— Еще как не сплю.

Я завозилась в его объятиях.

— Утром тебе лучше так не делать.

Я замерла, почувствовав между нами нарастающее напряжение.

— Боуден…

— Ничего не могу поделать. Я только что проснулся, а в моих объятиях лежит потрясающая женщина.

Мои бедра сжались сами собой. Я поспешно откатилась от Боудена и свалилась с дивана, с трудом поднимаясь на ноги. Такая близость была слишком опасна для моего же блага.

— Мне пора.

Я оглядела комнату в поисках Гизмо. Пичес обнимала его на собачьей лежанке, а на мордочке малыша застыло выражение полнейшего блаженства.

Боуден сел.

— Останься. У меня есть четыре вида хлопьев и полно фруктов. Позавтракай со мной.

Я уставилась на сидевшего передо мной мужчину. Его каштановые волосы с выгоревшими на солнце прядями растрепались после сна, а карие с зеленцой глаза были полуприкрыты. Больше всего мне хотелось ответить «да». Нет, мне хотелось опуститься к нему на колени и потеряться вместе с ним в этом дне. Узнать, каково это — раствориться в волшебстве по имени Боуден Кавано.

— Мне нужно идти, — тихо сказала я.

Эта ложь раздирала грудь, царапая мышцы и кости.

Его лицо утратило часть очаровательной мальчишеской мягкости.

— Ладно.

Он взял со стола мой телефон и нажал несколько кнопок.

— Теперь у меня есть твой номер.

Боуден поднял на меня глаза.

— Я позвоню.

Это обещание звучало почти как угроза. Не зловещая. Скорее клятва, что он не собирается отступать.

Я сглотнула, кивнула и поспешила собрать вещи. Но у меня было чувство, что, как бы быстро я ни покинула дом Боудена, он уже проник под мою кожу.

И что еще хуже — в мое сердце.

Я удерживала два стакана кофе в одной руке, открывая дверь управления шерифа. Женщину за стойкой я не узнала, но она приветливо улыбнулась.

— Чем могу помочь?

— Хейз уже пришел? — Было чуть больше девяти, и я надеялась, что ответ будет положительным.

После очень холодного душа и попытки привести себя в порядок меня все еще потряхивало. Прошлой ночью я слишком хорошо спала, свернувшись рядом с Боуденом. Никаких кошмаров. Я не просыпалась от приступов боли. Только глубокий сон без сновидений.

— Сейчас узнаю, свободен ли он. Как вас зовут?

— Лейкен.

Женщина подняла трубку и тихо сказала несколько слов, вероятно, Хейзу.

— Он сейчас выйдет.

— Спасибо.

Я оглядела приемную. Строгая практичность сочеталась здесь с уютом горного домика. Но сколько бы я ни пыталась сосредоточиться на деталях, перед глазами возникало лицо Боудена. Пальцы так и чесались зарыться в его волосы. А когда я уезжала утром, в его взгляде мелькнула боль.

— Лейкен.

Я повернулась на голос Хейза и протянула ему один стакан.

— Я принесла кофе.

Он улыбнулся, забирая его.

— Откуда ты узнала, что сегодня мне понадобится несколько чашек?

— Я решила, что шерифу кофе много не бывает.

— Скажи это Эв. Она пытается ограничить меня двумя чашками в день.

Хейз жестом предложил следовать за ним.

— Это жестокое и необычное наказание. Возможно, тебе придется ее арестовать.

— Думаешь, ночь в камере заставит ее передумать?

Я покачала головой.

— Она слишком упрямая. Скорее всего, только сильнее вцепится в свое решение.

Хейз пропустил меня в кабинет.

— Наверное, ты права. Придется взять с коллег клятву молчания и пить весь кофе здесь.

Я рассмеялась.

— Она все равно каким-нибудь образом узнает.

— Черт, знаю, что ты права.

Он опустился в кресло за столом.

— Как ты держишься?

Я села и принялась теребить крышку стакана.

— Нормально. Ты говорил с Марисой и Айзеком?

Трое. Осталось всего трое. Как такое возможно? Столько жизней оборвалось слишком рано.

— С Марисой связался, но Айзека пока найти не удалось. Думаю, он уехал по работе.

