Осмотрелась и увидела в зарослях стеклянную крышу.

Подгоняемая любопытством, пробралась к зданию, аккуратно выглянула из-за кустов. Перед входом стояли стул и столик, которые сейчас пустовали, а рядом с дверью была прибита табличка.

Лекарственная оранжерея.

Я помедлила. Наверное, вторгаться в частные владения в поисках запрещенного растения могло быть расценено как нарушение закона. С другой стороны, я здесь с официальным визитом. Просто заблудилась в парке и не смогла отказать себе в том, чтобы не осмотреть святую святых для любого аптекаря. Так сказать, профессиональный интерес. Я быстро подошла к незапертой двери, потянула за железную ручку и проникла внутрь.

Оказалась в большом помещении, разбитом на десятки рядов с грядками. Было душно и пахло горько-сладкой смесью ароматов.

Разглядывать растения времени у меня не было — я же понятия не имела, надолго ли отлучился сторож. Знала, что искать нужно было среди кустарников. Хорошо, что все они были подписаны. Выбрала соответствующий ряд и, вглядываясь в надписи, стала продвигаться вперед.

Кронариус селийский рос отдельно на холмике под стеклянным колпаком. Больше я уже не раздумывала. Приподняла колпак и сломала тонкую черную ветвь. Обернула ее кусочком холщовой ткани, которую прихватила с собой из дома, и, сжимая заветную добычу в руке, быстро выбежала из оранжереи. Сердце стучало как бешеное. Я никогда в жизни ничего не брала без спроса и все время действовала по закону, а тут…

Успокаивала себя тем, что сделала это исключительно из благих побуждений.

Я шла по дорожке в поисках выхода на главную аллею, задыхаясь от волнения.

Вдруг с боковой тропинки вырулили высокий мужчина и женщина в пышном голубом платье.

— Советник Коннингтон, — проговорил вкрадчивый тонкий голос, — поверьте мне, я никогда не ошибаюсь. Я вам докажу, — мне показалось, что интонация спутницы Коннингтона была чересчур елейной. К тому же она слишком близко к нему придвинулась. Неужели бессердечный Коннингтон дал слабину?

Только с каких это пор, Ольга, тебя это стало волновать? Лучше подумай о том, как ты будешь выкручиваться из сложившейся ситуации.

Завидев меня, пара остановилась. Последнее, что я успела сделать перед неминуемым разговором — это спрятать веточку кронариуса за корсажем на груди.

— Леди Беверли? — кажется, Коннингтон был удивлен не меньше меня. По крайней мере, на этот раз его голос прозвучал чуть более эмоционально, чем обычно. — Что вы тут делаете?

— Тоже самое я могла бы спросить у вас, — на голубом глазу выпалила я, решив, что лучшая защита — это нападение.

Собеседница советника смерила меня презрительным взглядом. Так обычно снобы смотрят на людей, которые, по их мнению, не достойны даже стоять с ними рядом. Они нашли бы общий язык с Закари, но проштрафилась прабабка леди Беверли, и призрак был моим спутником. Ничего, придется этой дамочке потерпеть мое присутствие, так как деваться мне было некуда.

— Мы закончим позже, советник, — проворковала леди, повернувшись к Коннингтону и одарив его милейшей улыбкой. Она тронула советника за рукав и, не удостоив меня больше ни словом, ни взглядом, растворилась в сумерках аллеи.

Теперь, когда мы остались вдвоем, я снова почувствовала неловкость, которую всегда испытывала в присутствии Коннингтона. К тому же грудь за корсажем (единственное место, куда я успела спрятать украденную ветку кронариуса) начала зудеть. Я поплотнее закуталась в наброшенную на плечи шаль. Не могла же я чесаться перед официальным лицом, от которого, вообще-то, зависело мое будущее.

— Вы так и не ответили, — продолжил свой допрос Коннингтон, мельком окинув меня взглядом. Как по мне, так советник работал не на той должности. Ему бы больше подошла тайная полиция или что-то в этом роде. Уже от одного голоса кровь стыла в жилах, — что вы здесь забыли? И как вам вообще удалось сюда попасть?

— Это открытая часть парка. Стражи нигде нет. Вы спрашиваете таким тоном, будто я в чем-то виновата.

— У меня есть причины вас обвинять? — снова взгляд, прожигающий насквозь, точнее, вымораживающий изнутри.

