К тому же у меня не было медицинского образования. Как ставить диагнозы? Как понимать, от какой конкретно болезни следует лечить?

— Я вас совсем заговорила, — всполошилась булочница, когда поняла, что я никак не реагирую на ее слова, — вы, наверное, пришли за хлебом? К выпечке могу предложить еще домашний, густой сироп. Если намазать хлеб маслом, а сверху — сиропом, у вас получится самое вкусное чаепитие. Уж поверьте, в этом я разбираюсь.

Я не стала спорить с леди Милн. Взяла буханку хлеба и баночку джема (именно он здесь назывался сиропом) красного цвета, заплатив за все пятьдесят слоток (местных монет).

— Тонкая талия тебя тоже больше не заботит? — тут же оценил Закари мои покупки. Я махнула рукой, чтобы отогнать назойливого призрака.

— Муха? — озабоченно спросила булочница и уставилась в потолок, пытаясь разглядеть там насекомое.

— Да, наверное, — пожала я плечами и хихикнула, наблюдая оскорбленное лицо лорда.

Поблагодарила булочницу и уже было развернулась, чтобы уходить, как дверь открылась, звякнул колокольчик и на пороге появилась молодая женщина с перепуганным, бледным лицом.

— Леди Милн, у нас дома беда! Мой младший сын весь горит. У него никогда не было такого сильного жара. Вы не посмотрите за моей лавкой, пока я схожу в аптеку? Я не могу позволить себе закрыть ее на целый день.

— Ах, дорогая Фелисия, вы не представляете, как вам повезло. Маги, наконец, сжалились над нами. Сегодня приехала леди Беверли, — с этими словами булочница указала на меня, — новая владелица аптеки, что по соседству. Больше не нужно ходить в другую часть города, чтобы купить необходимые лекарства.

Я вцепилась в завернутый в грубую бумагу батон, чувствуя, как к горлу подкатил ком, а ноги затряслись. Мне предстояло каким-то образом вылечить очередного ребенка. Ох, почему в другой мир нельзя было взять с собой хотя бы аптечку первой помощи с парацетамолом?

Фелисия дотронулась до моей руки, заставляя вернуться в новую реальность.

— Прошу вас, пойдемте! — проговорила женщина.

— Но… аптека еще закрыта, — пробормотала я, не поддаваясь на уговоры женщины, — в здании требуется сделать ремонт, прежде чем… прежде чем я смогу создавать там лекарства.

— Может быть, у вас есть уже что-то готовое? — продолжала настаивать Фелисия. — Понимаете, помимо жара, мой сын еще бредит. И говорит, что кто-то из другого мира тянет из него силы.

Я словно приклеилась к месту. И что мне с этим делать? Еще жаропонижающее я, может быть, и отыскала бы в саквояже, а вот с чем-то потусторонним я вообще никогда не имела дела. Да и не очень в это во все верила до того момента, как очутилась здесь.

Закари явно оживился, услышав про «кого-то из другого мира» и тут же зарядил историю про очередную пассию, которая страдала чем-то подобным. А вот это уже интересно. Я стала прислушиваться к повествованию лорда. Возможно, в этот раз мне оно пригодится.

— Может быть, вызвать лекаря? — обратилась я к Фелисии. — Я обычный аптекарь. К тому же еще и без лекарств, а тут дело серьезное.

— Что вы! — отмахнулась женщина. — Лекарь стоит огромных денег. Двадцать пять терралов за визит. Моя лавочка, где я продаю оловянную посуду и разную домашнюю утварь, не приносит такого дохода. Нам едва хватает на пропитание. А чтобы прокормить четверых детей…

— Ох, милочка, вы правы, — подключилась хозяйка булочной, — жизнь нынче стала дорогая.

— Прошу вас, не откажите мне в помощи. Мне больше не к кому обратиться, — в глазах Фелисии стояли слезы.

— Я… я попробую, — выдавила я, — но я ничего не могу вам обещать. Я не знаю, чем болеет ваш сын, и у меня может не быть с собой необходимых препаратов.

Всеобщая идея каким-то образом вылечить призрачную горячку вызывала внутри страх и неприятие. А если я сделаю хуже? С другой стороны, отказать женщине, которая была в отчаянии, я тоже не могла. Если у меня имелись необходимые средства, а я ими не воспользуюсь из-за неуверенности? Не помогу, хотя были все шансы?

