Одна четвертого, вторая пятого уровней. Первая ниндзя, а вот вторая тоже валькирия. Арвен держит их обеих в резерве у Керо, и держит лишь потому, что не находит применения в тактике нашего боя. Вот он и просил меня с вами поговорить, чтобы Кику прогулялась со мной, чтобы проверила способности наших убийц и продемонстрировала нам свои. А я забыла. Только что вспомнила, когда про Кику заговорили.

Мастер с облегчение выдохнул.

– Фу, проблема. Ты не пугай больше так. Я уж подумал, опять беда… Бери обеих. Они у меня всегда парой. Сейчас позавтракаем, снимешь мерки для Хигаши и отправляйся с девчонками в свою гильдию. Раз есть нужда, почему не помочь? Особенно, когда и возможность есть… А Виоле тогда придется со мной идти. Нужно нубов отобрать. И проверить их тоже нужно. Не всех подряд набирать. А потом, когда список составим, в семью ввести, офицеров назначить, посмотреть сколько девочек, сколько мальчиков в отряде окажется, и по группам распределить. Далее Виола на тактике сосредоточится, а я амуницией займусь. Опять расходы. Если успеем, к вам заглянем.

Он продолжал говорить, а на лице его прекрасной и умной жены легко читалось сомнение.

– Что не так? – снова спросил Юн.

Илона тяжело вздохнула, нахмурилась. Видно было, сложно девушке говорить, но она ответила:

– Не думаю, что в отношении Кантары – удачная мысль.

Разумеется, опасения мечницы из «грифонов» оправданы. Всем еще помнятся горячие события фестиваля, а уж самим «грифонам»!

– Кана, – обратился к валькирии Юн. – Что ты думаешь?

Нисколько не смутившись перед той, кому однажды уже проиграла, перед той, кто обещал ее выпотрошить, Кантара взглянула Илоне в глаза.

– А ты сама, – спросила девушка. – Ты на меня еще злишься? Просто скажи, и я останусь тут, но если больше не хочешь меня потрошить, то я пойду с Кику… И знаешь, так просто побить меня в честном бою уже не получится даже у тебя. Думаю, я все еще тебе проиграю. Ты очень сильная. Не спорю. Но уже не запросто, как ты это сделала в прошлый раз. Не так легко… Хочешь, решим все прямо сейчас. Но если спросишь меня, то я не хочу драться, а потренироваться с тобой я бы не отказалась. У меня нет к тебе ненависти. Может, зависть немного. Повторюсь, сильная ты. Уважение к тебе есть. А теперь вот… теперь ты стала женой моего покровителя и господина, ты жена моего друга, а значит – ты и мне теперь друг. Это правда.

По мере того как Кантара, та самая Кантара, кто еще две неполные недели назад представляла собой разноцветный букет всех самых гадких качеств, (во всяком случае для тех, кто лишь видел ее поступок со стороны), произносила описанные слова, у Илоны широко открывались глаза. Девушка вспомнила комментарий Юна, услышанный перед сном.

– Знаешь, – ответила мечница. – Он прав. Изменилась ты сильно. Нет в тебе гнили. Прости… Только не обольщайся. И я времени впустую никогда не теряю. Потренируемся. Обещаю. Мне стало самой интересно. Пошли вместе, если хочешь. У меня к тебе тоже ненависти не осталось. Но я же не о себе говорила. Я бы тебе ничего не сказала, потому что, повторюсь, уже не вижу в тебе врага. А ребята наши из гильдии? Они же тебя такой и запомнили, какой ты была на ристалище. Вот о чем я.

Ни один мимолетный шорох не раздавался вокруг, кроме звуков, издаваемых посетителями, пока эти двое вели свой "трогательный" диалог. Очень сосредоточенно следил за каждым движением, ловил каждое слово и интонацию в голосе девушек Юн.

– Хм, – улыбнулась Кантара. – Если в этом лишь дело, то я разберусь. Мне бы только с тем парнем увидеться. Поможешь?

Илона кивнула, как и раньше, не сводя глаз с собеседницы.

– Конечно. Он в моей пати, знаешь ведь.

– Тогда слушай. Сама мне скажешь потом, есть шанс, что простит, или нет его… Ты удивилась, сказала, что за две недели я изменилась. Нет, Илона, я не менялась, я просто стала собой. Сама того не подозревая, я попала в такой коллектив, в такую среду, о каких могла только мечтать… и мечтала. Мне не нужно больше отмалчиваться, не нужно врать или придумывать красивые небылицы, а потом втихаря молиться Всевышнему, чтобы моим словам поверили. Черт! Наконец я могу говорить то, что думаю, могу делать то, что хочу и забыть о наказании. Молчишь? Ты знаешь, как я живу? Не здесь, не в игре? – Илона сознательно промолчала, и Кантара продолжила. – Я слышала, ты сама замужем в жизни. Сколько лет мужу, можно спросить, не слишком бестактно?

– Шестьдесят три, – напрямую сходу ответила Илона. – И он с головой в бизнесе. Так что думай, как я живу.

Кантара действительно задумалась. Сочувственно повела головой, так как сделала нужные выводы.

– Печально, не спорю, и все-таки ты – жена, а я нет! Я просто принадлежу своему старику. Ему за семьдесят. Что из этого вытекает, сама понимаешь, не маленькая. Меня, как привязанную в стойле козу, пользуют все, на кого он пальцем укажет. Как хотят пользуют. Точнее, как он скажет. А сам сидит и смотрит, да висюльку свою поглаживает. Плевать ему на меня. А бывает, в нем мужское проснется, так он сходу ко мне. И еще как!.. В то чертово воскресенье, вернее сказать – накануне, я вечером из игры выхожу и… просто… он, понимаешь? У меня сфера на голове, а ему до лампочки. Не голова ему нужна. Вот и представь, в каком я была состоянии. И сейчас даже, кто его знает, может быть, я снова тут, а он там… И не сбежишь. Даже когда сдохнет старый козел, ведь я все равно никуда не уйду. Другой его место займет. Если сбегу, найдут и убьют. Ты же знаешь, кто такие якудза. А я еще так молода. Я жить хочу, понимаешь? И только тут я живу. Спроси, часто ли я в игре отсутствую? Тебе скажут. Нет. Я всегда тут. Только пи-пи и на ночь уйду. И как раз попадаю на «Рождество». Думала, в гильдии радость найду. Хм. Не очень-то. Не все там, конечно, кретины, но поговорить вот так, душу вывернуть, веришь, не с кем. На смех поднимут. Почему, ты думаешь, я от них так легко отказалась? А я жить хочу. Живая я… И тогда, в том бою, когда твой Калев мне кровь пустил, полбеды, не впервой, а вот когда он стоял и смеялся, говорил: обещал тебя носом в задницу ткнуть, типа держу обещание. А я после такого вот… да еще и… знал был он, сколько раз, кому и как, меня туда тыкали… Вот и сорвалась я. Наплевала на все… Теперь, как сама думаешь, простит меня твой товарищ? Идти мне с вами или остаться?