Я открыла входную дверь и вышла на крыльцо. Холодный дневной воздух смягчил жжение в легких. На мгновение я закрыла глаза и сосредоточилась лишь на дыхании. Тело дрожало. Я схватилась за перила, пытаясь удержаться на ногах.

— Тебе обязательно было тыкать ее в это носом.

Я резко обернулась на голос Джекса. На его лице смешалось столько всего: боль, тревога, ярость. Я сжимала и разжимала руки, стараясь избавиться от покалывания в пальцах.

— Я никому ничем не тыкала. Меньше всего я хочу причинять боль твоей матери.

Он презрительно фыркнул.

— А чего ты ожидала, когда укатила на романтические выходные с гребаной кинозвездой? Весь город только об этом и болтал.

— Я бы не назвала это романтическими выходными. Обычно на таких людей не подстреливают.

Джекс усмехнулся. Той самой самоуверенной усмешкой, которая была у него всегда. Только за последние годы она стала злее. Жестче.

— Так ему и надо.

У меня отвисла челюсть.

— Что с тобой случилось? Твоя человечность умерла вместе с Джейсом? Боуден никому ничего не сделал. Его могли убить.

Мышца на щеке Джекса бешено дернулась.

— Он причиняет боль моей семье. Ты причиняешь им боль.

— Я не могу перестать жить, лишь бы уберечь Кей от страданий. То, что она предпочла бы видеть меня одинокой до конца жизни, лишь бы притворяться, что ее сын вернется, убивает меня. И это чертовски несправедливо.

Джекс перевел взгляд на раскинувшиеся перед нами поля. Его руки сжались в кулаки.

— Просто держись от нее подальше. От всех нас. Вот что ты можешь сделать.

Слезы сдавили горло.

— Если вы все этого хотите, значит, так и будет.

Но, уходя, я разбивала последнюю частицу Джейса, которую до сих пор хранила в сердце.

— Ты точно в порядке?

Голос Бретта вырвал меня из мыслей. Мы сидели в машине перед галереей.

— Прости. Я на секунду отключилась.

Он повернулся ко мне всем корпусом.

— Ты имеешь право отключаться. За последние несколько недель тебе пришлось многое пережить.

Преуменьшение века.

Я открыла пассажирскую дверь, собираясь выйти. Сейчас у меня не было сил на откровенный разговор с Бреттом. Неважно, что он был добр ко мне и мы знали друг друга всю жизнь. Если я начну говорить сейчас, то сломаюсь. И не была уверена, что сумею после этого собрать себя заново.

— Спасибо, что подвез. Я пробуду здесь около часа, а потом буду готова вернуться к Боудену. Могу сама поехать, если…

— Нет. Я вернусь через час. И на улице патрулируют пешие наряды, так что офицеры будут присматривать за галереей.

Это должно было заставить меня почувствовать себя в безопасности. Вместо этого стало трудно дышать. Словно легкие не могли раскрыться полностью.

— Спасибо.

Я направилась к входной двери галереи. Магазина, в который вложила кровь, пот и слезы, но который мне не принадлежал. Он был собственностью семьи, частью которой я когда-то считалась. Но больше нет. Возможно, после смерти Джейса я все это время лишь навязывалась им.

Старинный колокольчик над дверью привычно звякнул, когда я вошла. Даже этот звук причинял боль. Царапал кожу и будто впивался в нее.

Адди подняла голову от стола. Увидев меня, она тут же вскочила.

— Господи, Лейкен.

Она крепко обняла меня.

— Беккет поклялся, что с вами все хорошо, но я даже представить не могу, как ты испугалась. Ты ведь правда в порядке?

Я прикусила щеку изнутри, пытаясь сдержать слезы.

— Я в порядке.

Голос прозвучал хрипло, и Адди отстранилась, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Идем. Посажу тебя в подсобке и заварю чай. Где Боуден?

— У себя. Беккет велел ему отдыхать, а мне нужно было кое-что сделать перед возвращением.

Серена подняла голову от ящиков, которые складывала в стопку. Сегодня она была одета не как обычно. На ней были джинсы и простая блузка. Светлые волосы собраны в пучок на макушке, а ящики она явно собирала сама.

Ее глаза расширились.

— Лейкен.

