— Услышишь, — сказал я с абсолютной, железобетонной уверенностью, которой на самом деле у меня не было ни на грош. — Я сам дам тебе уши. Дай мне пару минут — и ты будешь слышать эту тварь в темноте лучше, чем я её сейчас вижу.
* * *
Тварь почему-то медлила наверху, не решаясь на прыжок, и я потратил эту неожиданную передышку всю, до последней жалкой капли.
Оставшийся от древнего жильца глиняный кувшин я грубо ухватил за узкое горло и с размаху ударил донцем о каменный пол — звук вышел глухой, почти по-домашнему уютный, чужеродный в этом месте. Толстая, добротная глина с хрустом лопнула в руке. Небольшую плошку я бросил туда же, в общую кучу, и с силой надавил каблуком жёсткого ботинка. Получилась целая горсть крупной битой глины — острой, сухой, ломкой и невероятно звонкой. Наверху, в зияющем провале, жёлтые точки нервно дёрнулись на этот неожиданный шум — я мгновенно застыл, не дыша, переждал. Точки снова успокоились.
Получившийся глиняный лом я щедро, не жалея, рассыпал двумя пригоршнями: одну часть вывалил на пол зала, прямо под тем самым провалом, куда эта тварь неизбежно должна была спрыгнуть; вторую часть густо рассыпал в самом узком горле лаза, по грубо вытёсанным ступеням, где она поползёт вслед за мной. Насыпал тонким, равномерным слоем, чтобы мягкая кошачья лапа ни при каком раскладе не нашла чистого, беззвучного камня.
Наверху снова что-то сухо шурхнуло. Я резко вскинул голову: жёлтые точки в провале неестественно вытянулись, придвинулись к самому хрупкому краю — тварь с любопытством свесила уродливую морду прямо в дыру, вымеряя траекторию для прыжка. Раскрошившийся камень на кромке угрожающе пополз, мелкая сухая крупа посыпалась мне за шиворот и прямо под ботинки. Ну же. Давай. Прыгай. Я до белизны в костяшках стиснул зажатый в ладони острый черепок. Нет — она вдруг дёрнулась, трусливо отползла назад и снова замерла. Проверяла меня. Вынюхивала. Или просто эта степная дрянь оказалась на порядок умнее, чем мне бы того хотелось, и тоже совершенно не горела желанием прыгать вслепую в чужую, незнакомую нору, где пахло ловушкой. Какое-то время у нас ещё оставалось. Самая ничтожная малость, чтобы сделать последний вздох.
Мой расчёт был предельно прост и бесхитростен, и весь он держался на одном непреложном факте: местный хищник умеет ходить абсолютно беззвучно по рыхлому песку, по сухой земле — но никак не по битой, звенящей под огромным весом глине. Стоит ей только наступить мягкой лапой на острый черепок — он неизбежно хрустнет. Пусть тихо. Пусть едва слышно, толщиной в один волос. Но Сандре с её слухом этого волоса хватит с лихвой; ей всю нашу проклятую дорогу хватало и гораздо меньшего, чтобы спасать наши шкуры. Сделать так, чтобы она магическим образом снова начала слышать саму бесшумную тварь, я, конечно, не мог. Зато я вполне мог подстелить твари под лапы то, что гарантированно закричит вместо неё.
— Глину слышишь? — негромко спросил я и демонстративно, потирая пальцы, сыпнул крошечную щепоть пыли прямо у её колена.
Сандра напряжённо наклонила голову, вслушиваясь в шорох. Сухие, потрескавшиеся губы у неё чуть дрогнули — до полноценной улыбки дело не дошло, но чёрное отчаяние отступило.
— Слышу, — выдохнула она так, словно сбросила с плеч мешок с камнями. — Каждую долбаную крошку. — И добавила чуть тише, словно убеждая саму себя: — Теперь слышу.
Костяной резец древнего мертвеца я решительно перехватил из-за пояса в правую руку. Тяжёлый, удобно ложащийся в ладонь, давно заточенный под идеальное, смертоносное жало; мои пальцы сами собой нашли засаленную, протёртую до блеска кожу на рукояти. Верное копьё я с сожалением отставил в сторону, прислонив к шершавой стене — длинным древком в узкой норе не особо размахнёшься, оно для такой дикой тесноты не годится, только застрянет. А вот этот резец словно специально для драки в гробу и был создан. Тем самым тупым инструментом, которым отчаявшийся человек упорно резал камень семьсот бесконечных ночей в этой могиле, я сейчас попробую резать ту тварь, что его когда-то сюда загнала. Какая-никакая, а преемственность поколений.
