— Он может не согласиться.

— Я не хочу, чтобы ты навредила себе.

— Боуден. Мне больно каждый день. Такова моя жизнь. Я умею с этим справляться. Знаю свои пределы. Иногда стоит их переступить. Иногда нет. Но ты должен позволить мне решать самой.

Я прикусил щеку изнутри.

— Я лишь говорю, что могу помочь.

— И я позволяю. Ты несешь собаку, корм и фотоаппарат. Этого достаточно.

— Ладно.

Она вопросительно приподняла бровь.

— Ты знаешь, с чем способна справиться.

— Спасибо.

Лейкен привстала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

Клянусь, место ее поцелуя обожгло. Жар не исчез, пока мы собирали вещи. Не остыл и тогда, когда спустились вниз и вышли на улицу. Даже ледяной воздух не смог его приглушить.

Пичес радостно залаяла, едва учуяла Гизмо. Лейкен сняла с него колеса и посадила на заднее сиденье.

— Он обойдется без своей автолюльки? — спросил я.

— У меня все предусмотрено.

Она пристегнула короткий ремень к его шлейке, а затем защелкнула в замке безопасности. Пичес ткнулась в нее носом, пытаясь добраться до Гизмо. Лейкен рассмеялась, и этот звук пронзил меня насквозь.

— Все, теперь он полностью твой.

Собаки облизали друг друга, а потом свернулись вместе клубком. Я улыбнулся.

— Кажется, они будут счастливы.

— Еще бы.

Она закрыла дверь, но остановилась, прежде чем сесть в машину.

— Ты точно хочешь провести со мной взаперти несколько дней?

Я наклонился, заправил ей за ухо выбившуюся прядь и задержал ладонь на ее шее.

— Никогда в жизни ни в чем не был так уверен.

Я заметил, как у нее перехватило дыхание, и не смог сдержать улыбку. Увидев ее, Лейкен нахмурилась.

— Не обязательно так самодовольно улыбаться.

Я расплылся в еще более широкой улыбке.

— Мне нравится знать, что я на тебя действую.

Она пробормотала себе под нос что-то о том, что я слишком хорош собой, и забралась в машину.

Я обошел автомобиль и сел за руль.

— Не переживай. Я использую свои способности только во благо.

Лейкен закатила глаза.

— Самодовольный.

— Уверенный в себе.

— Одно и то же.

Я выехал с парковки и направился к горам. Мы слушали радио, пока еще ловил сигнал, переключаясь между кантри и роком. Когда последняя станция сменилась шипением, Лейкен выключила музыку.

— Обожаю эти места.

Я взглянул на нее. Она смотрела на заснеженные вершины.

— Здесь невероятно. Понимаешь, насколько мал по сравнению со всем миром.

— И это я тоже люблю.

Сработал сигнал полного привода, когда снега стало больше. Я сосредоточился на дороге, ведя машину по изгибам и поворотам. Дорога сузилась, лес на некоторое время сомкнулся вокруг нас. Потом деревья расступились, открывая вид на домик.

Он был небольшим, но безупречно спроектированным. С бревенчатыми стенами и красной входной дверью среди снега выглядел как рождественская открытка.

— Он идеален, — прошептала Лейкен.

Она почти прижалась лицом к стеклу.

— И здесь миллион фонов, которые мне не терпится использовать для фотографий.

— А мне не терпится побыть помощником.

— Еще пожалеешь об этих словах, когда пальцы на ногах замерзнут.

Я остановился перед домом и заглушил двигатель.

— Я крепкий.

Ее губы дрогнули.

— Ты уже признался, что избалованный актер.

— Разве нельзя быть и тем и другим?

— Наверное, почему бы и нет.

— Отлично.

Я открыл дверь.

— Пойдем осмотримся.

Мы велели собакам оставаться на месте и направились к дому. Снег скрыл дорожку и ступени, но крыльцо оставалось сухим. Я достал ключи, которые дал мне Хейз, отпер дверь и потянул ее на себя.

Внутри нас встретило слабое тепло. Скорее всего, температура была выставлена ровно настолько, чтобы не замерзли трубы. Гостиная занимала одно большое помещение. Между окнами возвышался массивный каменный камин. Здесь стояли удобный на вид диван, пара глубоких кресел и книжные шкафы с потрепанными книгами.