— Привет.

Адди подвела меня к стулу и усадила. Затем подошла к кофемашине и налила горячую воду. Опустила в кружку пакетик чая, поставила передо мной и обхватила мои ладони вокруг нее. Подтянула стул ближе и села.

— Что я могу сделать?

Глаза жгло, а в носу защипало.

— Этого достаточно. Спасибо, Адди.

Серена подошла ближе и остановилась у края стола.

— Ты в порядке?

Я кивнула, не в силах произнести больше ни слова.

— А Боуден? — спросила она.

Я снова кивнула. Потом подняла взгляд на Серену.

— Я причиняю боль твоей маме?

Она побледнела.

— О чем ты?

— Я заехала к ней, и она так расстроилась из-за того, что я встречаюсь с Боуденом… Я… я не знаю, что делать. Всегда думала, что наши отношения ей помогают, но, может, я ошибалась. Может, я только все ухудшаю.

Серена опустилась на стул с другой стороны от меня.

— Дело не в тебе, — произнесла она так тихо, что я едва расслышала.

— А выглядело именно так.

— Нет. Она больна. Я не понимала, насколько все плохо, пока не вернулась домой.

Серена сглотнула, и ее глаза покраснели.

— Она до сих пор хранит комнату Джейса точно такой, какой она была. Иногда говорит о нем так, будто он еще жив. Когда я попыталась поговорить с папой о более серьезном лечении, он сорвался. А от Джекса никакой помощи. Он почти поддерживает ее заблуждения, потому что думает, будто этим помогает.

Я действовала не раздумывая. Взяла Серену за руку и сжала ее.

— Мне так жаль, Сер.

Я не называла ее так много лет. Раньше это ласковое имя слетало с языка так легко.

По ее щеке скользнула слеза.

— Я не знаю, что делать. У меня нет права голоса. Я потеряла его, когда так долго держалась подальше. Джекс был прав: я не хотела ничего чувствовать. Но меня еще и не было рядом с семьей, когда я была им нужнее всего.

— Ты горевала. В таком состоянии никто из нас не принимает правильных решений. Но теперь ты здесь. Только это имеет значение.

Слез стало больше.

— Я ненавижу ту, в кого превратилась, Лейк. Словно я решила: если надену эту маску, то перестану быть девушкой, потерявшей брата. Мне не придется чувствовать эту боль.

Я обняла Серену, притянула к себе и вцепилась изо всех сил. Будто этот проблеск девушки, которую я так любила, мог исчезнуть, если я ее отпущу.

— Это вполне понятно. Но боль нельзя похоронить. Она все равно вырывается наружу, только иначе.

— Например, превращая меня в конченую суку.

Я невольно рассмеялась.

— Может, совсем немного.

Я отпустила Серену, но продолжила держать ее за руки.

— Я скучала по тебе.

— Я тоже скучала. Просто… я не могла…

— Тебе не нужно ничего объяснять. Давай обе проявим друг к другу немного снисхождения и начнем сначала?

Серена прерывисто выдохнула.

— Я бы хотела. Я так испугалась, когда услышала, что в вас стреляли.

Ее глаза снова заблестели.

— Я не хочу потерять и тебя.

Я снова обняла ее.

— Не потеряешь.

Она кивнула, уткнувшись мне в плечо, и я отпустила ее, напоследок еще раз крепко сжав.

Адди торопливо вытерла слезы.

— Простите, — пробормотала она. — Гормоны.

Серена рассмеялась.

— Сегодня мы все просто ходячие бедствия, да?

— Зато вместе.

Тень скользнула по лицу Серены.

— Нужно что-то делать с мамой. Я очень переживаю.

— Может, поговорим с Джилли? — предложила я.

Она явно понимала, насколько опасным стало состояние Кей.

Серена прикусила губу.

— Джилли любит маму больше всего на свете. Но она боится слишком на нее давить. Сделать что-то, что причинит боль, а не поможет.

Я понимала этот страх, но нельзя было позволить ему нас остановить.

— Хорошо. Для начала позвоним психиатру Кей. Он не сможет рассказать ничего о ее лечении, но должен выслушать наши опасения. Может, если именно он предложит более серьезную помощь, твой отец и Джилли прислушаются.