Свою покалеченную, рваную левую кисть я туго, стиснув зубы от боли, примотал грязным обрывком ткани прямо к груди, чтобы она не цеплялась за неровные стены и не подвела меня в самый критический, неудобный миг. Драться я буду только правой. В полторы руки, как всегда. Я давно уже привык считать себя бойцом в полторы руки — так выходило честнее перед самим собой и надёжнее для выживания.
И последнее — наживка. Я с силой провёл саднящей левой рукой по самому краю каменного лаза, по рассыпанным в горле битым черепкам, щедро размазывая то, что ещё обильно сочилось из-под наспех завязанной тряпицы. Свою кровь. Свежее, живое, обжигающе тёплое мясо — именно то, за чем она так маниакально шла по нашему следу всю ночь, не сворачивая ни на наши голоса, ни на спасительный свет. Пусть нюхает на здоровье. Пусть лезет за мной в душную темноту, одурев от этого густого железного запаха, в тесную каменную кишку, где я её уже с нетерпением жду.
Липкие пальцы правой руки я брезгливо вытер о грязную рубаху на животе. Въевшаяся пыль, скользкая кровь, едкий пот — всё это мешало мёртвой хваткой держать костяную рукоять. Резец был слишком коротким; если он хоть на вершок провернётся во влажной ладони при ударе, то возможности для второго удара у меня уже не будет. Я перехватил рукоять чуть ближе к острию, с силой упёрся большим пальцем в спасительную протёртую кожу. Больно мне будет потом, если выживу. Сейчас главное, чтобы это самодельное дерьмо не выпало из рук.
Ариана в это время молча нашарила в темноте моё забытое у стены копьё и решительно перехватила его обеими руками. Светоносица, оставшаяся без своей драгоценной магии, с чужим тяжёлым копьём наперевес: если эта тварь всё-таки чудом прорвётся мимо меня в зал, встречать её грудью придётся именно ей — вслепую, неповоротливым древком, которым она отродясь не умела нормально драться. Она это прекрасно понимала и не сказала ни единого слова против, только судорожно перехватила гладкое дерево поудобнее. Костяшки её пальцев тихо, нервно щёлкнули о древко. У представителей старого дома и страх перед смертью всегда выходил каким-то чересчур вежливым.
— Готово. — Я тяжело, хрипло выдохнул и начал неуклюже спускаться в лаз спиной вперёд, лицом к залу, к зияющей в потолке дыре, к двум немигающим жёлтым точкам. — Сандра, ты дежуришь на устье. Говоришь мне вслух всё, что услышишь. Ариана — прячешься за ней.
Я сполз в узкое горло по самый пояс. Рассыпанная глина предательски хрустнула подо мной самим — я мгновенно застыл, переждал бешеный стук собственного сердца, отдающийся в ушах колокольным набатом. Чёрная дыра наверху и горящие точки в ней были последним, что я вообще видел своими глазами в этом мире. А потом я опустился ещё ниже, скользнул в холодную тёсаную тьму, и для меня не стало даже этого жалкого зрелища.
Темнота в лазе ощущалась совершенно иначе, чем в просторном зале: она была невыносимо густой, плотной, как войлок, без малейших проблесков редких зарниц, с давящим, пахнущим сыростью камнем у самого моего лица. Я намертво упёрся левым боком в шершавую стену, держал занесённый костяной резец у правого плеча и просто слушал. Своё заходящееся сердце. Редкую, мерную капель где-то очень глубоко внизу, в неизвестности. Затаившуюся, почти не дышащую Сандру наверху.
Камень теперь держал меня со всех мыслимых сторон: холодная, бугристая стена за спиной, стена перед грудью, низкий грубо вытёсанный свод прямо над затылком, в который я то и дело упирался волосами. Развернуться здесь я бы не смог при всём своём огромном желании — выбираться в случае чего пришлось бы задом, слепо, на ощупь, переставляя ступню за ступнёй. Это одновременного и пугало меня до дрожи в коленях, и почему-то грело. Пугало — потому что если дело вдруг пойдёт худо, я окажусь наглухо заперт в этой каменной кишке наедине с монстром. Грело — потому что она тоже будет заперта здесь вместе со мной. В этой проклятой тесноте мы с ней были одного роста: ни ей высоко прыгнуть, ни мне позорно сбежать. Я именно этого и добивался. Я только не ожидал, что здесь будет настолько дико тесно и что острый тёсаный край будет так мучительно тереться о мою порванную руку при каждом глубоком вдохе.
