Вдруг, этот детина что-то перепутает, и я останусь жива?

Шприц заполнился голубой жидкостью. Санитар подошел ко мне, взял за руку и закатал рукав платья.

Я замычала и заметалась.

— Тихо ты, — буркнул он, — тебе же будет больнее, если промахнусь.

Мужчина занес было шприц, но в следующий момент послышался грохот. Судя по звуку, колбы, стоящие на подносе, упали.

— Ах ты тварь! Как ты здесь оказался? — воскликнул санитар и кинулся куда-то вбок. А я услышала шорох и громкое «мяу». Кот? Мой кот? В животное полетел ботинок. В это время в коридоре послышался шум. Крики, беготня, стрельба! Детина отвлекся от кота и снова бросился ко мне. Схватил меня за руку. Я почувствовала, как острая игла впилась в кожу.

Дверь палаты распахнулась, на пороге появился высокий мужчина, но я не видела его лица. Голову окутал туман. Перед глазами поплыли разноцветные круги.

— Леди Беверли! Вы меня слышите? — донеслось до меня откуда-то издалека. Я хотела ответить, но язык меня не слушался. Почувствовала тянущую боль в груди. Дышать стало тяжело. — Леди Беверли! Лекаря сюда! Быстро!

Надо мной склонилось знакомое мужское лицо. Кажется, я его уже где-то видела. А дальше…

Я почувствовала мужские губы на своих губах, и когда смогла — сделала глубокий вдох.

Я приоткрыла глаза и увидела склонившегося надо мной Коннингтона. События последних часов всплыли в памяти. Видимо, яд леди Мелиссы сработал, и я сошла с ума. Иначе откуда бы здесь взяться советнику? Да еще и… меня целовать?

При мысли о непонятном поцелуе, по спине побежали мурашки. Я точно бредила. Если я уже обитала в своих фантазиях, то можно было и дотронуться до лица Коннингтона. Провести пальцами по мужественной скуле и спуститься ниже к подбородку.

— Слава Великим Магам, вы не пострадали, — проговорил советник и отстранился, — противоядие, что вы дали, подействовало, — обратился он к кому-то, кого я не видела. Принесите леди воды.

— О, советник Коннингтон, если бы вы не помогли леди своим дыханием, боюсь, мы бы не успели. Она жива благодаря вам, — раздался голос старика-лекаря из-за спины Коннингтона.

Кажется, это было чистой правдой. Значит, я не умерла и не потеряла рассудок. А поцелуй был вовсе не поцелуем, а искусственным дыханием. Я почувствовала, что щеки начали гореть. Пока не поняла, от стыда или от смущения, а, может быть, от всего сразу. И зачем я погладила его по лицу? Наверное, этот глупый поступок можно списать на то, что мне в кровь все же ввели какое-то снадобье, и я была не в себе.

— Что с другими пленниками? — спросил советник у лекаря.

— Мои помощники ими занимаются. Их выздоровление — процесс долгий, но у нас есть все необходимое.

— Лекарство… — пробормотала я.

Коннингтон вновь повернулся ко мне, наши глаза встретились.

— Вы что-то сказали, леди Беверли? — тон Коннингтона из участливого вновь стал отстраненным. Словно, для того чтобы в нем проснулось что-то человеческое, нужна была какая-то экстраординарная ситуация. Например, умирающий от заразы город или его плененные сумасшедшими жуликами жители.

Я собралась с силами и приподнялась на локтях.

— Лекарство от Южного мора, — уже более отчетливо произнесла я, — мы с господином Чандлером его изобрели, а леди Мелисса выкрала. Оно в большом лекционном зале. И это они… они запустили этот мор.

— Вы расскажете нам все, что знаете после того, как отдохнете, — проговорил Коннингтон, — леди Мелисса и ее сообщники находятся под стражей. Об этом можете не волноваться.

— Мерцающая жидкость в банке, — не унималась я, боялась, что с лекарством что-нибудь могло случиться.

Я попыталась встать, но голова снова начала кружиться. Коннингтон мягко тронул меня за плечо.

— Я же сказал, что вам необходимо отдохнуть, — настойчиво проговорил он.

В дверях появился гвардеец, сообщивший что все задержанные были отправлены в королевскую тюрьму.

