Я провела языком от основания до головки, исследуя его и отмечая каждую реакцию. Как пальцы сильнее сжимали мои волосы. Как сбивалось дыхание. Каждый отклик заводил меня все сильнее.

— Продолжишь так делать, и все закончится, не успев начаться.

Боуден осторожно потянул меня за волосы, пока я не отпустила его.

— А мне нравилось.

— Ты меня погубишь. Но умру я счастливым.

Он притянул меня ближе.

— Иди сюда.

Я оседлала его бедра. Головка коснулась моего входа. Я хотела его. Хотела узнать, каково это — полностью раствориться в нем.

— Черт, презервативы, — пробормотал он.

Я встретилась с ним взглядом.

— Я принимаю таблетки и недавно проходила обследование.

Золото в глазах Боудена вспыхнуло ярче.

— Я тоже проверялся.

Его пальцы сжались на моих бедрах.

— Хочу чувствовать тебя всю.

Мне больше ничего не требовалось.

Я медленно опустилась на него, ни на секунду не отводя взгляда. Растяжение почти граничило с болью, но, боже, оно заставляло меня чувствовать себя живой. Каждое нервное окончание вспыхнуло. Остались только мы с Боуденом и ощущения.

Я медленно задвигалась. Боуден накрыл мои губы обжигающим поцелуем. Наши языки сплелись, говоря все, что мы не могли выразить словами. Одна его рука легла мне на бедро, другая поднялась к груди.

Вместе мы нашли ритм, похожий на танец пламени между нами. Голодный и нежный одновременно. Создающий картину, в которой я видела любовь и глубочайшее понимание.

Боуден подался бедрами навстречу, входя глубже. Мое тело сжалось вокруг него, и я задохнулась прямо у его губ.

— Еще, — хрипло попросила я.

Он снова приподнял бедра. Я отвечала на каждое движение, пока все мышцы не задрожали. Я едва удерживала себя воедино, а потом внезапно поняла, что не обязана.

Не сейчас. Не с Боуденом.

И я отпустила себя, растворяясь в водовороте красок. В искрах, танцующих по коже.

Я рассыпалась на части в руках мужчины, который видел каждый мой осколок и все равно хотел меня.

Огонь в камине угасал. Я понимал, что нужно встать и подбросить дров, но мне хотелось этого меньше всего. Рука пульсировала, икру сводило судорогой, но я не хотел двигаться ни на сантиметр. Лейкен лежала на мне, глубоко и ровно дыша. Во сне она была совершенно расслаблена.

После пережитого сегодня ей наверняка больше всего требовался отдых. Хотя, возможно, еще полицейский эскорт до дома. Эта мысль заставила меня пошевелиться. Я осторожно переложил Лейкен на диван и поднялся. Натянул брошенные спортивные штаны и подошел к камину, добавив к угасающим углям несколько поленьев. Пламя разгорелось за считаные секунды.

Я проверил собак. Казалось, дневные потрясения их совершенно не волновали. Обе безмятежно храпели. Выпрямившись, я осмотрел рану. Болела она, как сука, но клей держался. Покраснения, которое могло указывать на инфекцию, тоже не было. Я отодвинул занавеску и выглянул наружу.

Меня встретила темнота, но я все равно осмотрел окрестности. Искал отблеск света или малейшее движение. Ничего. Я повторил то же самое у каждого окна. По-прежнему ничего.

Спокойнее от этого не стало. Я прошел в прихожую и уставился на оружейный сейф. На дверце стоял кодовый замок. Скорее всего, код состоял из четырех цифр, но с чего начать поиски, я понятия не имел.

Я вернулся на кухню и принялся как можно тише открывать ящики и шкафы. Оставалось надеяться, что у владельца домика такая же паршивая память, как у меня, и он где-нибудь записал код. Тщательно обыскав кухню, я начал терять надежду. Но все же продолжил и перешел к книжному шкафу.

Я осмотрел полки в поисках дневника, блокнота или чего-нибудь, где могли храниться записи. Мое внимание привлекла папка на нижней полке. На обложке от руки было написано: Домовая библия.

