Мариса подавилась смехом.

— Пожалуй, ты права.

Как давно я не слышала смех подруги? Честно говоря, не помнила. Еще до аварии?

— Прости, Мариса. Ненавижу себя за то, что позволила всему зайти так далеко.

Она напряглась, а взгляд стал жестким.

— Я говорила тебе, что Скотт не покончил с собой.

— Я никогда не утверждала обратного. Случайные передозировки происходят постоянно.

— Это тоже не было случайностью. Теперь мы знаем.

Я обхватила кружку ладонями, пытаясь прогнать пробравшийся внутрь холод.

— Ты говорила с Хейзом? Он уверен?

Губы Марисы сжались в тонкую линию.

— Говорит, что все еще разбирается. Но я знала Скотта. Он бы так не поступил. Он понимал, как сильно нас сломала смерть Джейса. Он не стал бы так безрассудно рисковать жизнью.

Но он рисковал. Каждый раз, когда снова выбирал наркотики вместо помощи, о которой умоляла Мариса. Только теперь это уже не имело значения.

— Мне так жаль, что ты его потеряла.

Мы обе состояли в клубе, куда никто не подавал заявку. И для нее я меньше всего хотела такой судьбы.

Глаза Марисы вспыхнули.

— Хватит меня успокаивать.

— Я не…

— Ты ничего не знала о Скотте.

Может, и правда. Возможно, никто из нас не знал друг друга так хорошо, как нам казалось.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Я не собираюсь с тобой спорить. Я не знаю, что произошло. Знаю только, что мы потеряли четверых друзей. Четверых. Я не хочу потерять еще кого-то. Нам нужно быть осторожнее. И по возможности поддерживать друг друга.

Мариса повернулась к фотографии, прислоненной к стене. На ней был пожилой мужчина, чье лицо избороздило горе.

— Думаю, уже поздно. Мы больше не те, кем были тогда. Я тебя совсем не знаю.

— Можешь узнать.

Я протянула руку.

— Я Лейкен.

Мариса несколько долгих мгновений смотрела на мою ладонь, а потом отступила. В ее глазах заблестели слезы.

— Прости. Я не могу. Слишком тяжело.

И с этими словами она исчезла за задней дверью — как и все, кого я потеряла до нее.

Я припарковался перед галереей. Заглушив двигатель, несколько мгновений просто наблюдал. Лейкен разговаривала с незнакомой мне парой. Ее губы изгибались в улыбке, но та казалась фальшивой. Даже с десяти метров я видел напряженные складки у ее рта. Не мог понять, вызваны они физической или душевной болью.

Пара пожала Лейкен руку и вышла из галереи, пока я выбирался из машины. Я еще раз проверил, что окно приоткрыто. Но Пичес даже не пошевелилась, когда я закрыл дверь. Продолжила мирно похрапывать. Направляясь ко входу, я не сводил глаз с Лейкен.

При звоне колокольчика она обернулась с натянутой улыбкой. Но, увидев меня, тут же перестала улыбаться. От этого простого жеста внутри меня что-то отпустило. Рядом со мной Лейкен больше не притворялась.

Я пересек зал, и мои шаги эхом разнеслись по полированному бетонному полу. Притянул ее к себе.

— Что случилось?

— Долгий день. Пришла подруга, которая попала в ту аварию вместе со мной. Разговор оказался непростым. Перед следующим открытием нужно многое уладить. Посетители постоянно заходят. Я просто ужасно устала.

Лейкен подалась вперед и опустила голову мне на грудь.

Она опиралась на меня. Тянулась ко мне. Искала утешения. Это было чертовски приятно. Оставалось надеяться, что следующие слова все не испортят.

— Можешь собрать сумку?

Лейкен выпрямилась и несколько раз моргнула.

— Чтобы остаться на ночь?

— Я нашел домик, которым мы можем воспользоваться несколько дней. Он высоко в горах. Там можно отключиться от всего, пофотографировать и отдохнуть.

— Мне нужно работать…

— Я поговорил с Джилли и Адди. Они тебя подменят.

Ее рот приоткрылся.

— Ты поговорил с Джилли и Адди?

Уголок моих губ дернулся вверх.

— Я умею пользоваться телефоном.

Лейкен нахмурилась.

— Я не это имела в виду. Знаешь, ты очень напористый.