Я понимала, что мне нужно было еще полежать, но я ни секунды не хотела оставаться в этом ужасном месте. Я села на кровати и свесила ноги, борясь со слабостью и с головокружением.

— Леди Беверли… — обратился ко мне старичок-лекарь.

— Я намерена пойти домой, — твердо сказала я, — но прежде — забрать лекарство, пока его опять кто-нибудь не украл. Болезнь не дремлет, советник, и мы должны понять, работает ли эликсир. Мне только нужно зайти в аптеку и обо всем рассказать господину Чандлеру.

Я встала и сделала несколько шагов. Перед глазами потемнело. Коннингтон очень вовремя предложил мне руку.

— Я провожу леди Беверли к коляске, — сказал он лекарю, — она не из тех, кто будет соблюдать ваши рекомендации.

Как будто это у меня в городе свирепствует болезнь. Некогда мне было разлеживаться, да еще и в бывшей пыточной.

Я шла, опираясь на сильную руку Коннингтона, изредка поглядывая на своего спасителя. Может быть, мне показалось, но сейчас от него не веяло холодностью.

— Как вы узнали, что я здесь? — спросила я, набравшись смелости.

— Я не знал, что вы здесь, — ответил советник, — как раз очень рассчитывал на то, что вы образумились и не будете брать приступом логово преступников, да еще и в одиночку. Я ошибался. Вы, видимо, не очень дорожите собственной жизнью.

— Но у меня украли лекарство, и я… я думала…

— Когда что-то крадут, то люди, как правило, обращаются в службу стражей, занимающуюся преступлениями, а не лезут в заброшенные больницы на свой страх и риск, — оборвал меня Коннингтон.

Что я там думала про человечность советника? Мне, очевидно, показалось. У меня не было сил возражать Коннингтону, и я считала минуты до коляски.

Мы вышли из двери, и свет закатного солнца ударил в глаза. К Коннингтону подбежал молодой человек в коричневом сюртуке и протянул ему маленький чемоданчик.

Советник открыл его и повернул ко мне.

— Это ваше лекарство?

Три баночки с мерцающим желе! Я слабо улыбнулась.

— Да, это оно.

Я привезу его завтра в больницу, куда и вас попрошу приехать, если будете себя хорошо чувствовать.

Я заверила Коннингтона, что мне уже гораздо лучше. Он помог забраться в коляску и приказал трогать. Я откинулась на кожаную спинку сиденья, прикрыла глаза.

Ольга, поздравляю тебя, ты снова выжила!

Всю дорогу домой я думала о том, моменте, когда пришла в себя. Не узнай я, что Коннингтон делал мне искусственное дыхание, думала бы, что очнулась от поцелуя. Прямо как в сказке. Только с хладнокровным принцем и с двором, кишащим интригами. Но его лицо, которое было так близко…

Коляска остановилась у аптеки, где меня встретил встревоженный Чандлер.

— Я уже было собирался ехать за помощью, — проговорил старик, как только я зашла в лабораторию, — что с вами стряслось? Вы так бледны.

— Главное, что я нашла лекарство! — устало проговорила я. — Завтра мы его испытаем.

Я вкратце рассказала Чандлеру о своих приключениях. Старик лишь покачал головой.

— Я не удивлюсь, если эта мерзавка выберется из тюрьмы, — сказал он, — мало поймать ее, нужно вычислить еще всех сторонников, которых, подозреваю, немало.

— Уверена, что советник Коннингтон об этом позаботиться. В конце концов ему же удалось вывести Мелиссу на чистую воду.

— Очень на это надеюсь. Тем не менее нам нужно быстрее выяснить, работает ли лекарство. Наверняка, леди Ансворт попытается выторговать свою свободу за рецепт.

Об этом я как-то не успела подумать, как и обо всем том, что сегодня со мной произошло. Пока я радовалась тому, что была дома и в безопасности. Но вопросов все еще оставалось много.

Уже ночью, лежа в кровати, я вновь и вновь прокручивала в памяти сцену в палате. До того, как появился Коннингтон, там был кот, помешавший санитару сделать мне укол. Это животное будто бы было моим талисманом. Ни в какую логику периодические появления на моем пути кота не вписывались. Так и недолго поверить в мистику. Хотя о чем это я? Я вообще-то нежилась в кровати в чужом теле.