— Мне нравится ход твоих мыслей.

Лейкен подвела меня к знакомой незнакомке.

— А это Шайло, последняя из клана Истонов. Шай, это Боуден.

Женщина не встала и не протянула руки. Лишь слегка склонила голову в знак приветствия.

— Рада познакомиться.

— Я тоже.

Я присел, чтобы поздороваться с великолепным псом.

— Он твой?

Шайло покачала головой.

— Кода принадлежит Хейзу.

— Рад знакомству, Кода.

Я почесал его за ушами.

— Будешь пиво? — крикнул Беккет.

Я выпрямился и вернулся к остальным у острова.

— Не откажусь.

— А ты? — спросил он Лейкен.

Она покачала головой.

— Газировку, если есть.

— Дай ей вишневую колу, — распорядилась Адди.

Губы Беккета дрогнули.

— Ее любимый наркотик.

— Только сейчас мне можно одну в день.

Адди погладила живот.

— Как только этот малыш родится, выпью минимум три.

Эверли рассмеялась и провела ладонью по ее спине.

— Принесу в больницу охлажденную упаковку из шести банок.

Адди просияла.

— Ты лучшая кузина на свете.

Мы увлеклись разговорами ни о чем серьезном. Никто не упомянул, что Хейза нет, потому что он все еще ищет пропавшую женщину. Мы не говорили о стрельбе или возможных убийствах. Мы смеялись и ели, а я все сильнее влюблялся в друзей Лейкен. Они не притворялись. Не делали вид, будто я не актер, но и не придавали этому особого значения.

Калдер и Беккет вдоволь надо мной подшучивали, а Хэдли засыпала всевозможными случайными вопросами о других актерах, с которыми я работал. Но в основном они хотели узнать именно меня. Чем я увлекаюсь. Как оказался в Вулф-Гэп. Мы говорили о городе.

Когда я упомянул, что уже разговаривал с риелтором, глаза Лейкен вспыхнули. Пожалуй, момент был подходящий, чтобы посвятить ее в эту небольшую подробность. Все за столом наперебой советовали районы, которые мне стоило посмотреть. Только Шайло за весь ужин не произнесла ни слова.

Таинственная женщина вызывала у меня любопытство, и я хотел расспросить о ней Лейкен при первой же возможности.

Когда мы убирали со стола, телефон завибрировал в кармане. Голосовое сообщение от отца. Видимо, я слишком увлекся разговором и пропустил его звонок.

Я поцеловал Лейкен в висок.

— Это отец. Мне нужно быстро прослушать.

— Конечно. Не торопись.

Я кивнул и вышел на заднюю веранду. Воздух обжег кожу, но после сытного итальянского ужина холод был приятен. Я поднес телефон к уху и включил сообщение.

— Привет, Бо. Я поговорил с частным детективом. У него ничего нет. Илай словно сквозь землю провалился. Мне так жаль, что он заставляет тебя через это проходить.

Голос отца дрогнул, а вместе с ним разбилось и мое сердце. Я мог убить брата за то, через что он заставлял проходить наших родителей. Не говоря уже о том, что он сделал с Лейкен.

— Я сегодня рано лягу, но давай созвонимся завтра. Люблю тебя.

Сообщение закончилось. Отец звучал таким уставшим. Это была усталость до самых костей. Не от недосыпа, а от многолетней боли.

Хлопнула задняя дверь, и я обернулся. Появилась Шайло, рядом шел Кода.

— Привет, — сказал я, пытаясь отогнать мысли об отце и Илае.

— Пожалуйста, никому не говори, что видел меня у Рэмси.

Интересно. Почему наблюдение за тем, как кто-то работает с лошадьми, требовалось хранить в тайне, я понятия не имел.

— Я не скрываю секретов от Лейкен.

Ее взгляд слегка ожесточился.

— Ладно, — процедила она. — Только больше никому не говори. Не хочу, чтобы все совали нос в мои дела.

За весь вечер это было самое длинное из сказанного ею.

— Я до сих пор никому не рассказал и не собираюсь начинать.

Шайло резко дернула головой, словно кивнула, и направилась к дому. Она едва не столкнулась с Лейкен, но в последний момент увернулась. Взгляд Лейкен метнулся от меня к Шайло и обратно.

— Что это было?

Я проводил Шайло взглядом, пока она не скрылась за углом.

