Я держала в руке пол-литровую бутыль и рассказывала про способ применения тоника.

— Десять капель средства необходимо развести в рюмке воды. Дождаться, когда последняя поменяет цвет на молочный, и тогда можно нанести жидкость на кожу…

Я не сразу заметила, как звуки вокруг меня постепенно стихли, да и стоявшие почти вплотную посетительницы расступились, словно всех что-то заставило стать невидимками и лишний раз не проявляться.

Аккурат на словах, что молочко прекрасно подойдет для того, чтобы смазывать обожженную кожу и язвы, заполнявшая за моей спиной бланк женщина случайно меня толкнула.

От неожиданности я резко дернула рукой с бутылкой, расплескав молочко, а в следующую секунду с ужасом обнаружила, что добрая четверть жидкости вылилась на щеку статному, высокому мужчине, в котором я мгновенно узнала советника Короля. Он стоял рядом, среди отошедших на несколько шагов людей.

Великие маги! Или как там вас? Пора бы вам уже встать на мою защиту!

Так вышло, что я окатила всю холодность и неприступность господина Коннингтона новым косметическим средством, да еще и в присутствии посторонних.

Я замерла с бутылкой в руках, не сразу сообразив, что неплохо было бы вручить советнику хотя бы салфетку, не говоря уже про тысячи извинений, которые готовы были сорваться с языка, но я как воды в рот набрала.

Меня сковали и страх, и стыд, и смущение. Чувствовала, как щеки полыхали и сердце колотилось под все таким же непроницаемым взглядом Коннингтона, безразлично скользящему по моей фигуре. От чего мне снова захотелось закутаться в самую теплую на свете накидку.

Советник вынул из кармана неизменного серого сюртука платок и промокнул лицо. Хорошо, хоть я его чем-то ядовитым не окатила, а то следующая наша встреча, наверняка, случилась бы в суде или в тюрьме.

— Я смотрю, вы себе не изменяете, — едва заметно усмехнулся советник, — да хранят Маги Короля.

Я почему-то не придумала ничего лучше, как снова сделать неуклюжий реверанс. Ольга, чем хуже ситуация, тем более несуразным становится твое поведение. Возьми уже, наконец, себя в руки!

Неловкая пауза слишком затянулась.

— Простите, советник Коннингтон, — выдавила я, — это молочко не причинит вам никакого вреда. Оно полезно для кожи.

Великие Маги! Зачем я это ляпнула? Закапывала себя еще глубже, не сходя с места.

— Как вы понимаете, я пришел не за этим, — холодно произнес Коннингтон.

Я собрала всю имеющуюся у меня силу воли и попыталась выдавить хотя бы подобие улыбки. Наверное, получилось жалко. В присутствии этого человека я словно переставала быть собой. Наверное, именно так чувствуют себя несчастные кролики и мыши перед удавом.

— Предположу, за тем, чтобы проверить, работает ли аптека, и очень удачно попали на торжественное открытие, — дрожащим голосом продолжила я.

Коннингтон молчал. Как будто назло ставил меня в ситуацию, из которой мне нужно было выкручиваться. Чертов экспериментатор! Хотя, справедливости ради косметическим молочком облила его я. Но довод разума не мог унять поднимающееся изнутри раздражение — мне теперь приходилось разыгрывать спектакль при всем честном народе.

— Позвольте показать вам аптеку, — мне, наконец, удалось справиться с волнением, — рассказать про ассортимент. Может быть, желаете осмотреть лабораторию? — я снова улыбнулась и, кажется, даже мило.

— Я осмотрю торговый зал, — отозвался советник.

Я провела Коннингтона к стендам. Толпа рассосалась. Женщины вернулись к обсуждению косметики. Несколько посетителей остались с нами.

Не чувствуя под собой ног, невыразительным голосом произнесла заученный текст про представленные лекарственные средства, пытаясь угадать, имеют ли мои слова хоть какой-то отклик у этого бесчувственного человека. Интересно, а если бы я его случайно подпалила, он бы тоже всего лишь сурово указал мне на оплошность?

Когда я закончила говорить, обнаружила, что мы стояли у полок одни.

