Я стиснула челюсть, проглатывая колкость, которую хотелось ей бросить.

— Так и есть, но для семьи место всегда найдется.

— Это не твоя семья, — резко бросил Джекс.

— Джексон Грейнджер, — одернула его Джилли. — Лейкен часть этой семьи во всем, что действительно имеет значение.

Но это было не так. Когда-то было. Они становились моим убежищем, когда мама перегибала палку. Счастливый хаос их ранчо всегда успокаивал мою душу. Все изменилось после смерти Джейса. Медленно и в одно мгновение.

— Нет. Я просто говорю правду. Если она не способна ее вынести, тогда, может, ей стоит уйти.

Серена наблюдала, нахмурившись, а Чип неловко переминался.

— Джекс, — тихо произнес он. В его голосе звучала глубокая усталость. — Сейчас не время.

— А когда? — рявкнул тот. — Вы все ведете себя так, будто ее присутствие здесь нормально.

— Я ее пригласила, — тихо сказала Кей.

От безжизненной ровности ее голоса у меня свело живот. Так бывало всегда, когда эмоции полностью исчезали из ее тона. Это означало, что все начинает рушиться.

— Джейс хотел бы, чтобы она была здесь в его день рождения.

Ее остекленевший взгляд был прикован к торту. Свечи дрожали на ветру. Кей позволяла им гореть, пока воск не начал стекать на глазурь.

Костяшки ее пальцев побелели, пока она смотрела на торт. Словно верила: если продержится достаточно долго, сын появится и задует свечи. Эта отчаянная надежда выжигала дыру у меня в груди.

— Мам, ты обожжешься.

Джекс шагнул вперед и наклонился, чтобы задуть свечи.

— Нет! — завизжала она. — Нет, нет, нет. Это свечи твоего брата. Ты не можешь их задувать. Не можешь. Они его!

Чип обнял ее, и Кей разрыдалась. Все ее тело сотрясалось.

— Он придет. Джейс придет. Он всегда приходит.

Лицо Джекса побледнело, и он отступил.

— Прости. Я просто не хотел, чтобы она обожглась.

Чип напряг челюсть, прижимая жену к себе.

— Думаю, мне нужно отвести ее в дом.

— Нужны подарки. Обязательно должны быть подарки. Это была его любимая часть.

— Пойдем, Кей. Подарки будут позже. После ужина. Сейчас тебе нужно отдохнуть, — сказал Чип, уводя ее от стола.

Проходя мимо, Джилли похлопала его по плечу.

— Ее лекарства в ящике прикроватной тумбочки.

Мы молча смотрели, как он ведет ее к дому. Никто не заговорил, пока они не скрылись внутри.

— Ну, было весело, — пробормотала Серена.

— Заткнись, — огрызнулся Джекс.

— Эй, не срывайся на мне только потому, что довел маму до истерики.

Он шагнул к ней, и его лицо покраснело.

— Ты понятия не имеешь, через что мы прошли за последние годы. Потому что ты сбежала, носилась неизвестно где и тратила все их деньги. Ты жалкая.

Она побледнела.

— Джекс…

Он вскинул руки.

— С меня хватит. Джейс бы стыдился того, как ты бросила семью.

Серена тут же разрыдалась и побежала к своей квартире над гаражом.

— Джексон, — тихо произнесла Джилли, покачав головой.

— Ты знаешь, что я прав. Она эгоистичная и незрелая. Ей давно пора взглянуть правде в глаза.

— Правда не всегда несет добро. Тебе стоит об этом помнить.

— Неважно, — пробормотал он и направился к своему пикапу.

Я медленно выдохнула воздух, который удерживала в легких с самого срыва Кей. Выдох причинял боль. Словно воздух царапал легкие и горло изнутри.

Столько боли. Казалось невозможным, что все это породил один-единственный миг. Безрассудное решение одного человека принять наркотики. Они разожгли в нем ярость и лишили способности здраво мыслить.

Но его здесь не было, и Грейнджеры не могли выплеснуть на него свой гнев. Он провел годы в тюрьме, а потом уехал как можно дальше от Вулф-Гэп. Поэтому их злость и боль пожирали их самих. А я не знала, как помочь.

— Прости, Лейкен.

Я подняла взгляд на Джилли.

— Тебе не за что извиняться. Я думала, ей стало лучше.

Она опустилась на скамью у стола.

— Я тоже.

