— Зачем? — спросил я, перебирая бумаги на столе и стараясь выглядеть невозмутимым.

Я знал, что картель Паоло трещит по швам. Они слишком много раз ошибались за последние годы. Прикрываясь дипломатией, они могли просить нашей помощи или снисхождения, но тратить на это время я не собирался. Им мы были нужны куда больше, чем они нам.

— Сенатор был близок с отцом Паоло. Выслушать его — это и вежливость, и здравый расчёт. Он говорит, что не причастен.

Кэл, может, и ценил подобные жесты, но мне было плевать.

— Паоло подождет, пока я не решу, насколько он замешан, или не замешан вовсе. — В моём голосе зазвенела сталь, и они поняли, что это не обсуждается. — И я не оставлю Фрэнни сейчас для того, чтобы умасливать его… или мэра.

Кэл цокнул языком, не сводя с меня взгляда. Он чаще бывал на Восточном побережье, связи там у него были крепче, и переживал за это больше, чем я.

— Ладно. Я понял, — уступил он, пока что. В нём упрямства было не меньше, чем во мне. — Подкорректируем планы. Я просто поддерживаю видимость. Сам знаешь, сенатора лучше иметь в союзниках, брат.

— Поэтому мы и замяли его историю с профсоюзными фондами в прошлом году и подчистили последствия «несчастного случая» с его заместителем.

— Если уж на то пошло, сенатор Панвелл сам может поддержать видимость и проследить, чтобы шум вокруг стрельбы в академии не попал в заголовки, — проворчал Арчер.

— Не было бы проблемы, если бы вы не перебили полгорода на глазах у учительницы, а потом не оставили её в живых, чтобы она могла об этом рассказать. — Кэл ткнул в моих людей, будто они новички. Арчер был отлично подготовлен и одним из лучших у меня. Чего не скажешь о моем другом наемнике, Ксавьере, который чуть не лишился головы, когда я увидел, как он направил пистолет на Мию, но он уже получил выговор.

— Ты заткнешься, Кэл? — Арчер закатил глаза и допил виски.

— А что? Почему? Он же теперь не может просто отпустить её домой, будто ничего не произошло. Вы устроили бардак…

— Это неважно, — подвел я черту. — Фрэнни ей доверяет. Ей нравится Мия.

— Вот именно. Никто не тронет Мию, — процедил Арчер, а потом перевел на меня тяжелый, злой взгляд. — Верно, Найт? Потому что она по-прежнему преподавала бы в какой-нибудь обычной школе, если бы ты не нанял случайную неопытную девчонку, а потом не начал её лапать.

— Лапать? — темная бровь брата заинтересованно приподнялась.

Арчер поспешил ответить, чтобы отвести огонь от себя.

— Джеймсон её душил.

Брат присвистнул так, будто я её прирезал, хотя с ней всё было в порядке. Я потянул ворот рубашки.

— Какое там душил. Она тратила время, которого у меня не было. Если честно, она и сейчас впустую тратит моё время, если не считать того, что Фрэнни комфортно с ней.

Фрэнни даже поблагодарила меня и сказала, что я хороший папа, когда выходила из комнаты Мии. Она не видела, как я запер её учительницу и велел ей сидеть тихо, иначе…

— Фрэнни комфортно и с мамой, и с Валери.

— Правда? Когда в последний раз она просила тебя поиграть с ней? — Я посмотрел на него в упор. — Мы обедали с мамой на прошлой неделе. О чём они говорили?

— Не знаю. Они вечно часами болтают ни о чём.

— Мама говорит. Фрэнни слушает. С учительницей она учится. — Я выдохнул, прежде чем добавить: — Она сказала Мии, что видела тела в школе. Валери она этого не говорила.

— Чёрт, — выругался Кэл, а Аид тихо присвистнул.

— Я забрал у мисс Дарлинг телефон. Родни у неё почти нет. И я объяснил ей, что будет, если она уйдёт. Так что давайте просто примем тот факт, что Фрэнни нужно её дружелюбное лицо, и закроем, блядь, тему.

Мой брат ненавидел осложнения.

— Я дружелюбный, — буркнул он, хрустнув татуированными пальцами. — И ты тоже. Почему она не может довериться нам?

За последние сутки мы с Аидом и Арчером уложили больше людей, чем мне хотелось бы считать.