Я нервно повела плечами. Зуд усилился, и все, что я сейчас хотела — это побыстрее избавиться от Коннингтона и вынуть из-за корсажа проклятую ветку.

Уже вознамерилась было указать советнику на то, что он обладал редким талантом всегда находить повод для недовольства моими действиями, как Коннингтон нахмурился и присмотрелся к платью.

— У вас пятна, — проговорил он.

А у тебя высокомерие зашкаливает. Платье я только вчера постирала. Да и какое дело советнику короля до моей одежды?

— Нет у меня никаких пятен, — отрезала я и встретилась взглядом с Коннингтоном, готовая отстаивать свою правду.

— Но они есть, — сказал он. Хотел еще что-то добавить, но, на мое счастье, к нам подбежал запыхавшийся слуга.

— Советник Коннингтон! Я повсюду вас ищу! Фрейлине королевы плохо, и господин лекарь опасается, что…

Коннингтон не дослушал говорившего, резко развернулся и зашагал по направлению к дворцу.

— Проводите леди Беверли к выходу, — бросил он слуге.

Я с облегчением выдохнула и, как только оказалась за воротами дворца, тут же вытащила ветку. Грудь зудела, и кожа пылала так, как будто меня покусали тысячи слепней.

Лучше мне не становилось, всю дорогу домой я мечтала добраться до ванны. Кажется, пришло время воспользоваться собственной продукцией. Что я там рассказывала покупателям про чудодейственное молочко?

Мне казалось, что извозчик ехал слишком медленно. Когда я увидела угол знакомой улицы, попросила остановиться, выскочила из коляски и побежала к аптеке.

Распахнула дверь настежь, чуть не сбив с ног Чандлера, медленно хромающего в лабораторию с кружкой чая в руке.

— Леди Беверли! — воскликнул старик. — Что с вами?! Вы вся в пятнах!

Еще один!

Я взлетела наверх к зеркалу и тут же от него отпрянула. Шея, зона декольте, щеки были покрыты багровыми разводами неправильной формы. Мне стало тяжело дышать. Уж не знаю, от чего — то ли от действия яда, то ли от стыда. Так вот, о чем говорил Коннингтон, а я-то подумала… Теперь он точно решит, что я не в себе.

— Леди Беверли! Идите, скорее вниз! — меня звал Чандлер. — Кожу необходимо срочно обработать, иначе на месте пятен могут образоваться язвы.

Этого мне только не хватало. Мне нужно заниматься аптекой и поиском второго ингредиента, а болеть некогда!

Я сбежала вниз и вверила себя Чандлеру, который уже стоял наготове с молочком и с настойкой из корня лунной стревии. Хм, откуда я знаю это растение? Раньше о нем не слышала, и старик не упоминал…

— Рассказывайте, что произошло, — произнес аптекарь, прикладывая прохладный компресс воспаленной коже.

Великие Маги! Как же хорошо! Хоть минутное облегчение. И как поведать Чандлеру историю о том, как я украла ветку ядовитого куста, а потом, чтобы меня не раскрыли, запихнула ее за корсаж?

— В общем… я не проявила должной осторожности, — проговорила я, снова смачивая корсет в подготовленной Чандлером смеси. Зуд и жжение немного утихли, и я была в состоянии сама обработать декольте, — в обращении с кронариусом. И вот что из этого получилось.

— Вы хотите сказать, что добыли растение? — в глазах Чандлера промелькнула озорная искорка. Кажется, старику не нужно было объяснять, каким образом оно мне досталась.

Я взяла со стола сумочку и протянула аптекарю холщовую ткань, бежевый цвет которой сменился на серый.

— О! Вы очень рисковали! — старик бережно взял ветвь. — Это большая удача, но без второго вещества мы не сможем проверить гипотезу.

Это я тоже понимала, и у меня уже была одна идея.

Вечером, стоя перед зеркалом и рассматривая заметно побледневшие пятна на коже, я вернулась мыслями к Коннингтону.

Почему в присутствии этого человека у меня выключались и логика, и способность трезво мыслить? Будто кто-то нажимал на невидимый тумблер. Сегодня я вообще выглядела как полная идиотка, да еще ни с того, ни с сего разгуливающая по королевскому саду. Уверена, что при следующей нашей встрече, советник мне припомнит этот факт. Надеюсь, она случится нескоро.