Блядь.

Лезу в карман куртки — три пропущенных.

Перезваниваю.

Не берёт.

Шесть сообщений от Ингрид, не до неё сейчас точно.

— …и Ли сказал, что я могу полететь с ним, и он купит мне уши как у Микки Мауса, и мы покатаемся на всех горках.

— Куда Ли тебя позвал, повтори?

Цокнув, закатывает глаза — обижается, что слушаю вполуха. Маленькая, блин, женщина, два вершка, а уже важная до безобразия.

— У Лиама выставка в Париже, а у мамы много дел, у её девочек экз… экса… — никак не может выговорить, — помогаю.

— Экзамены?

— Да, и они много спорят, с кем мне лучше быть.

— А почему не с бабушками, дедушками или с отцом? У тебя он вообще есть?

— Да, где-то есть, он йети изучает, в горах, где снег, они там мороженое едят и в снежки играют. Мама говорит, что мы и без него команда.

— Слушай, мы уже очень долго ходим, ты знаешь, где ближайший полицейский участок?

Дёргается, отстраняясь.

— Ты же меня не бросишь? — доверчиво смотрит в глаза, и мой внутренний сторожевой пёс поджимает хвост, но при возникновении опасности готов разорвать. — Не бросай меня, Мо!

Собираюсь объяснить, что вариантов у нас немного и скоро темнеть начнёт, но замолкаю, отвлекаясь на входящий.

— Лёх, у меня форс-мажор, спасаю даму в беде, подлетай к нам, мы… — оглядываюсь по сторонам. — Недалеко от моста… эмм, Боу… — называю координаты не без помощи разбойницы.

Смотрю в огромные глаза и улыбаюсь — красивой вырастет, не одно сердце разобьёт.

— Матвей! — настораживаюсь серьёзному тону друга. — У меня тут тоже форс-мажор, с дамой в беде, — смеюсь, потому что ситуация кажется забавной. — У Миры беда, Матвей. Бросай свою подружку и пулей лети к фонтану.

Улыбка слетает в момент. Ну что за женщина, почему она постоянно в беде?

Сбрасываю вызов и обращаюсь к навигаторше:

— Эмми, малыш, у моей подруги что-то случилось, нужна помощь. Ты покажешь мне, как быстро найти площадь с фонтаном?

Опять. Щелчок предохранителя.

Стоило услышать — и всё, внутри сорвало к чертям. Ни планов, ни логики, ни пресловутого контроля. Осталось одно — быстрее.

— Твоя подруга красивая? — спрашивает по дороге Эмми и смешно при этом сводит брови.

Хмыкаю, сбиваясь с ритма.

— Очень.

— Красивее моей мамы?

Зависаю на долю секунды.

— Уверен, твоя мама очень красивая, но тут по-другому, — говорю честно.

— Это как?

— Это… — запинаюсь, не находя внятных слов для ребёнка. — Это когда смотришь — и всё. Остальное перестаёт существовать.

Сложно понять, что творится в голове у малявки. Вроде соображает. Или мастерски делает вид.

— Тогда надо быстрее, — серьёзно заявляет она. — Красивых спасают первыми.

Усмехаюсь.

— Золотые слова, разбойница.

Выходим на широкую аллею. Впереди уже слышен шум воды — фонтан. Ускорив шаг, перехожу на бег. Эмми возмущённо ойкает, крепче впиваясь пальцами в мою шею.

— Ты бежишь!

— И правда. Прости, — сбавляю темп, хотя внутри всё уже несётся на пределе.

К фонтану.

К ней.

К проблемам, которые, походу, никогда не закончатся.

Сука, к тому самому, от чего так и не смог уйти за четыре года.

— Мо…

— М?

— А ты потом не уйдёшь? — вопрос бьёт наотмашь. — У меня концерт, ты обещал!

Смотрю на неё ошарашенно. Маленькая, серьёзная… и запредельно хитрая.

Видимо, этот код прошит в них на генетическом уровне: коварные, расчётливые плутовки и ревнивые собственницы с самых пелёнок.

Едва научилась ходить, а уже виртуозно крутит, выставляя счета за обещания, которых я не давал. Манипуляция как родной язык — и попробуй не подчинись.

Ничего ей не обещал, но послушно киваю.

Если выпадет шанс… и «мама разрешит» — почему бы и нет.

19

Мира

Сорок минут.

Всего сорок, а ощущение, будто прошла вечность.

Я сбилась со счёта, сколько кругов нарезала по парку. Дорожки путаются под ногами, лица сливаются в одну серую массу.

