Саса еще раз взглянула на брата. В последний раз. От разыгравшихся нервов ее передернуло. Все. Больше она на него не смотрела. Даже тогда, когда брата, связанного по рукам и ногам, визжащего и молящего о пощаде, забирал патруль городских стражников, Саса не оглянулась. А сейчас лишь сказала:

– Нет. Его мне не жаль. Стыдно и очень обидно. Простите нас, мастер Юн. Мне Ито-сана очень жаль. Он был добрым и справедливым человеком, совсем непохожим на тех дворян, которые только и знают, как потакать родовыми традициями и хвастаться свитками родословных. Его все любили.

Когда стражники увели практически приговоренного Казуо, в таверне все еще сохранялся гнетущий настрой.

– А я хотел с ним подружиться, – с грустью признался Коджи.

– Я тоже думала, мы теперь все подружимся, – подхватила Эйко.

– Ну так и подружитесь! – улыбнулся мастер Юн. – Саса же тут. И она, я так думаю, не станет возражать. И тебя стрелять из лука поучит, если хочешь.

– Нее! – с гордостью отозвалась девчушка. – Меня Дана учит. Она же чемпионка.

Слава богам, мало-помалу все обошлось. Саса успокоилась окончательно. Нужно отдать должное упорным стараниям Милки и Хлои. Поучаствовали девчата.

– Спасибо тебе, – мастер взглянул на Илону. – Мы бы сами заметили, но чем раньше, тем лучше. С меня причитается.

Илона устремила к нему вопросительный взгляд.

– И что же?

– Выбирай, – без промедления ответил наставник. – Чего тебе хочется?

Слабая улыбка тронула чуть подкрашенные губы девушки. Она взглянула как-то загадочно. Очень хитро взглянула.

– Я оставлю за собой право выбора.

– Договорились, – подтвердил Юн и глубоко вздохнул. – Ну и день сегодня. Явно не мой. Мало было проблем, так на тебе!

Илона подвинула мастеру кружку с медовым пивом. Чокнулась с ним.

– Выпей со мной.

Мастер, конечно же, выполнил пожелание девушки, только весьма удивился такому нехарактерному жесту знаменитой мечницы. Сколько он помнил, Илона всегда вела себя очень сдержанно, особенно в отношении хмельных напитков.

– А что у тебя за проблемы? Не слишком нескромно для той, кто не входит в состав твоего семейства, «папаша»? – с откровенным поддевом спросила повеселевшая гостья.

Услышав «удачно» подаренный ему псевдоним, за что мастер мысленно неоднократно воздал должное безголовому «черепку», Юн рассмеялся. Вдруг наклонился к столу, чтобы видеть Виолу, и заметил, как подруга тоже смеется над ним. Все слышит. Сидит рядом, да еще чуткий слух следопыта, иначе и не дано.

– Да есть проблема у нашего компаньона на севере…

И Юн рассказал собеседнице о новостях. И о том, как изменилось поведение гоблинов при атаке Урочища Белый Зуб. Илона выслушала.

– Хм. Немудрено глаза потерять, – сказала она. – Я тоже впервые слышу, чтобы тупые гоблины были дисциплинированными. Тут я в растерянности, объяснениями не помогу. А по поводу патрулей я тебе дам совет. Примешь от девушки?

Округлившиеся глаза Юна застыли от неожиданного вопроса. Еще не хватало к «пышному» букету событий, чреватых последствиями, добавить обвинение в половой дискриминации.

– Если совет того стоит, какая разница от кого его принимать? Женщина или мужчина, дельному совету половая принадлежность не в счет.

Илона грустно усмехнулась, искоса глянув на собеседника.

– Это ты мужу моему объясни. Он мне однажды сказал, что разум и женщина, понятия несовместимые. Наше дело… короче… женщина – это прислуга. Ну и в постель, разумеется. На большее женщина не годна. В мире все благие деяния вершатся стараниями мужиков.

– Ух, ты! – искренне удивился Юн. – Сильное заявление. Но я не догмат и не антифеминист, так что поверь, я тебя выслушаю.

Величаво тряхнув головой, довольная Илона ответила.

– Ты говоришь о патруле. Собираешься отправить его в Журчащий Ручей. И во сколько тебе обойдется такая затея? Недешево, правда же?

– Ну? – с интересом прислушался Юн.

