Я поднялась в спальню, быстро вымылась под краном, надела ночную рубашку и рухнула на кровать. Хотела еще о чем-то подумать, но глаза закрылись сами собой, и я крепко уснула.

Проспав пять часов, я встала, съела бутерброд с вареньем и запила его вкусным чаем с листьями смородины (ну или похожими на нее). Достала из саквояжа леди Беверли тетрадку и принялась внимательно изучать рецепты.

Чтение по-прежнему давалось мне непросто и отнимало кучу времени. Другие меры, незнакомые названия ингредиентов, где-то почти стертые буквы — все это не облегчало жизнь.

Нужный мне рецепт, с подсказки Закари, я обнаружила в середине тетради.

Яд, убивающий без следов и противоядие.

Поскольку читала я вслух (так мне было легче), призрак слишком бурно среагировал именно на этот заголовок и сделал вид, что упал без чувств.

Я быстро спустилась в лабораторию, проверила наличие необходимых ингредиентов. Благо лезть на кладбище, в болото и вылавливать земноводных, чей яд предлагалось использовать, мне не пришлось. Травы и растворы нашлись среди аптечных запасов, а яды и порошки — во флакончиках, которые я обнаружила в фургоне.

Чандлер, продолжавший пыхтеть над лекарством, лишь уточнил, нужна ли мне помощь. Я отрицательно помотала головой. Снова возникло странное чувство — я знала, что делать.

Освободила себе рабочее пространство, достала набор аптечных артефактов и подготовила ингредиенты. Руки будто бы сами выкладывали сухие пучки трав в определенной последовательности. Расставляли колбы и мензурки. Высыпали порошки. Я словно погрузилась в транс, но при этом прекрасно осознавала, что делала.

В ход пошла ступка, куда я одновременно заложила сразу несколько сухих листьев и ветвей: волчанки черной, василька и некой магмы стволовой. В рецепте указывалась другая последовательность, но я сделала это так уверенно, что решила не сомневаться в своих действиях. Получившийся порошок распределила по трем одинаковым прозрачным мерным стаканчикам и в каждый залила разные эликсиры. Затем все смешала в колбе, поставила ее на огонь.

Осторожно взяла пузырек с ядом темно-зеленого цвета и капнула в колбу полкапли.

Жидкость вспенилась и забурлила разноцветными пузырями. По лаборатории разнесся едкий запах. Я поморщилась и уставилась на емкость, гипнотизируя ее взглядом.

Выждала указанное в рецепте время, добавила еще одну каплю ядовитого вещества, но в этот раз приготовленная смесь перестала бурлить, цвета у нее не было.

— Так, капля кислоты… — пропыхтела я и снова засекла время.

С противоядием я провозилась несколько часов, но совершенно не чувствовала усталости. Наоборот, лишь прилив творчества и вдохновения. Даже Закари приумолк и почти не говорил под руку.

Когда я, наконец, перелила созданную жидкость в пузырек, то поймала на себе одобрительный взгляд Чандлера. Только сейчас осознала, что сделала лекарство сама, не прибегая к его помощи. Ну что же, осталось вручить этот пузырек Коннингтону, что было гораздо более сложной задачей.

Во дворец я решила отправиться на следующий день ближе к обеду. Первую половину дня провела за прилавком, встречая посетителей. Правда, делала это машинально. Мысли крутились вокруг предстоящего разговора с Коннингтоном. Даже подумала, не отрепетировать ли мне его при помощи Закари, но потом поняла, что он не способен на холодность и отстраненность, присущую советнику, и, скорее всего, подключит совершенно ненужный в данном случае флирт или пустится в рассказы про события, имевшие место пару сотен лет назад.

Я даже не представляла, с чего начать встречу. От этого нервничала и была рассеянной. Один раз даже чуть не вручила покупательнице капли от бессонницы вместо микстуры от боли в горле.

В конце концов, разозлилась на себя. Как-то советник Коннингтон, сам того не ведая, стал занимать слишком много места в моей жизни. В беседе с ним ограничусь голыми фактами — мол, узнала про то, что вы в опасности, примите лекарство и впредь доверяйте пищу и питье только надежным людям.

