Вечером, накануне знакового события он повторил все интересующие его вопросы, а я клятвенно обещала их задать.

Закари тоже был взбудоражен тем, что вскоре окажется в знатном обществе и не отлипал от зеркала, принимая различные позы. К сожалению, это было единственное доступное для него развлечение — ни нарядиться, ни как-то себя приукрасить он, увы, не мог.

В день приема я проснулась еще затемно и начала собираться.

Поскольку встреча был анонсирована как деловая, я выбрала темно-синее платье. В волосы вплела светлую ленту, припудрилась и взяла с собой шаль, которой мне все время так не хватало в присутствии советника Коннингтона.

От волнения есть не хотелось, но я заставила себя проглотить две ложки каши и, повесив на дверь табличку, что аптека сегодня закрыта, выбежала на улицу.

Извозчика я нашла лишь у лодочной станции, уселась в старенькую коляску и покатила во дворец.

Когда я впервые оказалась в этой части города, то плохо ее запомнила. Тогда у меня были несколько иные проблемы, да и новая жизнь висела на волоске. Тем не менее я заметила, что стражников и пропускных постов сегодня было в два раза больше, да и атмосфера изменилась. Меньше людей разгуливали по улицам, таверны и лавки были полупустыми. Гвардейцы патрулировали проезжие дороги. Даже нашу коляску несколько раз остановили и спросили, с какой целью мы направлялись в сторону дворца. Благо у меня имелся специальный пропуск.

Дальше главных ворот извозчика не пропустили. Я расплатилась и, укутавшись в шаль (погода сегодня была пасмурной и прохладной), пошла по вымощенной каменными плитами дорожке в сторону красивого здания в стиле барокко.

Меня обогнали двое нарядно одетых мужчин и женщина в пышном, бальном платье. Кажется, то, что прием деловой, прочитала только я.

В этом я еще раз убедилась, когда оказалась в переполненном зале. Гости выглядели торжественно. Меня это ни капельки не расстроило. Праздничного платья у меня все равно не было, а тратить деньги ради одного выхода в свет я не собиралась. К тому же я пришла сюда не за тем, чтобы продемонстрировать себя, а чтобы получить ценную информацию.

В роскошно оформленном помещении навскидку находились человек сто, из которых большинство были мужчины. По всей видимости, женщин в профессии было немного, процентов двадцать от общего числа. В помещении стоял гул. Слуги сновали между гостями и предлагали напиток нежно-зеленого цвета. Я взяла стакан — жидкость слабо пахла алоэ или огурцом, в общем, чем-то свежим. Сделала глоток. Ммм… Прекрасно утоляла жажду и была приятной на вкус.

В дальней части зала стояла невысокая трибуна, а перед ней были выставлены стулья. Первые ряды уже были заняты. Я пролавировала между коллегами и уселась в середине пятого ряда. Моими соседями оказались двое мужчин, одетых практически одинаково — в черные сюртуки и высокие цилиндры. Один был седым. Его красивое, возрастное лицо избороздили морщины, другой же — примерно ровесник меня нынешней.

— Уверяю тебя, мой мальчик, — обратился старик к юноше, — это будем мы. Твой прадед уже не раз спасал этот город. Как и его прадед. Я уверен, что в семейных книгах отыщется нужный рецепт.

— Дедушка, это новая болезнь, пришедшая из другой страны. Откуда рецепту взяться в семейных книгах? — недоумевал его собеседник.

Я почему-то снова почувствовала себя шарлатанкой, словно подтверждая мнение Коннингтона (будь он неладен). Люди занимались фармацевтикой поколениями, а я появилась из ниоткуда.

С другой стороны от меня уселась пышная дама в вычурном платье с кружевами и настолько огромной шляпе, что ее поля едва ли не касались моих висков. Женщина активно обмахивалась веером и занимала чересчур много пространства.

— Ах, господин Дефо! — дама обратилась к старику и, нагнувшись вперед, высунулась из-за моего плеча, снова задев меня шляпой. — Рада вас видеть!

— И я вас, леди Мэй, — вежливо отозвался мой сосед справа.

— Передаете знания молодому поколению?