— Представленных в аптеке средств недостаточно, чтобы покрыть хотя бы первичные нужды жителей, — проговорил Коннингтон, — вместо того, чтобы гнаться за прибылью и продавать косметику, лучше подумали бы о расширении линейки средств от сердечных болезней, суставных болей и против желудочных инфекций. Качество воды в городе оставляет желать лучшего.

Меня словно окатили холодной водой (как раз той самой, из местного водопровода). Я-то была уверена, что советника впечатлят новый облик аптеки и сроки, за которые я умудрилась открыться. Хотела было возразить, но Коннингтон протянул мне конверт, запечатанный уже знакомой королевской печатью.

— Через три дня состоится деловой прием во дворце Его Величества, посвященный борьбе с Южным мором. Туда приглашены все производители лекарств, работающие в городе. Будь моя воля, вас бы там не было. Но Король иного мнения. Он, в отличие от меня, не считает, что спасение наследника было счастливой случайностью. И верит в ваши способности.

Пока Коннингтон говорил, я снова почувствовала, как земля уплывает у меня из-под ног. Я не смела отвести взгляд от глаз советника и продолжала смотреть в ледяную бездну.

— В любом случае прием необязательный. И, если вы вдруг решите на него не приходить, я найду способ, как объяснить это Королю. Смею вас заверить, что дополнительных выгод в виде еще одной аптеки вы там не получите, так что лучше потратьте время на то, чтобы довести до ума эту.

Дрожащими пальцами я взяла приглашение. Коннингтон едва заметно кивнул на прощание, широкими шагами пересек торговый зал и вышел на улицу.

Из оцепенения меня вывел вопрос подошедшего ко мне мужчины о зубном порошке, обогащенном кальцием. Я решила, что обдумаю сегодняшнюю беседу с советником позже, и занялась делами.

Когда за последним посетителем закрылась дверь, я в изнеможении уселась на стул. Ноги гудели. Внутри была пустота, которая обычно бывает, когда окружающий мир забирает слишком много сил.

Я посидела в тишине несколько минут и занялась подсчетом выручки. Получилось, неплохо — около трехсот терралов. Этого хватит, чтобы закупить сырье для новых лекарств и, черт возьми, расширить линейку. Как ни крути, Коннингтон был прав, и я это знала. Другое дело, что от продажи косметики я отказываться не собиралась. Даже сегодня, несмотря на то что людей больше всего интересовало лекарство от Южного мора, эта категория принесла мне двадцать пять процентов от общей выручки.

Осталось решить вопрос с приемом. Коннингтон прямым текстом дал понять, что меня он там видеть не хочет. Пойти ему наперекор и залезть туда, куда тебя просили не лезть? С другой стороны, я уже и так это сделала, просто советник не в курсе, над чем работал в моей лаборатории опальный Чандлер.

Не пойти — значило не обострять отношения с Коннингтоном, но и лишиться информации, которая, возможно, пригодилась бы старику, а, значит, и шанса на изобретение лекарства.

Я мысленно представила найденные в тайнике аптечные весы и начала раскладывать аргументы на чаши.

В этот момент на пороге аптеки появилась маленькая старушка, завернутая в видавшую виды, серую шаль. Я поприветствовала гостью и поинтересовалась, чем могла бы быть ей полезна.

— Милочка, у вас есть лекарство от Южного мора? — тихо проговорила посетительница. — Понимаете, мой единственный внук… ему очень плохо. Ваша аптека — последняя в городе, где я еще не была…

Я грустно покачала головой. Как бы мне ни хотелось, но я не могла дать бедной женщине даже крупицу надежды.

Старушка вышла, а я положила последний кирпичик на воображаемые весы, и чаша, на которой были лишь предостережение Коннингтона и мой страх, стремительно опустилась.

Конечно, я пойду на прием и сделаю все возможное, чтобы помочь Чандлеру изобрести это чертово лекарство.

Дни перед приемом прошли как в тумане. Признаться честно, мне было трудно думать о чем-то другом. Да и Чандлер заметно нервничал — старик рассчитывал, что мне удастся получить дополнительную информацию о болезни, которая ему пригодится, и, уверена, в глубине души сожалел, что на профессиональное мероприятие отправлюсь я, а не он.