— Такой риск есть. Пока он сам не понимает, что происходит.

— Пусть остается здесь.

Теперь моя челюсть отвисла окончательно.

— Что?

— Скажи ей, что она может жить в твоем домике. — Его глаза сузились. — Но больше никого. Только Лейкен.

— Спасибо. Правда, не уверен, что она согласится.

Уголок его рта приподнялся.

— Пусти в ход свое знаменитое обаяние, кинозвезда. Уверен, ты сумеешь ее убедить.

С этими словами он ушел. В случае Рэмси это было почти равносильно браслету дружбы.

Я в сотый раз за день открыл переписку и уставился на экран.

Я: Как ты себя чувствуешь?

Ответа не было. Наверное, Лейкен работала, но сколько времени нужно, чтобы быстро ответить? Тридцать секунд?

Я крепче сжал телефон. Утром я видел панику в ее глазах. Заглянул под тщательно выстроенную маску, и ей это не понравилось. На этот раз она позволила себе ослабить защиту, а теперь испугалась и убегала.

Вместо того чтобы снова написать Лейкен, как мне хотелось, я набрал сообщение другому человеку.

Я: Это Боуден. Могу угостить тебя обедом?

Через несколько секунд телефон звякнул.

Хейз: Встретимся в Вулф-Гэп Bar & Grill через десять минут.

Я: До встречи.

Я ввел название ресторана в поисковике и открыл адрес. Он находился всего в паре кварталов от моей парковки. А мне не помешал бы уже знакомый укус зимнего воздуха.

Я выбрался из машины и заблокировал двери. До бара с грилем пошел длинной дорогой, позволяя бодрящему холоду как следует пробраться под кожу. В воздухе по-прежнему пахло соснами, но теперь к ним примешивалось что-то еще — обещание снега.

Я был бы не против хорошей метели. Пичес никогда не видела снега. В голове возник образ: мы с Лейкен свернулись на диване перед камином. Я поспешно прогнал его.

Когда я завернул за угол, Хейз поднял руку в приветствии.

— Здесь лучшие бургеры и начос, о которых только можно мечтать.

— Звучит многообещающе.

— Рад, что ты написал.

Я пожал ему руку.

— А я рад, что ты принял мою взятку.

Он усмехнулся.

— Осторожнее с такими словами в присутствии шерифа.

— Если посадишь меня в камеру, сомневаюсь, что моя собака внесет залог.

— Кости в качестве оплаты мы не принимаем.

Я открыл дверь и придержал ее для Хейза.

— Значит, придется вести себя законопослушно.

— Похоже на то.

Хейз улыбнулся женщине за стойкой.

— Привет, Кэмми. Столик на двоих найдется?

— Конечно. Даже кабинка... — Ее голос оборвался, когда она заметила меня рядом с Хейзом. — О боже. Не может быть. Вы... вы...

— Мой друг, который старается не привлекать внимания и держаться подальше от любопытных глаз, — закончил за нее Хейз.

Глаза Кэмми оставались широко распахнутыми, но она закивала.

— Поняла. Совершенно секретно.

Она едва не подпрыгивала от возбуждения, но говорила почти шепотом.

— Тот фильм, где вы снимались с Авой Арндт... Я, наверное, смотрела его миллион раз. Знаю наизусть.

Я протянул ей руку.

— Приятно познакомиться, Кэмми. Думаю, смогу раздобыть сувениры со съемок. Например, плакат. Подпишу его для вас и попрошу Хейза передать.

Она тихо пискнула.

— Это было бы потрясающе. Просто потрясающе.

— С удовольствием. И спасибо, что сохраните мой секрет. Если сюда нагрянут папарацци, мне, скорее всего, придется вернуться в Лос-Анджелес.

Кэмми энергично покачала головой.

— Ни одной душе не скажу. — Ее щеки порозовели. — То есть расскажу всем и каждому, но только после вашего отъезда. Клянусь.

Я усмехнулся, но ее слова неприятно царапнули. Мне не хотелось уезжать. Вулф-Гэп с его бескрайними пейзажами и умиротворяющим воздухом становился похож на наркотик.

И дело было не только в городе.

Перед глазами возникло расслабленное во сне лицо Лейкен. Когда она перекатилась на меня, я часами наблюдал за ней. Как волосы у лица колышутся с каждым вдохом. Как под веками двигаются глаза.

