— Можно дать ему?

Она покачала головой.

— Если дашь, он от тебя больше не отстанет.

— Рискну.

Я угостил Гизмо беконом, и он тут же покинул Лейкен и уселся рядом со мной.

— Предатель, — пробормотала она.

Я рассмеялся и достал из пакета две бутылки.

— Кола или холодный чай?

— Чай, пожалуйста.

Я протянул ей бутылку.

— Ты обо всем подумал.

— Даже о десерте.

На ее губах появилась едва заметная улыбка.

— Если там есть пирожные вупи, я выйду за тебя замуж. Брак будет без любви и секса, ты же понимаешь. Но я согласна.

Я громко рассмеялся.

— Похоже, скоро сыграем свадьбу.

— Оно того стоит.

Лейкен откусила сэндвич и запила холодным чаем.

— Почему ты принес мне еду?

— Последние несколько дней я постоянно о тебе думал.

— Наверное, тебе скучно.

Я сдержал улыбку и сделал глоток колы.

— Мне есть о чем думать, но ты все равно умудряешься пробраться в мои мысли. Ты и твоя фотография.

— Она не моя.

— Хорошо, фотография с тобой.

Она посмотрела на снимок.

— Это и одна из моих любимых работ.

— Она пробудила во мне любопытство.

Лейкен хмыкнула.

— Давай по очереди задавать друг другу вопросы?

— У меня будет право не отвечать?

— Конечно.

Она отломила уголок хлеба.

— Ладно.

— Ты родом из Вулф-Гэп?

— Здесь родилась и выросла.

Это меня не удивило. Лейкен идеально подходила этому месту. Словно она и город были одним целым. Возможно, дело было в пейзаже, окружавшем ее на фотографии. В моем сознании они существовали неразрывно.

— Тебе нравилось расти в маленьком городе? — спросил я.

— Иногда я его обожала. Иногда ненавидела.

Она бросила в меня кусочек хлеба.

— Теперь у меня два вопроса.

Кусочек отскочил от моей груди, и Гизмо тут же его проглотил.

— Справедливо.

— Что ты делаешь в Вулф-Гэп?

— Учусь разговаривать с лошадьми.

Лейкен замерла.

— У Рэмси? Сколько тебе пришлось заплатить, чтобы он согласился?

— Ни цента.

Когда я предложил деньги, он оскорбился.

— Это уже два вопроса. Теперь моя очередь. Расскажи что-нибудь о своей подруге.

На ее глаза легла тень, и мне захотелось себя пнуть.

— Неважно. Глупый вопрос.

— Нет. Все нормально. Возможно, мне даже будет приятно о ней поговорить. Мы уже не были подругами. Не по-настоящему. Но были близки в тот важный период жизни. Такие отношения навсегда впечатываются в тебя.

— Это правда.

— Она любила пошалить. Обожала розыгрыши. Но ради друзей была готова на все. На все, лишь бы они знали, как сильно она их любит. Казалось бы, при такой заботе ни с кем из нас не должно было случиться ничего плохого.

Что-то в голосе Лейкен подсказало мне: с ними все-таки случилось нечто ужасное. И это навсегда оставило на ней след.

Колокольчик над дверью звякнул как раз в тот момент, когда я спустилась из квартиры в галерею. Было почти десять. После ночи, проведенной в беспокойных метаниях, я проспала столько, сколько смогла. Мысли о Лисбет и бесчисленные воспоминания снова и снова прокручивались в голове. Когда я наконец уснула, в подсознании меня преследовали ореховые глаза мужчины, принесшего мне обед.

Я вышла в зал.

— Доброе утро, Адди. Спасибо, что сегодня держишь оборону.

— Конечно.

Адди вошла в галерею, а следом за ней появилась Хэдли. Она быстро пересекла зал и заключила меня в объятия.

— Мне так жаль, что случилось с Лисбет.

Я неловко обняла ее в ответ.

— Спасибо.

Я не знала, что еще сказать. И не хотела сейчас касаться этой темы. Сегодня мне и без того предстояло столкнуться со всей реальностью утраты.

Отстранившись, я переступила с ноги на ногу.

— Сегодня утром не дежуришь?

Глаза Хэдли слегка сузились.

