— Значит, ты хочешь, чтобы я осталась здесь и после окончания контракта? — тихо рассмеялась я, устроившись в его объятиях на следующий вечер.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь навсегда.

Прислонившись головой к его груди, я вздохнула, думая обо всем, через что мы прошли.

— Даже зная, что я сделала?

Моё сердце всё ещё не могло до конца смириться с тем, что я отняла жизнь у другой женщины. Не потому, что по ней будут скорбеть, а потому, что Фрэнни будет скучать не по ней самой, а по тому образу матери, который жила в её воображении.

— Мия Дарлинг, особенно зная, что ты сделала. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что мне не нужен идеальный человек, детка, или идеальное «долго и счастливо». Наш с тобой брак никогда таким не будет.

— Брак? — фыркнула я. — Немного забегаешь вперед, нет?

— Нет, потому что ты выйдешь за меня, милая Мия, даже если мне придется просить тебя об этом каждый день до конца твоей жизни.

— Не знаю, хочу ли я этого, раз ты заявляешь, что идеального «долго и счастливо» у меня не будет.

— Не будет, но тебе это и не нужно. Тебе нужно настоящее, детка. Как и мне. И именно за это настоящее я и буду любить нашу жизнь больше всего. За всё её несовершенство. За то, как вы с Фрэнни смеётесь над дурацкой крольчихой, когда она снова устраивает погром в моём кабинете. За то, как ты игнорируешь меня, потому что всё твоё внимание достаётся моей дочери. За то, что, когда ты к чему-то не готова, ты честно говоришь об этом и позволяешь мне быть рядом. За то, как смотришь на меня своими красивыми карими глазами и строго напоминаешь полить твои растения. За то, как мои люди выбирают защищать тебя, а не меня. Я буду любить всё это… Знаешь почему?

— Почему? — спросила я; на глазах выступили слезы.

— Потому что настоящая ты была создана для меня. И ни для кого другого. Я люблю тебя, моя милая Мия.

И с той самой ночи он больше ничего от меня не скрывал. Скорее даже наоборот. Он рассказывал мне о каждой встрече во всех подробностях и приглашал даже на те, что были настолько скучными, что мне приходилось искать повод сбежать. К счастью, Олив, Пинк и Рози при любой возможности выручали нас, придумывая благовидные причины улизнуть.

Понадобилось время, чтобы привыкнуть к мысли, что я стала частью сообщества, которому действительно принадлежу. Но Джеймсон принимал меня целиком. Он никогда не просил меня быть удобной или делать вид, будто всё в порядке, если мне было не по себе. Он больше не закрывал передо мной двери и не отстранял меня от своей жизни. Теперь за любым столом, за который садился он, для меня всегда находилось место. Более того, именно он отодвигал для меня стул и неизменно ждал, пока я сяду, прежде чем занять своё место… всегда.

После Лекс и всего, что произошло в том номере, я понимала: моя жизнь уже не будет прежней. Но она изменилась к лучшему в тот момент, когда Джеймсон вынес меня оттуда и принёс домой.

Когда мы приехали, Фрэнни уже ждала нас на пороге с широкой улыбкой и крольчихой на руках.

— Наконец-то папа хоть что-то сделал правильно, — заявила она мне, а потом повернулась к нему. — По-моему, теперь Мии нужен еще и щенок. После того как ты так сильно её расстроил, что ей пришлось уехать, собака точно поможет ей почувствовать себя лучше.

Джеймсон нахмурился, но не посмел портить момент отказом.

Вместо этого на следующий же день он спросил, действительно ли я хочу собаку. Фрэнни зашептала мне на ухо, чтобы я соглашалась, и я со смешком ответила ей, что нам стоит немного подождать.

— Пообещаешь на мизинчиках, что мы еще поговорим об этом через пару недель? — Девочка убедилась, что папа её слышит.

— Я пообещаю тебе на мизинчиках. — Джеймсон протянул ей свой мизинец, и мы с Фрэнни дружно захихикали.

Казалось, с тех пор это стало главной целью Джеймсона — делать так, чтобы мы смеялись и радовались каждый день, чтобы я тоже чувствовала: моё место здесь. Даже сейчас, стоя в кабинете и наливая себе бурбон на два пальца после того, как уложил Фрэн спать, он спросил:

— Хочешь чего-нибудь, Дарлинг?

Свернувшись калачиком на кушетке, я сидела в одной из его тёмно-синих рубашек и с улыбкой смотрела на него.

