Я протиснулась за Фелисией в покосившуюся дверь и закашлялась — настолько спертым был внутри воздух. Не нужно было получать медицинского образования, чтобы понять, что любому в этом помещении необходим был хотя бы свежий воздух, а уж тем более больному.

Мы оказались в большой комнате, разделенной занавесками на несколько частей. Сколько же человек тут проживали?

— Нас тут шесть семей, — сказала Фелисия извиняющимся тоном, словно прочитав мои мысли.

Я прошла за ней к самой дальней перегородке. Женщина отодвинула штору, за которой стояли две кровати. На одной из них сидели три белокурых девчушки, а на второй — метался в бреду такой же белокурый мальчуган.

— Леди, вы принесли нам хлеб? — проговорила одна из девочек и вскочила с места.

Фелисия хотела было ее приструнить, но я тут же отдала малышке буханку и джем. А сама подошла к бледному мальчугану, который вдруг сел на кровати и начал выкрикивать бессвязные обрывки слов.

Воспаленные глаза мальчугана смотрели в одну точку. Из того, что он говорил, я не понимала ни слова. Какие-то имена? Или, может быть, герои здешних сказок? Последняя моя догадка оказалась верной. Фелисия бросилась к сыну, пытаясь уложить его обратно в постель.

— О чем ты говоришь, родной? — приговаривала она. — Ты же знаешь, чтобы страшный Амарок исчез, нужно обратиться к Меркурию, сделать что-то доброе и правильное, и тогда Великий Маг защитит тебя.

Учитывая состояние ребенка, кажется, эта концепция была не очень жизнеспособна.

— Мальчику нужен свежий воздух, — сказала я, собравшись с силами, — откройте все окна. Положите ему на лоб холодный компресс.

Фелисия побежала выполнять мои распоряжения.

Ее сын снова опустился на подушку, но бредить не перестал. А потом начал кашлять. Неужели воспаление легких? Какого Великого Мага можно попросить доставить сюда антибиотики?

Я в отчаянии вглядывалась в пространство вокруг мальчика.

— Закари, — прошептала я, — ты видишь рядом каких-нибудь призраков?

Лорд лишь развел руками и усмехнулся.

— Если ты не поторопишься, то скоро этот несчастный ребенок станет призраком, — прошептал Закари мне на ухо, — никого тут нет.

Не могла сказать, что мне стало легче от этой информации. Хотя нет, все же немножко стало. По крайней мере не придется осваивать на ходу местные обряды экзорцизма.

В комнату влетел порыв прохладного ночного ветра, остудив немного и мою голову. Я подошла к мальчугану и укутала его в тонкое одеяльце. Приложила руку ко лбу. Хотя бы спиртом растереть, чтобы сбить температуру.

В этот момент в ногах кровати появилась тучная старуха в черном платье, щедро расшитом заплатами.

— Хватит студить комнату, — проворчала она, — развели тут проходной двор. А ты кто такая? — воззрилась она на меня.

— Я местный аптекарь, — твердо ответила я, раскрывая саквояж с лекарствами. Слова Закари о том, что ребенку осталось недолго, придали мне решимости, — а комнату необходимо проветрить.

— Я говорила, что мальчуган не жилец, как только он появился на свет. По глазам было видно, что Темные Маги скоро приберут его к себе. Надо было сразу от него избавиться…

— Перестаньте нести чушь, — не выдержала я. Мой натренированный финансами и маркетингом ум отказывался принимать подобные объяснения, — а тем, что вы держите окна закрытыми, вы создаете благоприятную среду для распространения инфекции.

Черт! Выдала себя с потрохами.

Старуха явно ни слова не поняла из моей короткой, но пламенной речи, но на удивление промолчала. У кровати появилась Фелисия с мокрым полотенцем, которое женщина тут же положила на лоб ребенку.

Я же углубилась в изучение содержимого чемоданчика, вмиг позабыв о присутствии всех на свете. Теперь мне предстояло найти лекарство, и я очень надеялась, что в саквояже Беверли оно имелось.

Извлекла на свет первую склянку — пухлый пузырек, заполненный мутной зеленой жидкость. Прочитала название.

Возрождение упавших звезд.