— Не хочешь об этом говорить?

— Пока нет.

Адди легонько толкнула меня плечом.

— Каждый справляется как умеет. Особенно в такие моменты.

Я прислонилась к ней.

— Спасибо.

— Раз уж об этом ты говорить не хочешь, расскажи, что произошло, когда в галерею пришла одна кинозвезда.

Адди резко повернулась ко мне.

— Что? Ты ничего не рассказывала.

Щеки вспыхнули, и я свирепо посмотрела на Хэдли.

— Готовься к возмездию.

Она рассмеялась.

— Оно того стоило.

— Рассказывай, что случилось, — потребовала Адди.

Я пожала плечами.

— Он купил фотографию.

— А потом вернулся, — добавила Хэдли, выразительно поиграв бровями.

Я тихо зарычала.

— У тебя здесь камеры установлены или что?

— Вчера я ужинала с Хейзом и Эверли.

— Боуден ошибается. Хейз все-таки сплетник.

— Боуден? — пискнула Адди. — Ты произносишь его имя так, словно вы лучшие друзья.

— А как еще мне его называть?

— Не знаю. Господин Кавано?

— Он обычный человек. Буду называть его обычным именем. Точно так же, как тебя.

Хэдли покачала головой.

— Не уверена, что обладателя «Оскара» и «Золотого глобуса» можно назвать обычным.

— И третьего самого высокооплачиваемого актера Голливуда, — добавила Адди и виновато пожала плечами. — Я поискала информацию о нем в интернете.

Я вздохнула.

— Он старается не привлекать внимания. Может, не стоит рассказывать людям, что он в городе?

Я потерла грудь. Не могла представить, каково это — скорбеть, когда весь мир пытается тебя сфотографировать.

Хэдли изобразила, будто застегивает рот на замок и выбрасывает ключ.

— Я сказала Шайло, но ты же знаешь, она ни с кем не разговаривает.

После похищения в детстве сестра Хэдли так и не стала прежней. Мы учились в одном классе, и одноклассники относились к ней скорее как к любопытному научному образцу, чем к человеку.

— Знаю, она никому не скажет.

Адди поджала губы.

— Пригласи его на ужин к нам с Беккетом.

— Что?

В голосе прозвучало потрясение. Меня удивило и то, что Адди готова принять незнакомца в наш круг, и то, что она фактически подталкивала меня сделать первый шаг.

Ее глаза затуманились.

— Я знаю, каково это — чувствовать себя одинокой. Наверняка и ему сейчас одиноко. Он потерял близкого человека и оказался в незнакомом месте. Вы все так чудесно приняли меня. Боуден тоже заслуживает подобного.

Я взяла Адди за руку и сжала ее пальцы.

— У тебя самое доброе сердце.

— Ты его пригласишь?

Я не умела отказывать Адди. Она столько пережила, прежде чем обрела свободу.

— Приглашу.

Она просияла.

— Не могу дождаться знакомства с ним.

Черт. Во что я себя втянула?

Легкий ветерок трепал волосы у моего лица, пока я шла к столу для пикника в центре осиновой рощи. Это всегда было одним из любимых мест Джейса, но с годами оно утратило часть своей магии.

Первые пару лет на день рождения Джейса собиралось много людей. Друзья, учителя, тренеры. Постепенно остались только семья и я. Кей и Чип. Джекс. Джилли. Серена.

Теперь мы стояли здесь, чувствуя себя немного неловко. Все было совсем не так, как на днях рождения много лет назад. Тогда вокруг звучали смех и добродушные поддразнивания. Мы играли и спорили, кто подарил лучший подарок.

Ни одна связь между нами уже не была такой крепкой, как прежде, и от этого болело сердце. Мой взгляд остановился на Чипе. Он смотрел вдаль, словно находился здесь лишь отчасти. Я помнила, как он занял все роли, от которых мой отец так легко отказался. Теперь и Чип рисковал стать чужим.

Он заметил мой взгляд, натянуто улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— Как дела в галерее?

— Хорошо. — Я теребила молнию на куртке. — Заканчиваю подготовку к выставке, которая откроется через пару недель. Тебе стоит прийти.

Серена тихо фыркнула.

— Я думала, список гостей ограничен.