Я направил машину к нему. Остановился на импровизированной площадке перед зданием и заглушил двигатель. Выйдя, обошел пикап и открыл пассажирскую дверь. Пичес спрыгнула и принялась все обнюхивать. Она задрожала всем телом, уставившись на деревья за домиком.

Из-за них вышел мужчина. Рядом с ним шел зверь, которого иначе как огромным чудовищем назвать было невозможно.

— Стоять, — приказал я Пичес.

Она завиляла всем телом.

— Гейнс ничего не говорил о собаке, — произнес мужчина, который, судя по всему, и был Рэмси.

— Мне стоит бояться, что твой пес ее сожрет?

Рэмси нахмурился.

— Кай нормально относится к животным. Это людям он не доверяет.

— Кто он вообще? — не удержался я.

У пса была густая шерсть, в которой смешались разные оттенки серого. Но сильнее всего поражали ледяные голубые глаза.

— Гибрид волка и собаки.

— Волка?

— Если тебя это не устраивает, можешь жить в другом месте.

Я поднял руку.

— Никаких проблем. Просто раньше таких не видел.

Рэмси лишь хмыкнул и бросил мне связку ключей.

— Это от домика. И брелок от ворот. Никаких гостей сюда не приводи. Приведешь — вылетишь.

Он развернулся и пошел прочь.

— Подожди. Когда ты работаешь с лошадьми?

Рэмси обернулся. На его щеке дернулся мускул.

— Вскоре после рассвета. Так что выспись хорошенько, кинозвезда.

Я проглотил колкость, которая уже вертелась на языке, и просто кивнул.

— Увидимся.

Рэмси скрылся среди деревьев.

— Похоже, придется немного постараться, чтобы ему понравиться.

Пичес жалобно заскулила, словно хотела побежать следом.

— Прости, приятель. Ты застряла со мной.

Я поднялся по ступеням на маленькое крыльцо и обернулся, осматривая новые владения. От открывшегося вида перехватило дыхание. Поля перетекали в леса, а те — в покрытые снегом скалистые горы. Вершины казались такими огромными, что напоминали, насколько я ничтожен перед всем этим. И насколько малы мои проблемы на их фоне.

Здесь можно было потеряться на несколько месяцев.

И, возможно, снова найти часть себя.

— Лейкен, ты прекрасно выглядишь. — Кей крепко меня обняла.

Я позволила ее теплу и знакомому аромату лаванды окутать меня.

— Ты тоже.

Она отпустила меня. Рука у нее дрожала, когда она разглаживала на платье несуществующие складки.

— В последнее время мне редко выпадает повод нарядиться. — Кей оглядела помещение. Ее взгляд скользнул мимо заполнявших его людей к самой обстановке. — Хорошо получилось, правда?

Я проследила за ее взглядом. Ряды книжных стеллажей, большие столы для занятий, удобные кресла и диваны, даже несколько компьютеров.

— Ему бы здесь понравилось. Так и вижу, как он устраивается на одном из этих диванов с книгой про битвы с пришельцами.

— Это было бы одним из его любимых мест. Но только если бы ты сидела рядом.

Глаза Кей наполнились слезами, и меня охватила паника. Воспоминания с ней требовали осторожности. Можно было заглянуть в прошлое, но нельзя было задерживаться там надолго. Иначе Кей могла потеряться в нем и не захотеть возвращаться к нам.

Я сжала ее руки, возвращая внимание ко мне.

— Ты делаешь прекрасное дело. Столько детей смогут пользоваться этим местом.

Она судорожно вдохнула.

— Смогут, правда?

Я улыбнулась и поняла, что улыбка отразилась в глазах.

— Ты даришь им теплое, уютное место для учебы и работы над проектами. Благодаря ему библиотека и весь город станут лучше.

— Ты тоже им его даришь. Это крыло придумала ты.

Я отмахнулась. Когда Кей предложила мне войти в правление Фонда Джейса Грейнджера, я сразу согласилась. Но обычно старалась держаться в тени.

— Я лишь предложила сделать что-нибудь связанное с книгами и чтением. А ты превратила эту мысль в целый проект.

Она широко улыбнулась.

— Ты же знаешь, что составлять планы — мой язык любви.