Хм. Что-то не очень было похоже на снадобье, связанное с кашлем и с жаром.

— О! Этим зельем пользовался муж леди Мелтон, — проговорил Закари, — и думал, что оно помогает, в то время как его обожаемая супруга ложилась с ним в постель лишь после встречи со мной. И к тому моменту чувствовала себя уже абсолютно насыщенной любовной страстью. Так что ей было совершенно все равно, что там творил ее супруг, спустивший целое состояние на подобные порошки… Ты знаешь, как я любил ее ласкать?

— Пожалуйста, — тихо взмолилась я, — только не сейчас. Есть дела поважнее.

Я положила местную виагру в саквояж и схватила следующий пузырек. Ребенок снова зашелся кашлем.

— Ничего у тебя не выйдет, — проворчала старуха, до сих пор стоявшая у открытой шторки, — все эти банки и зелья создали лишь для того, чтобы обманывать простых людей. Кому судьбой предназначено свернуть с земного пути, тот с него свернет.

— Я, кажется, просила вас помолчать, — сказала я и встретилась с мутным, старческим взглядом, — не мешайте мне работать. А лучше — задерните штору. Здесь и без вас — много людей.

Вокруг все притихли, а я вернулась к лекарствам.

Красивые сновидения.

Тоже мимо.

Капли для ровного сердечного стука.

Эликсир от зубной боли.

Огненная вода, забирающая жар.

О! это уже ближе к делу. Я открыла пузырек и понюхала бледно-оранжевую жидкость. Основа была явно спиртовая, а еще отдавало анисом.

— Ты, случайно, не знаешь дозировку? — обратилась я к Закари, делая вид, что разговариваю сама с собой.

— Неужели ты не помнишь, как тебя домогался очередной лорд?

— Как это связано? — еще тише пробормотала я.

— Когда он заболел и прислал слугу за лекарством от жара, ты прописала ему принимать на десять капель больше, и он чуть не сгорел изнутри. В общем, что ты, что твоя прабабка…

— Сколько я ему прописала?

— Сорок капель.

Значит, ребенку нужно пятнадцать. Но начнем, пожалуй, с десяти. Я велела Фелисии развести лекарство водой и дать мальчику. Но это жар, а что было делать с кашлем, да еще и с таким запущенным?

— Ты забыла сказать, что лекарство надо принимать три раза в день, — поучительным тоном продолжил Закари, — я тебя не узнаю.

Не поверишь, я тебя тоже. Да и себя.

Тем не менее сейчас я была очень благодарна своему невидимому помощнику. То, что кто-то в роду Беверли накосячил, пока шло мне только на пользу.

— Это леди Рентелтон принимала, чтобы убрать боль в животе, — прокомментировал Закари очередной пузырек, — однажды она помешала ей отправиться со мной на конную прогулку, а я уже намеревался заночевать с леди в маленьком охотничьем домике. Надо признаться, она была страстной натурой и предпочитала неистовую любовь.

— Великолепная история, — пробурчала я, — лучше скажи мне, какое дать лекарство мальчугану.

Я извлекла из саквояжа красивейший пузырек, который выглядел как произведение искусства. На фарфоровом корпусе были вылиты стеклянные узоры.

— Это и дай, — проговорил Закари, — самое редкое, что у тебя есть, приготовленное по рецепту прабабки. Жаль, что меня напоили другими каплями, — призрак вздохнул и вновь отодвинул с шеи шарф, под которым виднелось темное пятно.

А я снова ощутила укол совести.

Пузырек был подписан.

Живая сила. Творящая.

Хм… если следовать логике, то похоже было либо на местный антибиотик, либо на иммуномодулятор.

— Весь? — робко обратилась я к Закари.

Призрак утвердительно кивнул.

— Эти люди не смогут тебе столько заплатить. Ты вообще раньше отказывалась его продавать и хранила для особых случаев, так как живянка цветет раз в году и на каком-то там заброшенном болоте, — добавил лорд.

«Живянка», по всей видимости, была основным действующим веществом. А особый случай — наступил сегодня. Я протянула Фелисии пузырек.

— Дайте весь.

— О! Какое красивое стекло, — восхитилась женщина, принимая от меня лекарство.