Мне не хотелось упустить ни секунды ощущения, когда она лежала в моих объятиях.

И я хотел большего.

— Спасибо, Кэмми.

Она жестом пригласила нас пройти.

— Я подготовлю столик в углу. Там перегородки, поэтому вас никто толком не увидит. И обслужу сама, чтобы остальные официанты вас не заметили.

Хейз похлопал ее по плечу.

— Я знал, что на тебя можно положиться.

Мы устроились в кабинке, а Кэмми поспешила принести нам по стакану колы. Хейз наконец выпустил наружу смех, который явно сдерживал.

— С тобой всегда так?

— В Лос-Анджелесе не совсем. Люди обращают внимание, но стараются делать вид, что им все равно. Так лучше. Честнее. Я предпочту, чтобы ко мне подошли и заговорили, а не украдкой фотографировали, пока я не смотрю.

— Наверное, ужасно выматывает постоянное ощущение, что за тобой наблюдают.

Я пожал плечами.

— Это цена за возможность заниматься любимым делом.

Кэмми поставила перед нами стаканы.

— Уже решили, что будете заказывать, или нужно время посмотреть меню? — Она улыбнулась. — Ему точно не нужно. Бургер или начос?

— Когда-нибудь я тебя удивлю, — сказал Хейз. — Возьму бургер.

— Закажешь что-нибудь другое — я упаду в обморок.

Именно этого мне не хватало в Лос-Анджелесе. Атмосферы маленького города, где все друг друга знают. Простого уюта, когда человек помнит твой обычный заказ лучше собственного имени.

— Мне тоже бургер. Средней прожарки, с американским сыром.

— Уже несу.

Она развернулась и направилась на кухню.

— Так ты просто скучал или пригласил меня на обед с определенной целью? — спросил Хейз.

Не было смысла ходить вокруг да около.

— Я беспокоюсь о Лейкен.

Хейз выпрямился.

— В каком смысле?

— Если кто-то охотится на людей, которые попали в ту аварию, кто присматривает за ней? В галерею может войти кто угодно. Весь день. А ночью? Не похоже, что в здании хоть сколько-нибудь надежная охрана.

— Мои сотрудники регулярно проезжают мимо. Поэтому я знаю, что прошлой ночью ее машина туда не вернулась. Один из моих людей видел, как она ехала за тобой к Рэмси.

Почему мне вдруг захотелось покраснеть?

— Она была потрясена. Мы устроили марафон «Железного человека» и уснули на диване.

Хейз поднял обе руки.

— Я не спрашиваю, какие у тебя намерения насчет Лейкен. Просто говорю, что мы следим за ситуацией. Я сделаю все возможное, чтобы защитить ее. Но будет неплохо, если ты тоже останешься рядом.

Именно рядом мне и хотелось быть. И не только потому, что Лейкен могла грозить опасность. Я хотел больше ее понимания и тепла. Больше этой силы и упрямства.

— Я стараюсь.

— С ней непросто.

— Я уже понял. Мне хочется вообще увезти ее из Вулф-Гэп, пока вы не поймаете того, кто все это делает.

Хейз замер, не донеся стакан колы до рта.

— Неплохая идея.

— Она не уедет со мной. Лейкен не из тех, кто убегает.

— А если представить это как небольшую поездку? Даже несколько дней дадут мне время на расследование.

Я провел ладонью по челюсти.

— Хейз, не знаю, что, по-твоему, происходит между мной и Лейкен, но ничего такого нет.

Он вскинул бровь.

— Пока?

Я усмехнулся.

— Надежда умирает последней.

— Я вижу, что она тебе небезразлична. Если бы тебе хотелось чего-то быстрого и простого, ты бы заметил, что она расстроена, и отвернулся. Но ты уже как минимум дважды убедился, что с ней все в порядке, и сделал все, чтобы помочь. И я видел, как вы смотрите друг на друга. Между вами что-то есть.

Слова Хейза должны были напугать меня до чертиков. И я не мог отрицать, что грудь сжалась. Но я не убегал.

Хотя следовало. Следовало вернуться к Рэмси, собрать вещи и уехать в Лос-Анджелес. Или к родителям в Биг-Сур.

Вместо этого мне хотелось догнать женщину с тенями в глазах. Успокоить их и сделать все возможное, чтобы защитить ее.