Мия выглядела абсолютно ошарашенной, и я сдержал улыбку.

— А иногда я сплю и без штанов.

— Ты весь в татуировках, — прошептала она, скорее самой себе.

Ее голодный взгляд блуждал по моей груди, и я позволил ей смотреть. Блядь, я хотел, чтобы она смотрела.

— Мне нравятся тату. — Я прислонился к кухонному острову, наблюдая, как ее пальцы вцепились в край столешницы напротив. — Кажется, тебе тоже.

Наконец ее карие глаза метнулись к моим и расширились.

— Прости. Просто я обычно не вижу их в таком количестве. Это... красивое искусство.

Она откашлялась, а я позволил ей запинаться, пока она меня разглядывала. Но затем Мия указала себе за спину, туда, где я переставил стаканы.

— Это ты сделал?

Отрицать не было смысла.

— Не мог же я позволить тебе карабкаться на столешницу только потому, что ты не достаешь.

Она приподняла бровь.

— Только поэтому?

Надо было солгать, но мы уже зашли слишком далеко.

— Нет. Я также не хочу, чтобы другой мужчина нависал над тобой, помогая достать стакан, Мия.

Я почувствовал, как моих на скулах заходили желваки.

— Это тоже часть твоей заботы о моей безопасности?

Она повторила мою позу, скрестив руки на груди и прислонившись к столешнице со своей стороны.

— И не только.

— Например? Арчер совершенно безобиден.

Её доверие к этому мужчине бесило меня до невозможности.

— Во-первых, рядом с тобой на кухне не всегда будет Арчер. А ты в этой пижаме…

— Если кто-то не в состоянии справиться с видом моей пижамы, это уже его проблемы, — огрызнулась она. В её голосе кипела ярость. Огненная. Подлинная.

И такая хрупкая. Будто за этой вспышкой скрывалось чувство куда более болезненное.

— Так и есть, — спокойно ответил я. — И хотя мне, наверное, не стоит в этом признаваться, я почему-то настолько тебя оберегаю, что любой, кто слишком долго на тебя засмотрится, дорого за это заплатит. Я решил, что ты захочешь спасти их от слепоты. Но, если уж начистоту, виноваты будут только они сами.

Ее рот слегка приоткрылся, и я успел заметить розовый язычок, прежде чем она закатила глаза и едва заметно улыбнулась.

— Джеймсон, ты же не станешь...

— Еще как стану, — перебил я, подходя ближе. Я упёрся руками в столешницу по обе стороны от её бёдер, заключая её в ловушку, и крепко сжал край столешницы, чтобы снова не впиться пальцами ей в талию. После вчерашнего сдерживать себя было почти невозможно.

То, что мы сделали, должно было умерить мое желание трахнуть ее, но вместо этого лишь разожгло его. То, как она стонала мое имя, как раздвигала ноги, как ее киска истекала соками ради меня.

Блядь.

— В моем доме ни один мужчина не посмотрит на тебя так, будто хочет трахнуть.

— Взгляд невозможно контролировать. — Она прикусила губу. — К тому же, я в порядке. Я сама могу о себе позаботиться, если захочу.

— Значит ли это, что ты можешь не захотеть?

— Зависит от обстоятельств. — Она едва заметно пожала плечом; ответ прозвучал тихо, искренне.

Кровь быстро закипела при мысли о том, что она позволит какому-то мужчине воспользоваться ею.

— От каких именно?

В её глазах полыхали злость и вызов. Она сердилась на что-то, но я никак не мог понять, на что именно.

— От того, хочу я, чтобы этот мужчина на меня смотрел, или нет. Ты не можешь устанавливать для меня все правила только потому, что я живу в твоём доме, ясно? То, что ты мой босс, ещё не даёт тебе права указывать, как мне одеваться или как себя вести посреди ночи.

— Это из-за моего сообщения?

— Нет. Просто... Это ты четко обозначил границы, мистер Найт. Не я. Мы избавились от того, что нас отвлекало, но я всё ещё молодая женщина. И, может быть, этим летом мне тоже захочется, чтобы какой-нибудь мужчина смотрел на меня. — Она изогнула бровь. — Чтобы, когда я тянусь за стаканом, он не просто бросил на меня мимолетный взгляд . А если тебе это не нравится, мне уже дали понять, что на территории поместья есть не один гостевой домик, где я могла бы остановиться…

— Ты останешься здесь. — Клянусь богом, своей безупречной логикой она меня когда-нибудь прикончит. — Здесь больше всего охраны, и отсюда мне проще следить за тобой, чтобы ты снова не сбежала.