Я уткнулся носом в ее шею, вдыхая неповторимый аромат Лейкен.

— Не напористый. Просто добиваюсь того, чего хочу.

— Избалованный.

Я улыбнулся, прижавшись к ее шее.

— Может, самую малость.

— Мне меньше всего стоит на это соглашаться.

— Почему?

Лейкен слегка отстранилась. Ее янтарные глаза светились.

— По миллиону причин.

В этих словах звучала такая боль. Такой страх, что я почти ощущал его кожей.

— Но ты все равно говоришь «да».

— Говорю.

Меня захлестнуло чувство победы. Я переплел свои пальцы с пальцами Лейкен.

— Мы будем двигаться так медленно, как ты захочешь. Но я чертовски рад, что ты решилась на первый шаг.

Она поджала губы.

— Мы едем прямо сейчас?

— Не дам тебе возможности передумать.

В ее глазах вспыхнуло возмущение.

— Поэтому ты ничего не сказал вчера вечером? Или когда вообще придумал этот план?

— Я не дурак.

Бормоча что-то о назойливых мужчинах, она направилась в глубь галереи. Поднявшись с лежанки, Гизмо звякнул жетонами. Увидев меня, он залаял и помчался навстречу.

Я наклонился и поднял его вместе с колесами.

— Не переживай. Твоя подружка в машине.

Он лизнул меня в лицо.

— У вас будет несколько дней, когда никто не помешает.

Лейкен начала подниматься по лестнице и жестом позвала меня за собой.

— Не уверена, что после этого мы сумеем их разлучить.

Я тоже не был уверен, что смогу оторваться от Лейкен. Чем больше времени проводил рядом, тем сильнее хотел еще. Она открыла дверь квартиры и вошла.

— Располагайся. Мне понадобится всего несколько минут, чтобы собраться.

— Там лежит снег, так что возьми теплые вещи.

Она устало улыбнулась.

— Я всю жизнь здесь живу. Знаю, что в горах лежит снег. Он не тает даже в разгар лета.

— Просто не хочу, чтобы ты ворчала из-за того, что отморозила свою милую попку.

Покачав головой, Лейкен направилась к спальной зоне. Но я не пропустил легкий румянец на ее щеках. Пока она собиралась, я рассматривал квартиру и гладил Гизмо. Стены были сплошь увешаны картинами. Пространство должно было казаться тесным. Давящим. Но этого не происходило. Наоборот, хотелось подойти ближе.

Само расположение работ было произведением искусства. Можно было отступить и воспринять все целиком. Или позволить взгляду переходить от одной работы к другой. Я знал, что некоторые фотографии сделала Лейкен. Здесь были и акварели. Масляные картины. Пастель. Под некоторыми стояли незнакомые мне имена. На других подписи отсутствовали вовсе.

Я совсем потерял счет времени. Лишь почувствовал, что рядом кто-то появился, пока рассматривал пастельный рисунок. На нем были изображены горы Вулф-Гэп. Над вершинами собирались зловещие тучи, закручиваясь от сдерживаемой ярости.

— Это нарисовала ты, да?

— Как ты понял?

— Здесь есть то же ощущение, что возникло у меня при взгляде на купленную фотографию. Та же сила, которая схватила меня за горло и заставила смотреть.

— Некоторым людям не нравится это ощущение.

Я повернулся к Лейкен.

— А мне нравится. Оно напоминает, что я жив. Заставляет не отводить взгляд от собственных чувств.

Она судорожно выдохнула.

— Когда ты говоришь о моих работах… будто произносишь именно то, что я больше всего хочу услышать.

— Я не пытаюсь тебя очаровать. Просто говорю правду.

— Спасибо.

В ту секунду мне отчаянно хотелось ее поцеловать. Завладеть ее губами. Раствориться в водовороте красок, который, я знал, мы создадим вдвоем. Вместо этого я заставил себя отвести взгляд и посмотрел на ее сумку.

— Готова?

На лице Лейкен мелькнуло разочарование.

— Если возьмешь корм Гизмо и сумку с фотоаппаратом, то да.

— Думаю, справлюсь.

Лейкен закинула сумку на плечо, и я заметил, как она едва заметно дернулась.

— Могу взять и это. Рук хватит.

Она взглянула на Гизмо, который счастливо дремал у меня на руках.