Лейкен уже направлялась к полкам.

— Я так давно не читала целую книгу за несколько дней.

— Самое время.

Я уже видел нас здесь, свернувшимися на диване. Лейкен читает, а я просто смотрю на нее.

Она достала с полки роман Стивена Кинга.

— Я никогда не читаю ужасы, когда остаюсь дома одна. Но ты будешь в соседней комнате, так что сейчас идеальный момент.

Я не хотел спать в разных комнатах. Хотел чувствовать рядом ее тело. Никогда не спал лучше, чем в те две ночи, когда мы засыпали вместе на моем диване. Но давить на нее тоже не собирался. Поэтому лишь улыбнулся.

— Можешь разбудить меня в любое время. Я прогоню всех чудовищ.

Я перевернулась на спину. Сквозь занавешенное окно едва пробивался свет. Кровать казалась холодной. Не потому, что отопление работало слабо. Просто рядом мог быть жар Боудена. Его тепло могло всю ночь ласкать мою кожу. Но вместо этого я легла одна. Компанию мне составлял лишь Стивен Кинг. Даже Гизмо меня бросил, устроившись на собачьей лежанке рядом с Пичес.

Я спустила ноги с кровати, встала и подошла к окну. Отдернув штору, я изумленно открыла рот. Моих прекрасных гор больше не было видно. Вершины скрывали густые серые облака, а снег несся плотными потоками. Землю, вчера лишь слегка припорошенную, теперь полностью укрыло белым покрывалом.

Я поспешила из спальни.

— Боуден?

Он, пошатываясь, вышел из своей комнаты и потер глаза.

— Ты в порядке?

— Ты проверял прогноз погоды перед тем, как мы вчера уехали?

Он кивнул.

— Сегодня обещали небольшой снег. Завтра солнце.

Я схватила его за руку и потянула к входной двери. Стоило ее открыть, как на нас обрушился порыв ледяного воздуха.

— По-моему, это не небольшой снег.

Намело уже не меньше полуметра, и снег продолжал быстро прибывать. Глаза Боудена округлились.

— Черт. Мы отсюда не выедем.

— Ты говорил, домик нашел Хейз?

— Да. Он принадлежит его другу.

— Хейз знает, что мы здесь. Когда снег прекратится, он пришлет снегоуборочную машину.

Позвонить все равно было невозможно. Связи здесь не было совсем. Я шагнула внутрь и закрыла дверь.

— Надеюсь, ты привез достаточно еды на случай, если мы застрянем.

Боуден ухмыльнулся.

— Ты с кем разговариваешь?

— И о чем я только думала? На кухне наверняка хватит запасов, чтобы пережить ядерную войну.

Он пожал плечами.

— Лучше перестраховаться.

Я подошла к лежанке и пристегнула Гизмо колеса.

— Ты нигде не видел лопату? Гизмо утонет в таком снегу, если не расчистить ему дорожку.

— В прихожей есть. Я сам.

Он уже направлялся к маленькой кладовой у входа. Я пошла следом, накинула куртку и сунула ноги в зимние сапоги прямо в носках. Боуден сделал то же самое и вышел наружу.

Я последовала за ним, прижав Гизмо к груди. Ветер ударил нам навстречу, и Боуден разразился ругательствами.

— В Лос-Анджелесе такой погоды почти не бывает, да?

Он быстро расчистил для Гизмо небольшой участок.

— Точно не бывает.

Я опустила своего маленького монстра на землю, и он поспешил сделать свои дела. Гизмо знал: в снегу нужно двигаться быстро. Пичес побежала следом и тоже не стала задерживаться.

— Не думаю, что Пичес когда-нибудь двигалась так быстро. Обычно она обнюхивает все на свете.

— Она не глупая. Здесь чертовски холодно.

Я поспешила поднять Гизмо, и мы направились обратно к домику.

Боуден прислонил лопату к стене, понимая, что она еще понадобится. Едва мы вошли, как сразу сняли зимние вещи. Боуден направился к камину.

— По крайней мере, дров у нас полно.

На заднем крыльце лежали целые ряды поленьев. Их хватило бы на несколько недель. Когда огонь разгорелся, Боуден снова поднялся.

— И чем занимаются во время метели?

Я улыбнулась.

— Нам нужны горячий шоколад и настольные игры.