Я тоже улыбнулась, вспомнив бесчисленные моменты. Продуманные до мелочей дни рождения, поиски сокровищ в последний день учебы, ночевки с палатками на заднем дворе.

— Рядом с тобой военный стратег выглядит дилетантом.

— Еще бы. — Она подняла голову, услышав свое имя. — Это Кэри. Мне стоит поблагодарить его за пожертвование на проект.

Я махнула рукой, прогоняя ее.

— Иди. Потом еще поговорим.

Она снова обняла меня.

— Люблю тебя, Лейкен.

Горло обожгло.

— Я тебя тоже.

Я наблюдала, как она разговаривает с Кэри, желая убедиться, что с ней все хорошо. Что она держится. За одно мгновение Кей могла превратиться из несгибаемой в хрупкую, словно яичная скорлупа. Но сегодня вечером она выглядела спокойной. Я наконец выдохнула.

Через несколько секунд меня уже втянули в светскую беседу. Один дальний знакомый сменял другого. Я терпеть не могла такие разговоры. Поверхностная болтовня не давала ни малейшего представления о том, с кем ты говоришь.

Люди мне нравились. Я находила их бесконечно интересными. Но только не в таких обстоятельствах. Мне нужна была искренняя, неприкрытая правда. Та, что могла напугать или утешить. Заставить почувствовать себя уязвимой и одновременно понятой.

Я извинилась перед очередным собеседником и повернулась к бару, но налетела на другого гостя.

— Простите, я не…

Слова оборвались, когда передо мной оказалось лицо Лисбет. Ее клубнично-светлые волосы стали почти рыжими с нашей последней встречи.

— Лейкен.

Ее улыбка выглядела натянутой. Фальшивой.

— Как ты?

Вопрос вырвался хриплым карканьем.

— Хорошо. Много работы. В конторе сейчас сумасшедший дом.

— Мило с твоей стороны, что ты пришла.

Десять лет. Целая жизнь и одновременно один короткий миг. Когда-то она и Мариса были моими лучшими подругами. Теперь в лучшем случае мы стали знакомыми. Возможно, Лисбет еще считала меня знакомой. А Мариса? Она наверняка воспринимала меня куда хуже.

— Так было правильно. Ради Кей и Чипа, — произнесла Лисбет, и ее голос дрогнул.

Я сглотнула, словно это могло избавить меня от комка в горле.

— Ты разговаривала с Марисой?

— Только один раз после похорон Скотта.

Я переступила с ноги на ногу, пытаясь ослабить нарастающее напряжение в пояснице. Будто крошечные ледяные иглы впивались в позвоночник. Я заставила себя сосредоточиться на Лисбет.

— Как она?

— А ты как думаешь? Она разбита.

Меня кольнуло чувство вины. Последние слова, которые Мариса швырнула мне в лицо, были жестокими. Но мне следовало настойчивее попытаться преодолеть пропасть между нами. Мы все страдали и справлялись как умели после пережитого.

— Я ей позвоню.

— Не уверена, что это хорошая идея.

Телефон Лисбет завибрировал, и она достала его из сумочки.

— Мне пора. Еще увидимся, Лейкен.

Она ушла, не сказав больше ни слова. Женщина, которая когда-то была одной из моих самых близких подруг. Возможно, теперь мы даже не знакомые. Возможно, мы и правда стали чужими.

Стены словно начали сдвигаться, а по телу разлился жар. Я пробиралась сквозь толпу. Людей было не так уж много. Каждое лицо я в той или иной степени знала. И все же в зале стало нечем дышать.

Я подошла к бару.

— Воду со льдом, пожалуйста.

Бармен подмигнул мне.

— Уверены, что не хотите чего-нибудь покрепче?

— Только воду.

Его улыбка слегка померкла, но он наполнил стакан льдом и водой.

— Держите.

— Спасибо.

Я быстро оглядела зал и направилась в почти пустой угол. Спина пульсировала от боли, когда я осторожно опустилась на стул. За сегодня я слишком долго провела на ногах. Сделав глоток, я растерла напряженные мышцы.

Я на мгновение закрыла глаза, позволяя холодной воде успокоить горло. Представила, как она спускается ниже, к самому центру мучительной боли, сжимавшей позвоночник. Три операции, а врачи так и не нашли способа ее облегчить. После последней стало только хуже. Тогда я поклялась больше никому не позволять разрезать меня.