Мысленно произнесла эту фразу, и внутри шевельнулось нечто, похожее на несогласие.

Ох, лучше об этом всем не думать, а сделать еще один компресс и, наконец, лечь спать. Тем более завтра я собиралась отправиться на ярмарку.

На ярмарке я не была с того самого дня, как ходила туда с Фелисией. Сегодня был выходной. К слову сказать, неделя здесь состояла также из семи дней — из шести рабочих и одного праздничного. Так, сегодня был Чарующий день, то есть наше воскресенье.

Я очень надеялась, что ярмарка не опустела окончательно, и продавцы все же будут, хотя въезд в город и ограничили.

Взяла экипаж, и как только оказалась на стихийно организованной площади, тут же начала пробираться к избушке Бабы-Яги (так я окрестила шатер травницы).

Старалась не обращать внимания на зазывал и на богатый ассортимент товаров. Помнится, в прошлый раз я много чего обещала здесь себе прикупить. Но в половине отпала нужда (благодаря фургону), а на другую половину не хотелось терять время и тратиться.

Я уже свободнее чувствовала себя в плане финансов, но все же выбирая между лишними граммами сырья и красивым платком, пока выбирала первое. К тому же я хотела обновить аптеку — не просто купить недостающую мебель и залатать дыры в полу, а сделать полноценный ремонт, отреставрировать прилавок, оформить зону для отдыха посетителей, возможно, нанять еще одного человека в помощь Чандлеру (в случае, если я планирую расширяться). А расширяться я планировала. Вот только расправиться бы побыстрее с неожиданно свалившейся на город болезнью…

Прошла мимо кузнецов, прилавков с домашней утварью и с радостью отметила, что знакомый шатер был на месте. Как и его владельца, которая на этот раз размешивала в маленькой кастрюле жутко вонючую жидкость, отдававшую уксусом.

Завидев меня, старуха и бровью не повела. Сорвала с веревки подвешенную к потолку сушеную лягушку, подпалила ее (я даже не поняла, чем — с моего места, показалось, что пламя просто появилось между пальцами) и кинула в кастрюлю. Я с удивлением наблюдала за Селестией, словно опять оказалась в сказке. А, может быть, так оно и было. Содержимое в емкости вспыхнуло синим пламенем. Старуха быстро добавила туда прозрачную жидкость из пузырька под рукой, а потом перелила получившееся зелье в баночку и крепко закрыла. Здесь творилась своя алхимия.

Селестия поднесла банку к свету и едва заметно улыбнулась.

— Лучшее средство от блох, клопов и другие мелких вредителей, которые отравляют жизнь, — проговорила она, — что стоишь в дверях? Проходи, — обратилась она ко мне.

Я робко подошла поближе к старухе.

— Добрый день, — приветливо сказала я, поймав на себе взгляд огромного котяры, восседающего позади Селестии. Морда животного была настолько осмысленной, что, казалось, он сейчас заговорит. На всякий случай кивнула и коту, чтобы не счел меня невежей.

— Что на этот раз? — перешла старуха сразу к делу. — И где твой срамный призрак? Неужели отвадился?

— Нет… он… остался снаружи, — отчего-то смущаясь под зорким взглядом Селестии, сказала я. После прошлого ритуала окуривания Закари сообщил, что внутри ему делать нечего, и он не хотел бы осквернять свою безупречную репутацию посещение подобных мест. Вот что дурман животворящий делает. Может, стоило прикупить у старухи пучок травы? Превращать аптеку в шатер Селестии я не собиралась. Дым мог отпугнуть не только Закари, но и других посетителей.

Кот мяукнул, широко раскрыв пасть, встал и вальяжно прошелся по шатру, не спуская с меня глаз. Я хотела было уже сказать что-то из серии «какой хороший котик», но язык не повернулся, это был именно КОТ.

,Решила расспросить у старухи про Южный мор. Наверняка она тоже была в курсе, что в округе свирепствовала болезнь.

— Великие Маги решат, кому суждено выжить, а кому нет. Дадут силы на борьбу с болезнью, или оставят человека без помощи.

