Краем глаза я уловила движение. Пальцы Джекса шевельнулись на ковре передо мной. Его веки дрогнули, но так и не открылись. Я мысленно взмолилась, чтобы он очнулся и нашел способ позвать на помощь.

Джилли вцепилась мне в волосы и рывком подняла голову.

— Ты меня слушаешь?

Она встряхнула меня, и по позвоночнику полоснула обжигающая боль.

— Слушаю, — прохрипела я.

— Сначала я не понимала. Думала, тебя нужно спасти, пока ты не показала свое истинное лицо. Но виновата всегда была ты. Ты заставила всех вернуться сюда и проверить Джекса. Вечно строила из себя правильную спасительницу. Если бы не ты, ничего этого не случилось бы. Ты должна умереть, чтобы мы все стали свободны.

Я припарковался через пару зданий от пиццерии. От одной мысли, что Кей Грейнджер могла причинить Лейкен еще больше боли, настроение стало паршивым. Я собирался исправить его с помощью пиццы.

Заглушив двигатель, я выбрался из пикапа. После захода солнца воздух стал еще холоднее, и я плотнее запахнул куртку. По дороге размышлял, какую пиццу взять: гавайскую или мясную. Кого я обманывал? Гавайская всегда побеждала.

Что-то уперлось мне в поясницу.

— Продолжай идти, если не хочешь лишиться почки. А может, еще и куска печени.

Мышцы мгновенно напряглись, но я заставил себя не останавливаться.

— Какого черта с тобой не так, Илай?

Мы находились на людной улице. Неужели он всерьез думал, что сможет застрелить меня здесь и уйти безнаказанным?

— Я бы предпочел в тебя не стрелять, но сделаю что придется. Тебя или твою девчонку чертовски трудно застать в одиночестве. Вам стоит подумать о терапии от созависимости. Вы прямо хрестоматийный случай.

От мысли, что Илай мог застать Лейкен одну, меня охватила ярость.

— Ты убил Марису?

Он сбился с шага.

— Кто такая Мариса, черт возьми? Я никого не убивал. Ты вечно обвиняешь меня в том, в чем я не виноват.

— Даже представить не могу почему, — отрезал я.

Илай сильнее вдавил пистолет мне в спину.

— На твоем месте я бы следил за тоном. Палец может случайно дернуться.

— Какой у тебя план, Илай? Ты явно ничего не продумал.

— Вот тут ты ошибаешься, дорогой братец. Мы мило прогуляемся вокруг квартала и вернемся к моей машине. Как думаешь, сколько наши родители заплатят, чтобы вернуть любимого сына целым и невредимым? Уверен, хватит на безбедную жизнь в Мексике. Возможно, придется отправить им один-два твоих пальца, чтобы они поняли, что я не шучу.

Он окончательно свихнулся. Хотя, возможно, Илай всегда так сильно меня ненавидел. И всегда был настолько бессердечен к нашим родителям. Потому что единственным человеком, о котором он когда-либо заботился, был он сам.

Мне нужно было действовать до того, как мы свернем на менее людную улицу. Я не хотел, чтобы кто-то попал под перекрестный огонь, но помощь после мне бы не помешала. Я мысленно повторил план нападения. Наступить ему на ногу, ударить локтем в живот, затем снизу в челюсть. Я молча поблагодарил тренера, который включил бокс в наши занятия.

Над дверью пиццерии звякнул колокольчик, и наружу вышла смеющаяся компания.

— Боуден, — позвала Хэдли. — Что ты делаешь в городе?

Калдер помогал Сейдж надеть пальто, а Берди натягивала варежки. Я мог думать лишь об этих двух невинных лицах и пистолете всего в нескольких шагах от них. Я прочистил горло.

— Просто показываю брату город. Илай, это Хэдли, Калдер и их две дочери.

При упоминании имени Илая взгляд Калдера стал жестким. Он знал, что мой брат сделал с Лейкен. Я выразительно распахнул глаза, надеясь, что он поймет намек и уведет семью. Калдер приподнял подбородок в знак приветствия.

— Приятно познакомиться. Добро пожаловать в Вулф-Гэп.

— Взаимно.

Илай сжал мое плечо, а пистолет сильнее впился в спину.

