— Ты угоняешь машину?

Он скомкал брезент и швырнул его на заднее сиденье электромобиля.

— Не угоняю. Одалживаю.

Я издала нервный смешок.

— Очень даже похоже на угон.

Он зыркнул на меня, и его стальные глаза резанули как лезвие.

— Жить хочешь?

— Хочу знать, что, черт возьми, происходит.

Джуд распахнул пассажирскую дверь.

— Тогда полезай в грузовик.

Я снова доверилась интуиции и взобралась в салон на дрожащих, слабых ногах. Когда я потянулась за ремнем безопасности, Джуд выхватил мою сумку.

— Эй! — крикнула я.

Он зарылся рукой в фишки и вытащил наличные. В тот момент, когда я решила, что он собирается их украсть, он положил деньги — несколько тысяч долларов — мне на колени, а саму сумку с остальными фишками забросил в электромобиль.

Любопытство раздирало меня, но я прекрасно помнила, что случилось с любопытной кошкой. А я к тому же не была совсем уж невинной.

Джуд открыл багажник электромобиля, достал рюкзак, накинул его на плечо, после чего вытащил из кармана кошелек с телефоном и швырнул их в салон рядом с моей сумкой.

Он захлокнул дверь с моей стороны и без лишних слов сел за руль. Расстегнул рюкзак и поставил его на пол у моих ног.

— Складывай наличные сюда.

Но я не пошевелилась. Мне не хотелось отдавать деньги, которые я заработала. Фишки, которые он бросил в другой машине, стоили гораздо больше того, что лежало у меня на коленях. Наличные — это лишь то, с чем я пришла изначально. Те фишки почти покрывали долг Джоэла. Я просто не успела их обналичить. Я не могла со всем этим расстаться.

— Амелия. Если хочешь жить, сложи деньги в рюкзак. — Говорил он тихо и угрожающе. Мое имя прозвучало как удар молнии. А приказ покатился следом, будто раскат грома.

Я сглотнула, сжимая в пальцах пачки купюр.

— Не могу, — прошептала я.

— Надо.

Я покачала головой.

— Это даже не мне.

— Я знаю. И если хочешь, чтобы твой брат выбрался из этого дерьма живым, ты сложишь их в рюкзак.

Я резко повернула голову в его сторону и тут же пожалела об этом. Голову пробило такой болью, словно туда прилетел таран, и меня снова затошнило. Проклятый хлороформ.

— От-откуда ты з-знаешь про Джоэла?

— Оттуда, что я знаю о твоей коллекции бейсбольных сувениров. И знаю, каково это — замахиваться той битой с автографом.

В этот раз меня действительно вырвало. К счастью, пакет все еще был при мне.

— Ты... Это... это был ты. Ты пытался убить моего брата, — прохрипела я, когда спазм утих. На глаза навернулись слезы от осознания того, что мне нравилось чудовище.

— Я выполнял приказ, — отрезал он, закатив глаза. — Лучше я, чем кто-то другой. Ты считала карты, чтобы выплатить его долг. Но ты хоть знаешь, кому он задолжал?

Я осторожно покачала головой, пока слезы катились по щекам.

— Он сказал: «одному человеку».

Джуд издал звук, нечто среднее между смешком и фырканьем.

— Одному человеку... — Он повернулся ко мне. — Он задолжал Джону Валентайну. — Джуд прищурился. — А ты знаешь, кому принадлежат «Четыре всадника»? — В его голосе зазвучали покровительственные нотки.

Джон... Тот милый старик, с которым я столько раз играла бок о бок? Мужчина, который давал мне подсказки и так по-доброму ко мне относился.

...Тот самый человек, который сидел рядом со мной в ночь, когда Джуд зажал меня в каморке и умолял не прикасаться к моему напитку.

— Джон Валентайн, — прошептала я, когда до меня дошло.

Интуиция не подвела. Я выигрывала деньги у того самого человека, которому Джоэл был должен.

Я выиграла безумную сумму у того, чье имя всплывало каждый раз, когда происходило какое-нибудь жуткое, нераскрытое преступление. У человека, который, как поговаривали, был одним из самых неуловимых и жестоких мафиозных боссов в новейшей истории. Настоящая легенда Восточного побережья.

Но в основе любой легенды всегда лежала крупица правды.