— Нет. Кажется, на остаток ночи расписание у нас свободно.

Он подошёл и сел рядом. Рукава рубашки были закатаны, открывая татуировки, которые я так любила.

— Тебе виднее. Ненавижу заглядывать в календарь.

Джеймсон дал мне доступ к своему личному расписанию, ко всем банковским счетам, отчётам по активам и ещё, наверное, к двум десяткам вещей, без которых я прекрасно могла бы обойтись.

— Кстати, ты случайно не успела посмотреть договор с братьями Харди и новый отчёт по Восточному побережью?

Я моргнула.

— Эм… да?..

Он наклонился, коснулся моей щеки тыльной стороной пальцев и ухмыльнулся:

— Я открыл тебе доступ ко всему, что есть в моей жизни, а ты считаешь это скучным, дьяволица.

— Просто там слишком много читать, — жалобно протянула я. В этот момент на столике рядом засветился экран телефона. На нём высветилось имя Мэриан. Для её звонка было слишком поздно. Я выпрямилась и нахмурилась. — Сестра звонит.

Джеймсон притянул меня ближе к себе, словно знал, что может понадобиться поддержка.

— Ответь, детка.

— Мэриан? — тихо позвала я.

По одному только её прерывистому выдоху я поняла, что случилось что-то ужасное, и со страхом посмотрела на Джеймсона.

— Знаю, уже поздно, но если твоё предложение ещё в силе… я… Мия, можно мне всё-таки воспользоваться им и улететь отсюда прямо сейчас? Я потеряла ребёнка, а он… погода испортилась. Очень. Очень испортилась. Он так зол, Мия… — И тут она разрыдалась.

Ей не пришлось договаривать. Я сама не заметила, как вскочила на ноги, крепко сжимая телефон.

— Я буду так быстро, как только смогу. Немедленно езжай в аэропорт.

Я сбросила вызов, а Джеймсон уже поднялся и, доставая телефон, коротко приказал:

— Подготовить самолёт к вылету в течение часа. До полуночи он должен быть в воздухе.

На сборы ушло всего десять минут, и еще десять — чтобы предупредить Рози приглядеть за Фрэнни на эту ночь. Когда мы вышли из дома, Кэл и Арчер уже ждали нас в внедорожнике и сразу распахнули двери.

— А вы что здесь делаете? — нахмурилась я, пока Джеймсон придерживал для меня дверь.

— Джеймсон решил, что мы можем понадобиться.

Когда он сел рядом со мной, я повернулась к нему.

— Мы не едем убивать Феликса, — сказала я, а потом перевела взгляд на Арчера и Кэла. — Всем ясно?

— Я и не говорил, что собираюсь его убивать. — Арчер отвернулся к окну, пока внедорожник медленно выезжал с подъездной дорожки. — Мы просто поедем с вами. На всякий случай.

— Точно. К тому же мне в любом случае надо на Восточное побережье. — Кэл пожал плечами, закатывая рукава. — Жасмина закатывает истерики из-за своего чертового дяди.

Теперь я знала, что именно она ударила его ножом и что её дядя, Паоло, погиб от руки Джеймсона.

— Ну, она скорбит.

— Черта с два. Она ненавидела этого ублюдка, и все мы это знаем. Просто хочет, блядь, показать характер. Так что я покажу ей свой в ответ.

Джеймсон закатил глаза.

— Отличный способ «разобраться» с Восточным побережьем.

— Я разберусь и с побережьем, и с ней, — огрызнулся Кэл, а затем посмотрел на меня. — Ты как, держишься? Мы быстро доставим тебя к сестре. И позаботимся, чтобы с ней больше ничего не случилось.

Я молча кивнула и отвернулась к окну. Пока они обсуждали дела, почти всю дорогу я не проронила ни слова.

Мы приземлились в Эшвилле вскоре после полуночи. Джеймсон распорядился, чтобы его люди привезли Мэриан прямо к самолёту. Она стояла на лётном поле в обрезанных джинсовых шортах и белой майке. Вдалеке за её спиной темнели горы. Тёмные волосы были кое-как собраны в высокий хвост, а лицо скрывал толстый слой косметики.

Но даже он не мог скрыть синяки.

Я так быстро, как только могла, сбежала по трапу в своём длинном чёрном платье, зная, что парни идут следом. Арчер, Кэл и Джеймсон остановились в нескольких шагах позади, пока я обнимала сестру. Когда она отстранилась, её взгляд скользнул к ним.