— Нам пора. Нужно найти, где поужинать.

— Конечно, — ответила Хэдли, уводя девочек в обход нас. — Увидимся позже.

— Увидимся, — выдавил я.

— Не говори ни чертова слова. Скажешь — им конец, — прорычал Илай.

Я среагировал инстинктивно и со всей силы наступил каблуком на носок его ботинка. Одновременно мой локоть врезался ему в живот. Он выругался, но я уже развернулся и ударил кулаком в челюсть.

Илай рухнул на землю как мешок картошки. Я бросился к пистолету и сжал его запястье, вынуждая разжать пальцы. По тротуару застучали шаги, когда я схватил оружие.

— Черт, ты его держишь? — спросил Калдер.

— Не отказался бы от помощи. Или от полиции.

Мы с Калдером перевернули брата на живот и заломили ему руки за спину. Илай ругался и извивался.

— Уберите от меня руки!

Я прижал колено к его спине.

— Не двигайся.

— Хейз уже едет, — крикнула Хэдли.

— Это было так круто! — завопила Берди. — Я тоже так хочу!

Калдер покачал головой.

— Может, в следующий раз будешь обезвреживать злодея подальше от моей неугомонной дочери?

— Договорились.

Я потер переносицу и прислонился к внедорожнику Хейза. Головная боль, начавшаяся около часа назад, не собиралась отступать. Разговор с родителями тоже не помог. Мама разрыдалась, а отец выругался такими словами, каких я от него прежде не слышал.

Несмотря на мои просьбы не приезжать, отец уже связался с пилотом. Завтра с утра они отправятся в путь. Оставалось надеяться, что на этот раз Илай не сумеет снова их обвести вокруг пальца.

Хейз направился ко мне.

— Хэдли пришлось уехать в пожарную часть на смену, а Калдеру — отвезти девочек домой. Но их показаний достаточно, чтобы подтвердить твою версию. Илая уже везут в изолятор.

Я бездумно кивнул, не в силах произнести ни слова.

— Я поговорил с детективом из Лос-Анджелеса. Хранение оружия и пересечение границы штата означают, что залог отменят. Его будут держать под стражей до суда. А теперь к обвинениям добавится еще и попытка похищения в штате Орегон.

Пресса и папарацци такое не пропустят. Они наводнят Вулф-Гэп и будут преследовать меня повсюду.

— Этот город превратится в цирк. Мне чертовски жаль.

— Справимся. Здесь никто не из робкого десятка. Мы защищаем своих, а ты уже стал одним из нас.

Его слова значили больше, чем я мог выразить. Я хотел стать частью этого места. Хотел, чтобы оно стало моим убежищем, когда весь остальной мир сходит с ума. И хотел построить это убежище вместе с Лейкен.

Я в тридцатый раз за вечер посмотрел на телефон. Она по-прежнему не перезвонила и не ответила на сообщения, а было уже за девять.

— Что случилось? — спросил Хейз.

— Лейкен не отвечает на звонки и сообщения. Это на нее не похоже.

— Где она?

— Я отвез ее на ужин к Грейнджерам. Но прошло уже больше четырех часов.

Возможно, она просто оставила телефон в сумочке. Но что-то было не так. Я оттолкнулся от машины Хейза.

— Поеду туда и проверю, все ли в порядке.

Хейз хлопнул меня по спине.

— Давай поедем вместе.

— Конечно.

Но само его предложение усилило дурное предчувствие. С Лейкен все в порядке. Она просто увлеклась разговором, пытаясь снова сблизиться с семьей Джейса. Я повторял это себе всю дорогу. Но с каждой минутой верил все меньше.

От грохота собственного сердца дрожали ребра.

— Джилли, не надо.

По ее лицу скользнуло нечто, почти похожее на печаль.

— Я буду по тебе скучать. Буду плакать на твоих похоронах. Но иначе нельзя.

Неужели Джилли действительно верила, что ей это сойдет с рук? Свидетелей было слишком много. Если только она не собиралась убить всех. Но это не вписывалось в ее план освободить их.

— Ничего не получится.

Я покосилась в сторону и увидела, что веревки на запястьях Айзека совсем ослабли. Он держал руки так, будто они по-прежнему связаны, но ему нужно было освободить еще и лодыжки.