— То что надо. Спасибо. — Я соскользнула со стула, и спину тут же прострелило. Ноги тоже были не в восторге. Жгучая нервная боль расползлась по коже и впилась в плоть.

Боуден пошел за мной к раковине, неся наши чашки.

— Замороженную пиццу я готовлю не хуже лучших.

— На этом мои кулинарные способности тоже заканчиваются.

— Черт. А я надеялся, что ты настоящий мастер.

Я покачала головой, ополаскивая тарелки.

— Прости, что разочаровала. Зато бутерброды у меня получаются потрясающие.

— А я отлично разбираюсь в бутербродах.

Я рассмеялась.

— Это просьба?

Боуден посмотрел на меня щенячьими глазами.

— Сжалься надо мной. Я здесь питаюсь одними замороженными блюдами.

— Ладно. Сделаю тебе бутерброд. И Адди просила пригласить тебя на ужин.

— Кто такая Адди?

— Моя подруга. Она замужем за братом Хейза, Беккетом. У нее золотое сердце. Когда она узнала, что ты в городе и никого здесь не знаешь, решила непременно устроить тебе теплый прием.

Я внимательно следила за реакцией Боудена, ожидая, что он насторожится из-за местных, пытающихся влезть в его жизнь. Но вместо этого его лицо озарила улыбка.

— Ты рассказываешь обо мне друзьям?

Я закатила глаза.

— Только не возомни о себе слишком много. Эв видела, как ты ехал через город. С этого все и началось.

— Ну конечно.

Я шлепнула Боудена кухонным полотенцем.

— Твоим самомнением кто-то должен заняться. Еще немного — и у тебя случится кровоизлияние в мозг.

— Я с удовольствием поужинаю с твоими друзьями. Просто скажи где и когда.

Я подавила желание поежиться.

— Спрошу у Адди.

Я наклонилась, чтобы поставить тарелку в посудомоечную машину, и спину свело. Тарелка выскользнула из рук и с грохотом упала внутрь.

Боуден мгновенно оказался рядом и помог мне выпрямиться.

— Что случилось? Спина?

Я кивнула. На глаза навернулись слезы.

— Стулья без спинки не всегда мне подходят.

Он сердито посмотрел на меня.

— Почему ты ничего не сказала? Мы могли поесть за обеденным столом.

— Я думала, все будет нормально. Мы же сидели недолго.

— Но у тебя был тяжелый день, и спина уже болела.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не сорваться на Боудена.

— Иногда мне не хочется, чтобы все вокруг подстраивались из-за того, что мое тело не способно на то же, что ваши.

— Сесть за стол вместо стойки — это едва ли жертва. — Он повел меня к огромному дивану в гостиной. Тот был почти шириной с двуспальную кровать. — Садись.

— Перестань мной командовать.

— Перестану, когда сядешь.

Я сердито посмотрела на Боудена и опустилась на диван, но не смогла сдержать болезненную гримасу.

Он сел рядом.

— Есть какое-нибудь лекарство, которое ты можешь принять?

— Не совсем. Сильные таблетки я принимаю только в особых случаях, когда приходится часами стоять на ногах.

— Например, на открытии выставки.

Я кивнула.

— В остальное время просто терплю.

Я давно заключила с собой такую сделку и собиралась держать слово.

— На что это похоже?

Я резко посмотрела на Боудена. Никто прежде об этом не спрашивал. Кроме врачей, конечно. Люди интересовались, больно ли мне, но не пытались понять, как именно. Потому что не хотели знать, сколькими способами собственное тело способно тебя предать.

Впервые за много лет я попыталась описать ощущения словами.

— В спине словно ступка с пестиком. Будто кто-то перемалывает мышцы и кости. Иногда начинаются судороги или спазмы, как сейчас. И телу нужно время, чтобы успокоиться. Понять, что мы не готовимся к бою.

— Дело не только в спине.

Это прозвучало не как вопрос, но я все равно покачала головой.

— В ногах бывает сильная нервная боль. Кажется, будто они горят. Обычно помогает ледяная ванна, если мне удается дотащить пакет со льдом до ванной.