– Ты давно был новичком. Просто забыл, как это тяжко. А ты вспомни. Сколько, к примеру, может получить игрок первого уровня за один поход по "песочнице"? Пятнадцать, двадцать серебряников, разделенных на всех. Ну, плюс-минус, от уровня зависит, сам понимаешь. Из этих грошей он половину, а то и больше, заплатит за ночлег и кормежку. Если починить или заточить оружие, то еще больше. Сколько ему остается? Почти ничего.

Покуда все, что он слышал, не впечатлило мастера, но он терпеливо слушал Илону. К чему она подведет длинное вступление?

– За месяц новичок первого уровня сможет отложить не больше трех-пяти золотых, и это при самом удачном раскладе. Дай ему десять. Заплати ему за еду. Собери под контракт молодых бойцов. Вот тебе и патруль. Игроки сильнее НПС, ты и сам это знаешь. И не нужно платить за снаряжение, оно у них есть с раздачи. Нубское, это так, но гоблинам хватит. Назначь офицера. Пусть отстроят казарму. Какой-нибудь дохлый трактир, чтобы не скучно было. И новички тебе «спасибо» скажут.

Теперь задумался мастер. Прикинул в уме и проанализировал составляющие предложенного Илоной плана.

– Хм, – усмехнулся Юн. – Обойдутся. С кормежкой там полный порядок, а пьянствовать и гулянки устраивать им будет некогда. А вот то, что не второуровневых, а нубиков собрать можно, это верно. Им сотня золота, как нам с тобой плюс три ноля. И кач достойный. Гоблинов там море. И проход из ущелья прикроют. Пожалуй, я твой совет покупаю. Сколько попросишь?

– Идти нам пора! – увильнула Илона. – Время позднее. Пока до гильдии доберемся. Пока аватара спать уложу…

Конечно же, мастер отправился их провожать. Как и в прошлый раз, Коджи, а теперь и Эйко в придачу, поговорить не позволили. И только в гильдхаусе, когда оба подростка умчались наверх, мастер Юн и Илона остались одни. Снова вышли за дверь.

– Спасибо, – сказала Илона. – Спокойнее, когда провожают.

– Да нет проблем, – с учтивым поклоном ответил Юн. – Если бы мне самому было бы в тягость??? А так, с интересным собеседником путь короче, правда, и время летит быстрее. Не замечаешь, глядь, а уже пришел час расставаться. До встречи, Илона. Взаимное спасибо за приятный вечер и отдельно за хороший совет.

Он развернулся с намерением уходить и вдруг услышал:

– Я так не могу.

Мастер замер, словно его основательно тюкнули по голове тупым обухом скандинавской секиры. Вновь развернулся. Девушка стояла на прежнем месте и выглядела не лучше древней эгейской статуи. Бледная и потерянная. Переминалась с ноги на ногу и нервно покусывала губу.

– Я не должна, – почти заикаясь, как-то очень робко говорила она. – Это неправильно.

Илона смущенно потупилась. Затем набралась смелости, решимости что ли, и вскинула голову вверх.

– Я скучала. Я… это я попросила Коджи и Эйко, чтобы они… Так не должно быть. Я замужем… Мне не пристало. И пусть это игра, но… я скучала.

Снова Илона замялась. Юн понимал смятение благочестивой, образованной и прекрасно воспитанной красавицы-мечницы. Понимал ее гордость и знал истину: первый шаг во всей этой двойственной ситуации должен был бы принадлежать ему. Но! У него есть масса весомых причин, исходя из которых Юн не имел морального права делать этого шага.

Однако он живой человек. Пусть только в игре, но живой. И не бесчувственный. И как ему поступить? В следующем сне при встрече с Юпитером попросить лишить себя этих чувств? Тогда лучше сразу просить вовсе стереть. Чем же он будет отличаться от стража Столетних Врат? Существуй себе, не понимая, что ты живешь. Не ешь, не пей, не уставай, не спи и не чувствуй. Пустое изваяние. Столб, которому все едино, где стоять и как. В чем смысл такого существования? Да ни в чем. Нет его, смысла.

И Юн молчал. Просто не перебивал девушку. Ведь когда-то Виолетта была бесспорно права. Впервые за столько лет никчемного отрешения ему действительно кто-то понравился. Больше. Она его притягивала. Она пленила его. Пусть он того и не желал. Или желал? В беспробудном пьянстве не думал о жизни, а стоило лишь проснуться, снова ожить, и вот – принимай неизбежное. Новые люди, новые отношения. Новые мысли и… новая любовь.