С наследником же сработало. Может быть, и сейчас получится? Дала себе слово не давать сыну Фелисии никаких снадобий, если не буду твердо уверена, что они те самые. Фух! Авантюра на авантюре.

Я сказала Фелисии, что мне нужно взять с собой лекарства. Забежала в аптеку, схватила саквояж и снова вышла на крыльцо. В крайнем случае я могу отказаться на месте под предлогом, что боялась навредить.

Женщина нервно мерила шагами неровные плиты мостовой, теребя серый передник. Увидев меня, она благодарно улыбнулась и поспешила вниз по улице. Я припустила за ней.

Голод снова напомнил о себе громким урчанием в животе. Я до сих пор держала в руке хлеб и джем. Уютное чаепитие откладывалось, но есть я хотела зверски. Поэтому отломила от булки большой кусок и быстро его зажевала. Предложила угоститься и Фелисии, но та отказалась.

— Вы только сегодня приехали и, наверное, устали в пути? — участливо проговорила женщина. — Ужасно неловко вас беспокоить.

Я шла по дороге и жевала хрустящую булку, вкус которой был немного пряным. Не корица, но что-то похожее. Фелисия рассказывала про свою нелегкую судьбу, отсутствие денег и нормальных жилищных условий. Но я слушала ее вполуха. Все мои мысли были о больном мальчугане, которого я не представляла, как лечить.

— Так чем там болела твоя подружка? Расскажи поподробнее, — обратилась я к Закари и тут же осеклась, забыв, что призрак являлся только мне. Интересно, увижу ли я тех, кто одолевает бедного ребенка? Или каждому в этом мире выдавался персональный мучитель?

Мы свернули на соседнюю улицу и углубились в сеть узких переулков, которые с каждым метром все больше напоминали трущобы. Низкие крыши домов сгрудились друг к другу, загораживая голубое небо и яркое солнце. Улочки, вымощенные старыми, треснувшими плитами, переплетались между собой, словно лабиринт, уводя нас все дальше в мрачный, странный мир, который даже своим обликом отличался от того, где я побывала утром.

На стенах домов, покосившихся и обветшавших, были видны следы бедности — облупившаяся краска, вручную написанные названия улиц, старые объявления.

На углу ветхого строения стояли четверо мужчин, одетых в лохмотья. Один из них недобро на меня покосился, сально причмокнув губами.

Я прижала к груди саквояж и, затаив дыхание, проследовала мимо. Мне сегодня чудом удалось избежать смерти от руки разбойника, не хватало еще, чтобы на меня напали уличные хулиганы.

Меж тем Фелисия чувствовала себя здесь уверенно. Женщина быстро шагала вперед, не обращая внимание ни на выкрики в наш адрес, ни на улюлюканья.

— Шли бы лучше работать, — тихо проговорила Фелисия, — только и думают о том, как бы им раздобыть выпить, и пугают честных людей, — вздохнула моя провожатая.

Я бы лучше себя чувствовала, имей я какое-то оружие — нож или пистолет. О чем ты, Ольга? С кем ты задумала драться? Ты же таракана боишься убить, не говоря уже о человеке. Или во мне сейчас проявились другие гены? Леди Беверли, если судить по прабабке, была не из робкого десятка.

В воздухе витала смесь запахов: пахло гарью, едой из открытых окон, помоями. То и дело приходилось перепрыгивать через лужи нечистот.

Вокруг шла жизнь — на улицах играли дети, спорили две женщины у покосившегося дома, во дворах лаяли собаки.

Мы свернули в переулок между неуклюжими зданиями. На одном из них даже осталась часть вывески — слово «дом». Окна были забиты досками. Здесь как будто было еще темнее и еще меньше воздуха. Дорога стала забирать вверх. Над головой на веревках сушилось белье. Откуда-то доносился запах дешевого табака. Из-под разрушенного крыльца выскочила здоровенная крыса, да так неожиданно, что я вскрикнула. Закари демонстративно поморщился и зажал нос.

Фелисия прошла в невысокую арку, и мы оказались в квадратном дворике, посреди которого торчало засохшее деревце. Вокруг скрюченного ствола носились мальчишки и девчонки. Тут же на лавке сидели две старухи. Я ощущала на себе их взгляды — любопытство, неприязнь, недоверие. В этом мире я была чужой. Как, собственно, и в том, что остался на верхних улицах.