Еще более средневековый подход, чем у местных жителей, которые воспринимали поездку в пещеру как действенное средство борьбы с болезнью. В отсутствии медицины он, наверное, был бы единственно верным, но я сдаваться не собиралась. Тем более Чандлер уже имел наработки, которые нам оставалось только проверить.

— Я придерживаюсь иного мнения, — сказала я, — поэтому и работаю над лекарством. Нет ли у вас Эзефилиса Жемчужного?

Старуха достала из большого кармана на юбке мешочек, высыпала его содержимое в каменную ступку и принялась медленно растирать сухие листья в порошок.

— Ты плохо слушаешь, что я говорю, — наконец, произнесла Селестия.

— Почему же? — отозвалась я. — Я все прекрасно слышала. Маги кому-то помогут, а кому-то нет… но…

— Мерцающий ландыш растет на могиле Мага Файенора, — сказала старуха. При этом кот уселся у моих ног, елозя пушистым хвостом по полу, — на древнем кладбище, на той стороне реки. Когда луна станет месяцем, растение начнет цвести. Это единственная ночь, когда можно его сорвать. Но только покажется цветок не каждому, а тому, кто умеет видеть.

Да что ж такое! И где мне взять этого видящего? Мало того что придется ночью отправиться на кладбище и искать там древние склепы неведомых мне Магов, так еще и без гарантий, что я что-то добуду.

— Где же мне найти такого человека? — в растерянности произнесла я.

— Я же сказала, Маги решат.

Как воля Магов была связана с моим вопросом я, честно говоря, не очень поняла.

Вдруг котяра, который до этого сидел совершенно спокойно, словно взбесился. Вскочил с места, мяукнул и вцепился когтями мне ногу, разодрав чулок.

— Ах ты! — воскликнула я, сбрасывая кота с щиколотки. — Сейчас я тебе покажу, как кидаться на людей! Схватила стоявшую в углу метлу и замахнулась на животное, которое тут же выбежало из шатра.

Я припустила за ним. Опомнилась уже где-то между сладостями и молочными продуктами, естественно, никого не догнав.

Осмотрела ногу, из ранки сочилась кровь. Я быстро достала пузырек “Септиума”, который всегда носила с собой, и залила царапину. А если котяра бешеный? Тогда проблем со здоровьем не оберешься. И что с ним произошло?

Вздохнула и побрела возвращать метлу Селестии. Заодно расспрошу про кота и про то, где находилась могила какого-то там Файенора.

Когда я вернулась к шатру Селестии, старухи на месте уже не было. Кот-разбойник тоже не появился. Я оставила метлу и побрела к выходу в надежде, что леди Милн или господин Чандлер подскажут дорогу к кладбищу. Ну а с могилой уж как-нибудь сама разберусь. Больше всего меня волновал вопрос «явления» растения «видящему». Я себя точно не могла причислить к человеку, обладающему сверхспособностями. Вряд ли булочница или аптекарь относились к их числу. Может быть, взять с собой Чандлера? Он хотя бы знал, как выглядел цветок. Решила, что обсужу с ним это по возвращении домой.

Купила на ярмарке новую пару чулок взамен разодранной, фонарик для свечи, еще раз приценилась к ножу. Ольга, перестань параноить. Ты всего лишь собираешься в полночь прогуляться между древних склепов, а не в логово бандитов и разбойников.

Вернувшись в аптеку, я посвятила в планы Чандлера. Каково же было мое удивление, когда при упоминании кладбища старик побледнел и очертил над головой невидимый круг.

— Простите, леди Беверли, но при всем уважении… я… не могу туда пойти, — я видела, что Чандлер смущался своего суеверия. Вроде как он был человеком науки, но при этом верование во что-то сверхъестественное мешало ему присоединиться ко мне. Ну что же, тут у меня претензий не было. У всех свои заморочки, а для этого мира такой порядок вещей, полагаю, был нормой.

Придется мне искать эзефилис в одиночестве.

Я поднялась в спальню и с тоской окинула свой гардероб. Очень не хватало спортивного костюма и удобных кроссовок. Но я буду вынуждена плутать между склепами в шуршащем кринолине и ботинках на каблуках. Может быть, плюнуть на приличия и нарядиться в домашние брюки?