— Понятия не имею.

Ладонь Боудена скользила вверх и вниз по моему позвоночнику, пока я лежала, раскинувшись у него на груди.

— Мне нравятся твои друзья.

— Я рада. Они хорошие люди.

— Хороших людей бывает трудно встретить.

— Наверное, в Лос-Анджелесе еще труднее. Постоянно гадаешь, хотят ли они дружить с тобой искренне или им что-то нужно.

Его пальцы на мгновение замерли, а затем снова начали двигаться.

— Тут ты права. Настоящих друзей за всю жизнь я могу пересчитать по пальцам одной руки.

Мне стало невыносимо грустно за Боудена. За эти годы мне тоже немало досталось, но я всегда знала, что в моей жизни есть люди, которым я небезразлична.

— Сегодня за ужином все были с тобой абсолютно искренни.

Боуден приподнял мое лицо, заставляя посмотреть на него.

— Я знаю. Чувствовал это весь вечер.

Я поцеловала внутреннюю сторону его руки.

— Я рада.

Он несколько мгновений смотрел на меня, но словно не видел. Взгляд расфокусировался, будто он пытался что-то решить.

— Можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Это останется между нами?

Я внимательно изучила мужчину подо мной. Четкие линии лица, щетину на подбородке, глубокие, одухотворенные глаза.

— Если ты не собираешься признаться, что ты серийный убийца или замышляешь свергнуть правительство, я сохраню тайну.

Его губы изогнулись.

— Может, однажды я захочу стать королем…

Я фыркнула и поцеловала его под подбородком.

— Разумеется, захочешь. Ладно, спрашивай.

— Что случилось с Шайло?

Я едва заметно напряглась. В какой-то момент я начала защищать Шайло, стараясь оградить ее от чужого любопытства и назойливых вопросов. Но Боуден спрашивал не из праздного интереса. У него была причина.

— Ее похитили, когда мы учились в пятом классе.

Все мышцы подо мной напряглись.

— Но ее нашли.

— Ее спасла Эв. Отец Эверли страдал тяжелыми бредовыми расстройствами. Он похитил Шайло и утверждал, что спас ее от злой семьи. Прошло несколько дней, а он так и не отпускал ее. Тогда Эв ночью проехала верхом несколько километров до города и рассказала все шерифу.

Боуден медленно выдохнул. Я даже не заметила, что все это время он задерживал дыхание.

— Не представляю, через что им пришлось пройти. Их семья казалась такой…

— Идеальной? — закончила я за него.

Он кивнул.

— Но, наверное, идеальных семей не бывает.

Я стала выводить круги на его груди.

— Нет, думаю, это невозможно. Но Истоны любят друг друга. И Эв с Адди они любят так, словно те всегда были частью семьи.

— И тебя тоже любят.

— Наверное.

Хотя я присоединилась к их компании позже остальных, они сразу приняли меня с распростертыми объятиями.

Я посмотрела на Боудена.

— Почему ты спросил?

Он сжал челюсти.

— Она иногда приходит сюда.

Я села, и простыня соскользнула мне на талию.

— Шай приходит сюда? К Рэмси?

Боуден кивнул.

— Я видел ее уже несколько раз. Она сидит на холме и наблюдает, как Рэмси работает с лошадьми. Ни разу не видел, чтобы она разговаривала с ним или с кем-то еще. Просто сидит рядом с его волкопсом и смотрит.

Я прикусила уголок нижней губы. Шайло всегда любила животных, особенно лошадей. Но вряд ли ее семья обрадовалась бы, узнав, что она бывает на этом ранчо. Рэмси сняли все обвинения, однако назвать его грубоватым было бы сильным преуменьшением. Он не раз дрался в местных барах, а теперь почти ни с кем не общался.

— Когда она приходит, с ней все в порядке?

Боуден накрутил на палец прядь моих волос.

— У меня такое чувство, что с ней никогда не бывает до конца все в порядке. Учитывая то, через что она прошла, это понятно.

Грудь сжалась, когда я представила Шайло. День, когда она наконец вернулась в школу. Все пялились на нее в коридоре, и я заметила, как дрожали ее руки. Она знала, что значит, когда одно событие переворачивает всю жизнь. Одно мгновение — и ты уже никогда не станешь прежней. Возможно, Рэмси тоже это понимал.