— Эмми! — чужой, надтреснутый голос срывается на визг. — Эмс!

Ярко-розовой куртки нигде нет. Никто не оборачивается.

Или оборачиваются — но не она.

Сердце бьётся так часто, что кажется — ещё немного, и просто разорвётся. Грудь ходуном ходит, вдохи короткие, как у загнанного зверька. Озябшие пальцы ледяные, совсем не гнущиеся, несмотря на жару вокруг.

Я уже проверила всё.

Площадку. Качели. Горки. Ту чёртову аллею с фудтраками. Даже в туалеты заглядывала, игнорируя косые взгляды.

Её нет.

— Мы найдём её, — Лёша держится рядом, заряжает уверенностью, но я чувствую: он сам уже на взводе. — Мир, слышишь меня? Найдём.

— Боже, Леш, я сейчас с ума сойду. — Разворачиваюсь резко, почти врезаясь в него. Ужасающие мысли режут душу. — Неужели Савин каким-то образом узнал, что мы с Матвеем снова столкнулись?

Голос срывается, дыхание рвётся.

Я хватаюсь за голову, сжимая виски, будто так можно остановить бурю внутри.

— Я… — он заминается. Впервые вечно уверенный и весёлый Лёшка настолько сосредоточен. — Я должен тебе сказать. Думаю, сейчас самое время.

Поднимаю на него взгляд. И мне совсем не нравится, как он на меня смотрит.

— Я вообще-то… должен был встретиться тут с Мотей. Подумал, что, может, вам будет что обсудить на нейтральной территории. Ты не серчай, котён, я за вами наблюдал, мне показалось, это нужно вам обоим.

Он быстро высыпает свои оправдания, а до меня критически медленно доходит вся суть несущейся на меня катастрофы.

Тишина.

Глухая, как удар.

— Что? — выдыхаю.

— Я думал, что это правильно, — он нервно проводит рукой по затылку. — Ты, он… столько лет. Это же бред, Мир. Я решил… подтолкнуть.

Меня сотрясает, рыхлая почва под ногами приходит в движение.

— Леш, я на стрессе, кажется, плохо тебя поняла. Ты… что сделал?

— Я ему позвонил. Он уже был тут, сейчас придёт к нам и поможет…

Секунда.

Вторая.

— Ты… ему… позвонил…

Бесцельно повторяю его слова, а потом сгибаюсь пополам в истеричном, надрывном смехе. Лёша делает шаг ко мне, пытаясь поймать за плечи.

— Я хотел как лучше, Мир…

— Да пошёл ты со своим «как лучше»! — выпаливаю. — Только его здесь не хватало. Только, блин, Аристова!

Хватаю Лёшку за куртку, притягиваю к себе и смотрю в упор без намёка на улыбку.

— Ты ничего ему не скажешь. Слышишь? Ни слова про Эмми. Лиам, ты тоже! — Почти срываюсь на крик. Ещё не хватало объяснять Матвею, что я потеряла нашу дочь, о которой он знать не должен. Никогда, желательно.

— Мир…

— Ни слова, Леш! Мне плевать как, но ты уберёшь его отсюда. Немедленно!

Секунда.

И впервые за всё это время голос ломается не от паники — от злости.

Он тяжело выдыхает, смотрит с сожалением и грустью. Понимаю, что, наверное, была груба и обидела его. Позже извинюсь за это.

— Поздно, — произносит, глядя мне за спину, Ли.

И добавляет, чуть кивнув вдаль:

— Он её нашёл.

Я долго готовила себя к этому моменту, знала, что чуда не случится и рано или поздно он настанет. Лучше бы, конечно, поздно — после свадьбы и удочерения.

Было бы хорошо: моя семья прилетела бы на празднование, правда бы вскрылась, но к моменту, пока дошла бы до Аристова, дело было бы сделано.

План был хорош, Лёшка подкачал. Но, несмотря ни на что, я пребываю в абсолютно алертном состоянии.

Было и было. Будь что будет.

Левая часть груди ноет при виде быстро приближающейся крупной фигуры с моей мармеладкой на руках.

Можно готовиться сколько угодно, ища подходящий момент, но сложится всё в конечном счёте волею судеб.

А как иначе назвать стечение обстоятельств, при которых среди тысяч прохожих именно он нашёл нашу дочь?

Внутри всё цепенеет.

Смотрю на них и задыхаюсь от горечи. Мой извечный спасатель. Тот, кто сотни раз вытаскивал меня из передряг в детстве, тот, в кого я тайком была влюблена, тот, кто исчез, когда был нужнее всего на свете.