Застегивая корсет, я несколько раз произнесла этот краткий монолог перед зеркалом. Звучало крайне неубедительно. Может быть, действовать анонимно? Еще хуже. Вряд ли советник примет лекарство, которое ему прислал неизвестно кто, да еще и с пояснительной запиской, вызывающей массу вопросов. Я бы сама не рискнула так сделать.

Надела темно-синее платье, то же, в котором была и на деловом приеме. Заплела аккуратную косу, подкрасила губы и накинула на плечи бежевый платок. В маленькую сумочку положила мелочь на извозчика и заветный пузырек. Фух!

Как я ни старалась отсрочить неминуемое, но время было неумолимо. Драгоценные минуты утекали сквозь пальцы. Кто знает, сколько капель яда сегодня уже принял советник?

Я уговорила Чандлера подменить меня на несколько часов за прилавком, клятвенно пообещав в ближайшее время более активно заняться поиском продавца. Закрывать аптеку и снова лишаться дневной выручки мне не хотелось.

Вышла на улицу. Чтобы подсластить себе следующие несколько часов, купила у леди Милн вкуснейшее вишневое пирожное.

— Вы что-то бледная, милочка, — обеспокоенно сказала булочница, — хорошо себя чувствуете?

— Да-да, все в порядке, — поспешила я успокоить свою собеседницу (и себя заодно), — в последние дни было слишком много работы.

— Кстати, вы слышали про два новых случая в соседнем квартале? — леди Милн почему-то перешла на шепот.

Я кивнула, хотя ни о каких случаях я, конечно, не слышала. Последние дни я была занята тем, что воровала ядовитые растения в королевской оранжерее, а по ночам шлялась по кладбищу. Надеюсь, все усилия в итоге будут оправданы.

Я попрощалась с булочницей, поймала извозчика и отправилась во дворец. Чем ближе коляска подъезжала к главным воротам, тем больше я нервничала.

Одно дело было представлять разговор и совсем другое — знать, что он вот-вот случится. Что это с тобой, Ольга? Ты всегда умела вести переговоры. Выкручивалась и из более неприятных ситуаций. Хотя нет. Это была неправда. В таком положении я оказалась впервые.

Слуга с бесстрастным выражением на лице проводил меня в приемную советника и попросил подождать. Глядя на него, подумалось, что Коннингтон и штат подобрал под стать себе. Видимо, главным условием для будущего служащего было отсутствие эмоций.

Я подождала минут пятнадцать. Наконец, двери, к которым я стояла спиной, открылись. Сердце чуть не выскочило наружу. Я обернулась, но вместо советника, на пороге стоял все тот же слуга.

— К сожалению, советника Коннингтона нет во дворце, — монотонно доложил он, — могу я еще чем-нибудь вам помочь? Желаете оставить послание?

— Где я могу найти советника? — спросила я. — Мой вопрос достаточно срочный.

— Он уехал в больницу, где… где лежат горожане, которых поразил Южный мор.

Хм… Неожиданно. Что Коннингтону там делать? Разве что решил устроить очередную проверку? Или кто-то изобрел лекарство?

Меня проводили к выходу, где я снова взяла экипаж. Немного пораздумав, решила, что раз уж я потратила на советника половину дня, то нужно довести дело до конца. Тем более каждый день промедления приближал Коннингтона к тому, чтобы отправиться к праотцам (как ту принято было говорить), а попросту к смерти.

Больница представляла из себя четырехэтажное здание, расположенное буквой «П». Находилась она на небольшом острове, который, впрочем, был соединен с городом узким сухопутным перешейком.

Извозчик отказался везти меня до конца, сказав, что «не хочет иметь дело с заразой». Все проклиная, я выбралась из коляски и пошла по широкой дороге к зданию. День был теплый, даже жаркий. Безразличному солнцу было все равно на людские страдания. Оно одинаково светило каждому, и меня нагревало так, что я порядком запыхалась и вспотела, пока протопала два километра по песчаной косе.