— И он приказал тебе похитить меня? Чтобы запугать? — спросила я.

Джуд даже не вздрогнул.

— Он приказал мне тебя убить.

По какой-то причине, вопреки всякой логике и здравому смыслу, я вздернула подбородок.

— И ты убьешь?

На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на человечность. Но как появилось, так и исчезло.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты осталась жива.

И точно так же, как и я до этого, он ушел от прямого ответа, выдав формулировку, которая меня на время устроила.

— Это не значит «нет».

— Хочешь, чтобы я тебе соврал? — спросил Джуд.

Тут ему нечего было возразить.

— Я не могу бросить Джоэла. Если я не выиграю достаточно сегодня ночью, он покойник.

Джуд лишь покачал головой, и в его голосе прорезалось что-то похожее на сочувствие.

— Не хочется тебя расстраивать, лисичка, но в жизни есть вещи похуже смерти. Даже если бы у него были все деньги мира, он никогда не стал бы по-настоящему свободным.

— Он — единственная семья, которая у меня осталась, — прошептала я.

— Значит, надо сделать так, чтобы вы оба выжили.

Медленно, не отрывая от него взгляда, я сложила деньги в рюкзак. Ощущение было такое, словно я двигаю стопку фишек крупье на столе для блэкджека, делая ставку.

Шансы проиграть все подчистую были огромными.

— Там внутри телефон. Протяни мне, — сказал Джуд, заводя грузовик. Двигатель чихнул, заплевался, но через секунду взревел.

Я пошарила в рюкзаке, нащупала мобильник, который выглядел как музейный экспонат, и передала ему.

Джуд включил его, набрал номер по памяти и стал ждать.

— Это я, — буркнул он вместо приветствия. — Я одолжу грузовик.

О как. Значит, он все-таки предупредил хозяина, что берет машину. Уже кое-что.

— Как быстро сможешь добраться до Нью-Хейвена? — спросил Джуд и замолчал, слушая ответ. Я напряглась, когда он без запинки продиктовал мой адрес. — Объект на костылях, так что удачи спустить его по лестнице. Придумай красивую историю. А я уезжаю в отпуск на какое-то время.

Он даже не попрощался, просто сбросил вызов. Нажал на тормоз, включил передачу и выехал со стоянки. Одной рукой он набрал смс на пятизначный номер, затем выключил телефон и бросил его в рюкзак.

— Застегни.

— Ты отправил кого-то к моей квартире?

— Да.

— Ты обещал, что я выживу, — прохрипела я, пока из глаз катились слезы. — Моего брата ты тоже должен спасти.

— Я не даю обещаний, которые не могу сдержать.

Я глубоко вздохнула и попыталась успокоиться, пока машина медленно лавировала между рядами. Истерика не даст мне ответов. Паника не защитит. Методы, а не мотивация. Как мне выбраться из этого дерьма?

— Что ты имел в виду, когда сказал придумать красивую историю? — спросила я, пытаясь хоть немного прояснить, что, черт возьми, происходит. Интуиция подсказывала: спроси я напрямую, он ничего не расскажет. — Ты говорил, что хлороформ — это часть красивой истории. Ты отправил человека, чтобы усыпить моего брата?

Джуд не отрывал взгляда от дороги.

— Придумать красивую историю — значит сделать так, чтобы все выглядело как похищение: бросить твою машину заведенной и с распахнутой дверью. Будто на тебя напали ради грабежа — для этого я и рассыпал часть фишек. Это значит оставить мой электромобиль в аэропорту, чтобы Джон Валентайн решил, будто мы сели на самолет. А я совершенно случайно пересел в машину, оставленную там, где нет камер видеонаблюдения. Это значит выбрать электромобиль, потому что их аккумуляторы, как известно, самовозгораются, и их почти невозможно потушить. Это значит оставить наши кошельки, документы и последние крупицы того, кем мы были, в той машине, пока они не превратятся в пепел.

Джуд открыл бардачок и достал парковочную карту, подъезжая к терминалу оплаты. Расплатился, подождал, пока поднимется шлагбаум, и выехал на подъездную дорогу как раз в тот момент, когда ночное небо озарилось адским пламенем.

Я дернулась на сиденье, вытягивая шею, чтобы посмотреть в окно, и увидела, как последние остатки моего прошлого плавятся в огненном шаре.