Я открыл ее и пролистал страницы. В прозрачных файлах хранились инструкции к бытовой технике, отоплению и кондиционеру. Я дошел до последней страницы и заметил сложенный листок, засунутый в кармашек на внутренней стороне обложки. Вытащив его, я увидел четыре цифры: ноль два шесть восемь.

Я поспешил в прихожую. Ввел цифры и нажал кнопку замка. Загорелись маленькие зеленые лампочки, а в тишине раздался щелчок открывающегося механизма. Я распахнул дверцу. Внутри на стойке находились дробовик и две винтовки. Внизу лежали коробки с патронами.

Когда мои пальцы сомкнулись на одной из винтовок, я впервые по-настоящему облегченно выдохнул. Достал ее и коробку подходящих патронов. Теперь у нас хотя бы было чем защищаться.

Я зарядил винтовку и положил ее на журнальный столик. На всякий случай оружие должно было оставаться под рукой.

— Боуден?

Я обернулся на сонный голос Лейкен.

— Привет. Ты в порядке?

Она кивнула.

— А рука?

— Не так уж плохо.

Ее глаза сузились, и я не удержался от смешка.

— Ладно, мне, наверное, не помешает обезболивающее.

— В аптечке есть таблетки. — Лейкен села, прижимая одеяло к груди. Увидев винтовку, она широко распахнула глаза. — Где ты ее нашел?

— В прихожей есть оружейный сейф. Нужно было только отыскать код.

Она перевела взгляд на меня.

— Прямо юный сыщик.

— Меня называли и похуже.

Я нашел пакетик с парацетамолом и запил таблетки холодным кофе.

Лейкен поежилась.

— Подашь мне футболку?

— Подожди, я принесу твою пижаму.

Я быстро прошел в ее спальню, схватил синюю фланелевую пижаму, сложенную на подушке, а затем заглянул в свою комнату за чистой футболкой и толстовкой.

Я бросил пижаму Лейкен на колени, и она быстро оделась. Мне сразу же стало не хватать вида ее золотистой кожи. Опустившись на диван, я притянул ее к себе, не обращая внимания на пульсирующую боль в плече. Прижался губами к ее виску.

— После сна стало лучше?

Она кивнула и прижалась ко мне еще теснее. Я облегченно выдохнул, понимая, что мне не придется бороться с ее сомнениями. Словно почувствовав, о чем я думаю, Лейкен сказала:

— Я не жалею. Я никогда не смогла бы пожалеть о тебе.

Я убрал волосы с ее лица и медленно поцеловал.

— Чертовски рад это слышать.

Она улыбнулась мне в губы, но улыбка быстро исчезла.

— Что мы будем делать? Кто бы это ни был, он может находиться где угодно.

Внутри все скрутило, когда память снова подбросила тот момент. Блеск металла. Треск выстрела. Тело Лейкен подо мной. Я прижал ее еще крепче.

— Теперь нам есть чем защищаться. Остаемся внутри, пока дороги не расчистят, а потом убираемся обратно в город.

Лейкен задрожала в моих руках.

— Значит, кто-то и правда пытается навредить всем, кто был связан с аварией.

Они не просто пытались им навредить. Они пытались их убить. И им было плевать, кто встанет у них на пути.

Тихий звук мотора вырвал меня из глубокого сна. Я уже не помнила, когда в последний раз спала так крепко и так долго. Видимо, вчерашнее потрясение все же давало о себе знать.

От этой мысли я резко села.

— Боуден!

Он обернулся от окна.

— Все в порядке. Почти уверен, это снегоуборочная машина. Я заметил ее между деревьями.

Сердце стало колотиться чуть медленнее, пока я оглядывала Боудена. Он был полностью одет, и даже с нескольких шагов я видела темные круги у него под глазами.

— Ты вообще спал?

Он покачал головой.

— Хотел прислушиваться. На всякий случай.

Я спустила ноги с дивана, встала и подошла к Боудену. Обняла его за талию и уткнулась в грудь.

— Нужно было меня разбудить. Я бы подежурила, а ты поспал хотя бы пару часов.

— Ты умеешь стрелять из винтовки?

Я немного отстранилась, чтобы видеть его лицо, и плотно сжала губы.

— А ты?

Уголки его рта приподнялись.

— Отец обожал стрельбу по мишеням. Он научил меня еще в детстве.

— О.

Боуден поцеловал меня в висок.