— Я надеюсь, вы вскоре придете в себя после того случая в больнице и начнете, наконец, слушать, что вам говорят, — очевидно, советник не хотел вступать со мной в спор при лекаре. Но я видела, как он сжал челюсть и бросил на меня взгляд, полный презрения.

Когда Коннингтон вышел, я с облегчением вздохнула. Не знаю, какими будут последствия моего непослушания, но сейчас это было неважно. Я подсела поближе к рыжей девушке, взяла ее почти невесомую руку в свою. Прикрыла глаза и вдруг ощутила, нет, даже не ощутила, а будто бы увидела, как лекарство действовало — бежало вместе с кровью по венам и артериям.

Помотала головой, решив, что это какой-то глюк. Однако что-то заставляло меня неподвижно сидеть рядом с девушкой и как бы странно это ни звучало — погружаться под ее кожу.

Не знаю, сколько я так провела, только когда встала, точно знала — Чандлер изобрел работающий состав!

— Она скоро поправится, — сказала я еще больше недоумевающему лекарю, — лекарство уже начало действовать, но ему потребуется время.

— Откуда… откуда вам это известно? — пробормотал старичок и снова отправил свой стетоскоп к пациентке.

Я пожала плечами и радостно улыбнулась.

— Откуда-то.

Наверное, мой ответ прозвучал как ответ настоящей шарлатанки, но я не могла объяснить лекарю, то, что, кажется, видела.

Я вышла за дверь и отыскала глазами Чандлера, который был почти так же бледен от волнения, как девушка в палате. Подошла к старику и крепко сжала его руку.

— Вы гениальный аптекарь, господин Чандлер, — тихо сказала я, — лекарство работает.

Старик перевел на меня тяжелый взгляд, в котором я уже видела лучики надежды.

— Она очнулась? — спросил он.

— Еще нет, но это лишь дело времени, — с уверенностью произнесла я, — можем ехать.

Вечером мы сидели с Чандлером за ужином. Старик так до конца и не поверил мне, но я считала, что нам есть, что отпраздновать. По этому случаю испекла мясной пирог и наполнила сервизные чашки ароматным травяным напитком.

Аптека уже была закрыта, поэтому я не сразу услышала стук в деревянную дверь.

На пороге стоял посыльный.

— Леди Беверли? — осведомился он. — Вам письмо.

Я взяла конверт и быстро сорвала королевскую (а это была именно она) печать. Сердце забилось от волнения и предчувствия чего-то хорошего. Быстро пробежала глазами текст.

Леди Беверли!

От лица Его Величества спешим вам сообщить, что лекарство против Южного мора, изобретенное вашей аптекой, помогло больной справиться со смертельным недугом.

Приглашаем Вас на торжественный прием во дворце…

Я не дочитала и прижала к груди заветный листок.

— Господин Чандлер! Господин Чандлер! — воскликнула я и кинулась на кухню. — Я же вам говорила! Мы победили!

Следующий день я почти полностью занималась аптечными делами, которым в последнее время уделяла слишком мало времени. Проверила все отчетные ведомости, составленные Китси. Составила список закончившихся лекарств и тех, что уже были в дефиците, отнесла его Чандлеру, обещав, что присоединюсь к нему в лаборатории попозже.

Разобрала бланки предзаказов и тоже рассортировала их в порядке срочности. Кажется, весь сегодняшний вечер я проведу за работой. Мысль об этом меня радовала. Я уже давно не погружалась в понятный процесс изготовления снадобий, без спешки и излишнего стресса. Даже выделила время и сварила на обед мясную похлебку. Уж где-где, а на кухне я бывала в последние дни очень редко.

Чандлер тоже получил приглашение на торжественный прием. И я считала, что он заслуживал его гораздо больше, чем я. Только старик отказался идти.

— Я человек несветский, к тому же еще и с плохой репутацией, — сказал он за обедом.

— Ваша репутация теперь полностью восстановлена, поверьте мне, — отозвалась я.

— Приемы — это по вашей части, — возразил Чандлер, — а я лучше в это время займусь созданием лекарств.