Я села рядом.

— А психиатр, к которому она ходит?

Джилли посмотрела в сторону дома.

— Уже не знаю. Похоже, он не слишком помогает.

— Может, пора найти другого.

— Может быть. — Она перебирала бусину на браслете. — Чип не хочет делать ничего, что может ее расстроить. А в такие дни Кей хочет только одного — ничего не чувствовать.

Я знала это ощущение. Недели в больнице, когда стоило мне слишком сильно разволноваться, как в капельницу вводили очередное лекарство. Потом были месяцы, когда под рукой всегда лежали обезболивающие, лишавшие меня любых чувств.

Я до сих пор помнила тот день, когда разложила таблетки на столе ровными рядами. Считала их и гадала, сколько понадобится, чтобы меня совсем не стало. Это и стало тревожным звонком. Я спустила таблетки в унитаз и сказала врачу, что больше не хочу их принимать.

Путь оказался нелегким, но в конечном счете я все равно страдала. С обезболивающими или без них. Теперь я принимала их только тогда, когда предстояло долго стоять на мероприятии. А такое случалось всего несколько раз в год. Я использовала их, чтобы жить, а не чтобы сбежать от жизни. В этом и заключалась разница.

Но я помнила то глубокое притяжение небытия. Знала, как сильно манит этот дьявол, когда тебе больно. И меньше всего хотела, чтобы Кей проиграла ему.

— Думаешь, я могу чем-нибудь помочь? — спросила я.

Джилли похлопала меня по руке.

— Ты уже помогаешь. Думаю, если станешь иногда заходить, это пойдет ей на пользу. — Она подняла взгляд к горизонту. — Раньше она постоянно говорила, что вы с Джейсом поженитесь на этой земле. Возможно, однажды построите здесь дом. Подарите ей внуков.

Грудь сжало, и дышать стало трудно.

— Это была бы прекрасная жизнь.

— Может, поговоришь с ней о хороших воспоминаниях? Ей нужны люди, с которыми можно вспоминать Джейса.

— Я смогу.

Как бы тяжело ни было вести такие разговоры, ради Кей я справлюсь. Ради бесконечной поддержки, которую она всегда мне дарила. И ради ее удивительного сына, который так хорошо меня любил.

Джилли поднялась и взяла торт.

— Отнесу его в дом и посмотрю, не нужно ли Кей что-нибудь.

— Позвони, если понадобится помощь.

Она слабо улыбнулась.

— Ты же знаешь, я чертовски хорошо умею о себе заботиться.

Это было правдой. Джилли была настоящей силой природы и могла добиться всего, что задумала. Но даже ей порой требовалась поддержка.

— Тогда просто предложу тебе дружескую компанию.

— От нее я никогда не откажусь, ангелочек.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку.

— Езжай осторожно. Кажется, скоро пойдет снег.

Я посмотрела на серое небо и глубоко вдохнула. В воздухе пахло снегом. Я была к нему готова. В этом году выпадало всего несколько сантиметров, и каждый раз снег таял меньше чем за неделю.

— Осторожность — мое второе имя.

Джилли фыркнула и махнула мне рукой.

Я направилась к внедорожнику, но движение над гаражом привлекло мое внимание. Дрогнули шторы. Наши с Сереной взгляды встретились. Ее губы были плотно сжаты. Через мгновение она отпустила занавеску.

Черт. Интересно, как она умудрится сделать виноватой меня? На брата Серена долго злиться не станет. Каким-нибудь образом все это снова окажется на моих плечах.

Я открыла дверь внедорожника и забралась внутрь. Гизмо поднял голову. Завернувшись в одеяло, он с удовольствием грыз свою палочку.

Я повернулась и почесала его за ушами.

— Как насчет маленького приключения?

Он лизнул мою руку.

— Именно это я и надеялась услышать.

Я достала ключи и завела двигатель. Знакомое ощущение, будто я не помещаюсь в собственной коже, вернулось. Нужно было выпустить наружу хотя бы часть эмоций, бурливших внутри. В юности я бы, наверное, отправилась на пробежку. Но теперь тело этого не выдержало бы. Мне требовался новый способ. Единственное, благодаря чему я снова чувствовала себя увиденной.

Я выехала с ранчо Грейнджеров и направилась к горам. В пасмурном свете они казались серо-лиловыми. Их суровые заснеженные вершины были именно тем фоном, который мне сегодня требовался.