Меня кольнула вина. Я даже не знала, чем сейчас занимается Айзек. Я редко встречала его в городе, а если встречала, он бросал вежливое приветствие, как незнакомцу. Будто мы когда-то не были близкими друзьями. Будто не переживали вместе потерю человека, которого любили.

Живот свело.

— Надеюсь, с ним все в порядке.

— В нынешней ситуации лучше, что он уехал.

Я подцепила ногтем край крышки.

— Ты почти уверен, да?

Темно-синие глаза Хейза слегка потемнели.

— Что в этих смертях что-то не так?

Я кивнула.

— Сегодня утром пришли результаты токсикологии Лисбет. В ее организме обнаружили высокий уровень опиатов. Тех же, что нашли у Скотта после смерти. Результаты Митча будут через несколько дней.

Мои пальцы впились в подлокотник кресла.

— Лисбет не употребляла наркотики.

Хейз некоторое время молчал.

— Мы не всегда знаем, что происходит с людьми, когда никто не видит.

— Хейз, она бы не стала. Только не после всего, через что мы прошли. Она никогда не села бы за руль под воздействием наркотиков.

— У Скотта были проблемы с наркотиками. Это подтверждено документами. Я задерживал его не меньше двенадцати раз.

Я стиснула зубы.

— Ты хоть раз арестовывал его за вождение под воздействием?

— Нет. За это его не арестовывали.

— Потому что мы все прошли через ад из-за человека, который сел за руль под наркотиками. Никто из нас не поступил бы так. Ни один.

Хейз поднял обе руки, словно пытался успокоить дикого зверя.

— Тебе не нужно убеждать меня, что здесь что-то не сходится. Я согласен. Я занимаюсь этим, и за мной стоит все управление. Но причина может оказаться совсем другой. Я хочу, чтобы ты была готова и к этому.

— Я просто хочу, чтобы ты узнал правду.

Он пристально посмотрел на меня.

— Обещаю, Лейкен, я не остановлюсь, пока мы точно не узнаем, что произошло.

Но правду не всегда так легко найти. Мир не делился на черное и белое. Он состоял из оттенков серого, которые кружились и переплетались. Иногда правда пряталась под этими узлами. А иногда увидеть ее было невозможно.

Грохот в дверь заставил Пичес залиться бешеным лаем, хотя с лежанки она так и не поднялась. Я бросил на нее усталый взгляд.

— Отличная из тебя сторожевая собака.

Я подошел к двери и распахнул ее. Не успел произнести ни слова, как Рэмси ворвался внутрь.

— Я установил одно правило. Никаких гостей. Я не пускаю людей на свою землю. Для Гейнса сделал исключение, потому что он мне брат во всем, что действительно важно. Ты предал мое доверие. А теперь можешь убираться к черту.

У меня отвисла челюсть. Столько слов от Рэмси я еще никогда не слышал. Ярость исходила от него обжигающими волнами.

— Прости. Ты прав. Я нарушил твое правило. Нужно было тебе позвонить.

Не то чтобы у меня был его номер.

— Я не хочу, чтобы ты мне звонил. Я хочу, чтобы ты соблюдал установленные правила, а не приводил на мою землю очередных любовниц.

— У нее умер друг.

Рэмси замер.

— Что?

— У Лейкен за последнюю неделю погибли двое друзей. Шериф подозревает, что это могли быть не случайности. В выпускном классе они все попали в аварию. А теперь умирают один за другим.

Глаза Рэмси сузились.

— Я помню. Парень Грейнджеров.

— Тогда он был ее парнем. Лейкен получила травмы. Насчет остальных не знаю.

На челюсти Рэмси дернулся мускул.

— Она пострадала сильнее всех. Дольше всех пролежала в больнице.

При мысли о Лейкен, одинокой в больничной палате, грудь пронзила тупая боль. Получила ли она тогда необходимую поддержку? Судя по всему, семья не играла большой роли в ее жизни. А что насчет семьи Джейса?

— Прошлой ночью она была одна, и ей было плохо. Я не подумав привез ее сюда. Ей кто-то был нужен. Но мне следовало поехать к ней.

Рэмси пронзил меня взглядом.

— Шериф думает, что ее могут попытаться убить?