Я не настаивала, хотя мне и казалось несправедливым, что все лавры достанутся мне. Решила, что на приеме буду упоминать старика при каждом удобном случае, а еще попрошу Коннингтона вернуть ему лицензию. Мне, конечно, не хотелось терять такого ценного сотрудника, но Чандлер это заслужил.

Всю вторую половину дня я провела в лаборатории за работой — занималась лекарствами на заказ. Когда смотрела на каждый новый пузырек или баночку, сердце наполнялось счастьем. Кто-то уже завтра получит свое снадобье, а, значит, облегчит симптом, который досаждал, или излечится от какой-нибудь хвори. Мне нравилось быть к этому причастной.

Уже ночью, лежа в постели, я вдруг поняла, что для торжественного приема у меня не было подходящего наряда. Вряд ли сгодятся те, что висели в шкафу. Завтра утром отправлюсь в город. Главное, управиться как можно скорее, чтобы снова засесть за лекарства.

Как только я вышла на следующий день за дверь, сразу почувствовала, что на улицах царила атмосфера праздника. Город словно скинул гнет болезни, траура и неизвестности, и начал дышать, впустив в себя легкость и радость. Мне даже захотелось прогуляться пешком до лодочной станции — насладиться неярким солнцем и свежим ветерком.

Прошла мимо двух женщин, стоявших на углу моей улицы.

— Вы слышали, что Маги послали нам исцеление от ужасной хвори? Вчера Сьюзен, дочь госпожи Кейган вернулась домой из больницы. А, казалось, что надежды уже не было.

— Вот что значит регулярно делать подношения. Я лично не пропустила ни одного дня.

Ох, вера в Магов здесь была неискоренима. С другой стороны, не было ли доли магии в том, как сложились обстоятельства? Да, наш с Чандлером путь к лекарству был непрост и, я бы даже сказала, весьма тернист. Но в итоге… В итоге все сложилось так, что мы справились с Южным мором, а заодно и вывели на чистую воду виновных во многих преступлениях.

При мысли о леди Мелиссе и о моем пусть и кратковременном, но заточении в палате по спине пробежал неприятный холодок. Я отбросила эти мысли и поспешила к лодке, которая уже собиралась отчаливать.

В центре города было не протолкнуться. Люди снова праздновали жизнь — гудели таверны, по улицам ходили нарядные толпы, лавки ломились от покупателей. Я даже прошла мимо двух магазинов с женской одеждой — с улицы было видно, что они переполнены.

Вскоре мое внимание привлекла изысканно оформленная вывеска.

Лучшие платья Амбердорфа.

Рядом с названием красовалась табличка, на которой были выгравированы пять звездочек и вторая с припиской.

Выбор самой Великой Зевельты.

А кто-то не стеснялся в использовании громких слов. Я перевела взгляд с вывески на витрину. Возможно, рекламные утверждения были и не такими уж необоснованными.

За стеклом на вешалке красовалось нежно-голубое платье, расшитое серебряными нитями. Рукава три четверти, отороченные искусно вывязанным кружевом, глубокое декольте, пышная юбка.

Недолго думая, я толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь. Ко мне тут же направилась статная дама лет сорока, которая до этого занималась тем, что расправляла юбку на манекене. Подумать только, еще недавно я сама была примерно в таком же возрасте.

— Добрый день, леди, прекрасная сегодня погода, не находите? И новости ей под стать, — ее ярко накрашенные губы растянулись в широкую улыбку, — чем я могу вам помочь?

— Я ищу платье. На торжество.

— О, вы по адресу! По какому случаю?

— Прием в Королевском дворце.

Дама, кажется, не ожидала услышать такое от простой посетительницы и на минуту растерялась. Однако быстро взяла себя в руки, улыбнувшись еще шире.

— Ну что же — пойдемте, — произнесла она таким тоном, словно приглашала меня посетить сказочную страну.

В каком-то смысле так оно и было.

Я с головой окунулась в мир тончайшего кружева, шуршащих юбок, тугих корсетов, легких накидок и почти неощутимого на теле шелка. На десятом платье я уже была готова поверить, что сама Зевельта выбирала здесь наряды. Но все же моя душа лежала к тому платью, что я увидела на витрине, а я привыкла ей доверять.