— Ну да, конечно. Ведь я вот так просто возьму и брошу Фрэнни. — Она презрительно фыркнула.

С такой лёгкостью Мия назвала мою дочь причиной остаться здесь, а не зарплату, которую я ей обещал.

Я закрыл глаза, пораженный тем, как это на меня подействовало. Ее слепая преданность моей дочери была опасной и наивной, но, черт возьми, мне это безумно нравилось. На этот раз мной руководила не похоть, а что-то другое. Что-то сдвинулось в моём сознании, в моём сердце. Что-то, что я не мог контролировать. Мне не хотелось доводить своё увлечение до того, чтобы пришлось судорожно выискивать в женщине, стоявшей передо мной, хоть какой-нибудь чёртов недостаток. Она должна была заботиться в первую очередь о деньгах, и это дало бы мне повод держать ее на расстоянии.

— Что ж, я должен быть настороже после того шоу, которое ты устроила по пути сюда.

Я напомнил и ей, и себе, что втайне она на меня злилась.

— Шоу? — Мия нахмурилась. Она думала, я не видел.

Я взял её за запястье и разжал кулак, осторожно выпрямив средний палец. Затем медленно провёл по нему большим и указательным пальцами.

— Я слежу за камерами, Мия. Если хотела послать меня, могла бы позвонить или написать.

— Это... Я... Это предназначалось Арчеру.

— Арчер совершенно безобиден, — передразнил я ее недавнюю фразу. — Ты разозлилась из-за того, что я написал так поздно?

— Нет.

Теперь она следила за тем, как мои пальцы медленно гладили её. Почему мне было так важно, чтобы она всё рассказала?

— Из-за того, что я спросил о занятиях?

— Нет.

— Тогда из-за чего?

— Ни из-за чего.

— На работе нельзя позволять себе отвлекаться. Ответь на мой вопрос.

Она резко подняла взгляд и на мгновение встретилась со мной глазами, готовая спорить, но потом отвела их, словно уступая. Я ненавидел эту отстраненность.

— Я просто устала. Не каждый день твой босс признается, что он Алмаз, Джеймсон. А моя сестра ведет себя... странно. У меня есть жизнь за пределами этого дома, даже если тебе она кажется маленькой и незначительной. — Она усмехнулась, но вышло натянуто.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Потом ещё один. Лишь после этого отпустил её палец и провёл костяшками пальцев по её щеке. Может, дело было в моём прикосновении, а может, она просто слишком устала, но её глаза наполнились слезами. Они заблестели, готовые вот-вот пролиться. У меня внутри всё болезненно сжалось.

— Хочешь слетать к ней на выходных? Полетим на джете⁴. Фрэнни, как обычно, будет у бабушки.

Мия нахмурилась, будто не понимала, что происходит. Будто моё предложение совершенно не вязалось с тем, каким она меня знала. Так и было. Она, черт возьми, была моей подчиненной, а не девушкой или женой.

— Нет, но спасибо. Она бы меня убила, заявись я без предупреждения. Мне просто нужны выходные, чтобы всё переварить. Всё будет хорошо.

Я потянулся за ее спину и достал стакан.

— Ты абсолютно права. Алмаз я или нет, для тебя это ничего не меняет, Дарлинг. Ты всё так же учишь Фрэнни, как и раньше, а со всем остальным разбираюсь я.

— Но разбираешься каким образом?

— Задавай только те вопросы, на которые хочешь получить ответы.

Мия поморщилась и отвела взгляд, будто сомневалась, что ей понравится представлять, что это может значить. Она помедлила, затем вздохнула и произнесла:

— Пожалуй, тогда я забираю свой вопрос.

Ее заминка и то, как она избегала смотреть мне в глаза, заставили меня усомниться в том, нужен ли мне ее страх. Был ли этот страх чем-то хорошим, как мне показалось, когда я только вошел на кухню? Разумеется, я хотел, чтобы она осознавала опасность, но понимала ли она, что бояться меня ей не нужно? Наверное, мне следовало бы этого хотеть, но хотел ли я на самом деле?