Дефо не успел ответить. В зале все стихли, за трибуной появился невысокий старичок в пенсне — тот самый, которого я увидела в покоях у наследника, а чуть поодаль — Коннингтон. Я втайне надеялась, что в толпе других лиц он меня не заметит, и отчаянно пыталась не смотреть в сторону советника.

Говоривший представился главным лекарем Его Величества, поприветствовал нас и без долгих прелюдий перешел сразу к делу.

Я слушала затаив дыхание, стараясь не пропустить ни одного слова. Понимала, что Чандлер с меня спросит.

Симптомы, о которых мы не знали… уже испробованные средства…

В этих названиях сам Меркурий не разобрался бы. Но, ничего, с памятью у меня никогда проблем не было, а теперь я еще и на двадцать лет моложе.

— Всем нам брошен вызов, — сказал лекарь, повышая голос, — за три месяца мор унес целое южное княжество, они не смогли его остановить. Если мы не изобретем лекарство, наш город постигнет та же участь. Выявленные больные находятся в отдельной лечебнице на окраине. Вам будет предоставлен туда доступ, если необходимо.

Три месяца? Для неизвестного вируса? При том что за последний месяц подвижек практически не было. Пока эта задача казалась мне неразрешимой. В зале стояла тишина. Все были огорошены тем, что услышали. Опасность, которая, видимо, до этого казалась далекой, вдруг встала в полный рост и пока у нас не было оружия, чтобы с ней справиться.

Когда лекарь закончил, слово взял Коннингтон. Услышав его голос, я почувствовала, как по телу побежали мурашки. В отличие от лекаря советник был более безапелляционен. Объявил о том, что раз в неделю каждый фармацевт должен будет отчитываться об исследованиях, об общем выезде в больницу через неделю, где мы могли бы испытать новые лекарства. Также можно было подать заявку на финансирование — если медицинский совет сочтет ее оправданной — чтобы закупить сырье.

— Естественно, тот, кто изобретет лекарство, получит дополнительные привилегии, — сказал Коннингтон, — но призываю вас думать не об этом, а о спасении людей. И если хоть кто-то из вас рассчитывает нажиться на горе, знайте, что вам не удастся. Все попытки будут пресечены, — при этом его глаза встретились с моими.

Какое-то слишком адресное сообщение. Мне уже захотелось выяснить у советника, чем я заслужила такую честь — быть заранее признанной шарлатанкой.

После окончания официальной части нас пригласили на обед. Я поднялась с кресла и направилась в соседний зал.

— Леди Беверли, — обернулась и увидела перед собой королевского лекаря, — позвольте представить вам лорда Редгрейва, кузена Его Величества. Он был впечатлен вашими способностями.

Я посмотрела на высокого брюнета с огненным взглядом и уверенной улыбкой. Он почтительно поклонился и поцеловал мне руку.

— Весьма польщен нашим знакомством, — проговорил лорд, ненадолго задержав мою ладонь в своей.

Я, в свою очередь, улыбнулась лорду Редгрейву и почувствовала, что покраснела в его присутствии. Если от взаимодействия с Коннингтоном кровь стыла в жилах и хотелось поскорее спрятаться, то здесь она начинала бурлить в два раза быстрее. Спрятаться тоже хотелось, но от того, что взгляд лорда был слишком дерзким. Смотрел он так, будто я стояла перед ним без платья.

— Наслышан про ваш талант, леди Беверли, — проговорил мой новый знакомый. При этом уверенная улыбка не сходила с его губ, — не сомневался, что вы справитесь с болезнью наследника. Что думаете по поводу новой заразы? Может быть, ее опасность сильно преувеличена? Или уже пора праздновать смерть? — на этих словах в глазах лорда промелькнула хитрая искра, будто он предлагал мне немедленно пуститься во все тяжкие.

— Я думаю, что болезнь опасная, — сказала я, справляясь со смущением, — но приложу все усилия, чтобы ее победить.

— Не сомневаюсь, что таким изящным ручкам и незаурядному уму, это под силу. Уже приступили к исследованиям?

Я кивнула и спрятала руки за спину. Лорд не стеснялся в выражениях, и присутствие рядом лекаря его нисколько не смущало.