— Твоя рожа никогда не источала дружелюбие, кретин. — Я опустился в кожаное кресло, обдумывая следующий шаг. — У школы есть для нас улики, Арчер?

— Какие еще улики? — ответил за него Аид, не отрывая взгляда от телефона. — О'Коннор организовал нападение. Это были его люди, и мы знаем почему, всё очевидно…

Я хмыкнул, обрывая его.

— Моего ребенка не стали бы похищать из-за пары законодательных склок. Тут нечто большее. Скорее всего, Восточное побережье объединяется против нас. — Аид попытался возразить, но я поднял руку. — Мне плевать, кто именно. Рано или поздно всё всплывет. Начнем с О’Коннора. Он заплатит по полной — собственной, блядь, жизнью.

— Думаешь, Паоло тоже замешан? — озвучил Аид то, о чем мы все думали.

У меня и Паоло Руиса была история, о которой никто не любил вспоминать и тем более говорить вслух. Одного упоминания его имени было достаточно, чтобы в комнате повисло напряжение. Раньше он контролировал большую часть операций картеля на Восточном побережье на грязные деньги своего отца: держал порты, гонял средства через подставные компании, покупал нужных людей. Но в последние годы его влияние ослабло, и все понимали, что это из-за нас.

— Я знаю, что он затаил злобу. — Как и то, что мне на это плевать.

— Ваши отношения и без того натянуты после того, как ты поддержал легальную фармацевтическую компанию вместо тех, которые он продвигал, — согласился Аид.

— Не моя проблема. Он сам должен был понять, что легальный путь разумнее. Я не виноват, что за последние годы его поставки сократились вдвое.

Наверное, я мог бы предупредить его заранее. Но мы не были ни союзниками, ни друзьями. Я ничего ему не был должен.

Даже меньше чем ничего.

— Они знают, что те компании, которые мы поддержали, начали приносить огромную прибыль после того, как ужесточили импортные проверки и ограничили ввоз незарегистрированной химии, — усмехнулся Кэл, откладывая мячик и глядя мне прямо в глаза. — Это был прямой удар по ним, и мы все это понимаем. Они просто обязаны были ответить.

Я провел рукой по челюсти.

— Но не через мою дочь. Это уже слишком. И я не стану созывать чёртово собрание и собирать весь совет, чтобы получить разрешение на ответные действия.

— Алмазный Синдикат уже несколько лет держится тихо, Джеймсон. Мы должны пользоваться этим. Наслаждайся временем с дочерью. Нарушать спокойствие — не то, как я представляю себе хорошее лето.

Брат разыгрывал миротворца. Пытался быть союзником для всех. Он был тем джентльменом, которым я только притворялся. Но я срывался. И не раз за последние пару лет. Так бывает, когда берешь всё на себя, когда вынужден вмешаться после того, как отец развалил всё к чертовой матери.

— Я буду наслаждаться временем с дочерью, когда её не будут преследовать воспоминания о мертвых телах вокруг.

— Твоя злость тебя погубит. — Кэл покачал головой так, будто сам держал свою ярость под контролем, хотя я знал, что это не так. Я видел, как у него дергается челюсть при упоминании Фрэнни, и знал: когда придет время, он сорвется так же, как и я. Его гнев таился в тени, но мой уже вырвался наружу.

Для многих Алмазный Синдикат был тайным обществом, которое считали мирными посредниками. О нас говорили шепотом, с почтением, за закрытыми дверьми. Мы работали тихо и без лишнего шума, с деньгами и связями по всем Соединенным Штатам — больше, чем у большинства людей по всему миру. В Синдикат входили по праву рождения — поколение за поколением, а расширялся он через браки и союзы, выгодные для нас. Многие считали, что нами движет логика, а не эмоции. Что мы выбираем мир, а не разрушение.

Что касается меня, я научился убивать тихо и без сожалений, если кто-то представлял хоть малейшую угрозу.

— Когда дело касается Фрэнни? — Я посмотрел на него в упор, провоцируя. — Моей дочери? Мне должно быть плевать?

Аид не замешкался.

— Фрэнни всегда на первом месте.

— Вот именно. Она проснулась с криком, а на нее это не похоже.

Брови Кэла резко сошлись, и он провел рукой по темным волосам, подстриженным чуть длиннее моих.