На челюсти Боудена заходили желваки.

— Сейчас тоже болит?

Я медленно кивнула.

— Не слишком сильно.

Он поднялся.

— Оставайся здесь. У меня есть идея.

Боуден исчез в коридоре, который, как я предполагала, вел к спальням. Не нужно было быть гением, чтобы понять: он из тех, кто все пытается исправить. Видит чужую боль и сразу хочет от нее избавить. Я уже встречала таких людей. Проблема в том, что они ужасно злятся, когда понимают: тебя исправить невозможно.

Боуден вернулся с огромной спортивной сумкой на плече.

Я приподняла брови.

— Если ты думаешь, что хоккей поможет от боли, меня тревожит источник твоих медицинских советов.

Он усмехнулся и поставил сумку на журнальный столик передо мной.

— Никакого хоккея. Обещаю.

Он достал нечто похожее на высокие сапоги или черные гипсовые накладки.

— Что это?

— Они действуют примерно как ледяные компрессы или ванна со льдом. Я использую их для восстановления, когда готовлюсь к роли.

Я наблюдала, как он подключает устройство.

— Ты сейчас к чему-то готовишься?

— Вообще-то должен. Только не говори тренеру, что я отлыниваю.

— Тому самому, который доводит тебя до слез?

— Именно ему.

Боуден подошел к дивану и сел. Поднял мою ногу себе на колени. Его пальцы ловко развязали шнурки ботинка и стянули его. Потом он проделал то же самое со вторым.

Боуден взял одну из черных накладок и натянул ее мне на ногу. Костяшки его пальцев скользнули по бедру поверх джинсов, и у меня перехватило дыхание.

Его взгляд встретился с моим. Золотистые искры в карих с зеленью глазах вспыхнули ярче.

— Больно?

Я покачала головой.

— Нет.

Слово прозвучало едва слышно.

Он натянул вторую накладку на другую ногу. Прикосновение его пальцев к бедру оказалось почти невыносимым. Мне отчаянно хотелось заерзать. Или, что еще хуже, самой потянуться за новым прикосновением.

Боуден взял пульт и повернул несколько регуляторов.

— Скоро почувствуешь холод.

Я уже чувствовала. Холод проникал в ноги, и жгучая боль постепенно отступала. Иногда мне приходилось часами лежать в ледяной ванне ради того же эффекта. Я дрожала всем телом, но все равно терпела ради малейшего облегчения. А теперь мерзли только ноги.

Я смотрела на накладки, чувствуя, как щиплет глаза. Такой простой жест заботы. Простое желание хоть немного уменьшить мою боль.

Я заставила себя поднять взгляд на Боудена.

— Помогает.

Он просиял.

— Я рад. — Боуден взял со столика пульт от телевизора. — Посмотрим фильм? У меня лишь одно правило: никаких мюзиклов.

Мои губы дрогнули.

— А я смотрю только их.

Боуден резко повернул голову ко мне. На лице мелькнула настоящая паника.

Я расхохоталась.

— Я совершенно не умею танцевать. А если запою, у тебя, скорее всего, пойдет кровь из ушей.

— Это было жестоко.

— Кто-то же должен держать тебя в напряжении.

Его взгляд опустился к моим губам.

— Кажется, ты способна на это даже во сне.

Я проснулась от жара. Такого сильного, что мне снилось, будто я лежу на прогретом солнцем песке прекрасного пляжа. Но поверхность подо мной была тверже. Я медленно открыла глаза.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Незнакомый домик. Мужская грудь. Ровное дыхание.

Черт. На фоне тихо работал телевизор, а в окно проникали первые солнечные лучи. Видимо, где-то между первой и второй частями «Железного человека» мы уснули. Только я пошла еще дальше и всем телом прижалась к Боудену. Какой стыд.

Теперь нужно было выбраться из его объятий так, чтобы он ничего не заметил. Я глубоко вдохнула и повернулась на бок.

Рука Боудена крепче обхватила меня.

— Не двигайся. Здесь холодно, а ты как моя личная электрогрелка.

— Ты не спишь? — пискнула я.

Он улыбнулся, прижавшись лицом к моим волосам.