Надо же, советник Коннингтон не забыл про свое обещание и лично проконтролировал доставку моих вещей. Какая честь!

Не зайди он ко мне, я бы еще несколько недель была вынуждена претерпевать бытовые неудобства. Может быть, кастрюля сыграла неплохую службу? Почему-то вспомнила слова своей бабушки, которая всю жизнь прожила с твердым убеждением, что все на этом свете создано и работает на твое благо. При этом ее жизнь никак нельзя было назвать легкой — она испытала на себе все тяготы военного поколения, но как-то умудрилась сохранить оптимизм и веру в мудрое и светлое начало.

Хорошо, что при переселении в другое тело мне не отшибло память. Все же не хотелось забывать о своей прежней жизни, пусть я и не могла назвать ее на сто процентов счастливой. Даже на девяносто процентов не могла.

— Так вы желаете поместить фургон на заднем дворе? — от размышлений о прошлом меня отвлек грубый голос гвардейца. — Тогда откройте ворота с другой стороны дома.

Я поспешила выполнить его просьбу, отгоняя от себя мысли о Коннингтоне, которые пришли на смену прежним. Почему-то они заняли больше пространства и времени в моем внутреннем мире, чем должны были. Я поморщилась и заставила себя сосредоточиться на бытовых делах, а конкретно — на фургоне, который занял почти все пространство на задворках.

Как только гвардеец отчалил, я распахнула хлипкую дверь и зашла внутрь. Втянула носом воздух. Смесь сладковатых духов и пыли.

Первое, что я увидела, было деревянное трюмо с овальным зеркалом. На темно-коричневой поверхности туалетного столика лежал костяной гребень, украшенный стекляшками, и стояли три склянки, наполненные разноцветными жидкостями.

Я быстро выдвинула ящики. Косметика, шпильки, косынки, ленты, белье, чулки. Вытащила и хорошенько рассмотрела хлопковые и шелковые панталоны и сорочки. Вещи были не новыми, где-то штопанными, но чистыми. В ящике нашла мешочек, пахнущий чем-то свежим — похожим на мяту.

Справа от трюмо обнаружился тюфяк, застеленный смятой постелью. Сегодня все постираю и оборудую, наконец-то, спальню. За тюфяком — вешалка с шестью платьями. Три из них — черное, темно-синее и бежевое — были сшиты наподобие того, которое было на мне. А три других явно не были предназначены для выходов «в свет». Просторный крой, всего одна нижняя юбка, материал — хлопок. Я с облегчением вздохнула. Теперь у меня была комфортная домашняя одежда. Под вешалкой нашлась и коробка с обувью, где помимо ботинок лежали и домашние туфли-балетки. Даже в двух цветах — черные и красные.

Простенькая шаль, платок, теплая накидка — вот и весь гардероб. Но мне этого было более, чем достаточно.

В другом крыле фургона был маленький буфет, в котором я обнаружила оловянную посуду, кастрюлю, котелок, внушительный запас свечей и спичек, крупу, соль, сахар и чай.

Но самое интересное скрывалось в глубине. На широких полках стояли стеклянные банки с этикетками. Некоторые из них были заполнены яркими порошками и травами, другие — жидкостями, мерцающими в тусклом свете. Я осторожно провела рукой по пыльным пузырькам, вчитываясь в названия.

В самом углу стоял небольшой деревянный стол, на котором были разложены горстки трав, ступка, весовые стаканчики. Под столом я нашла мешки, заполненные порошками разных цветов и три больших бутыли. «Жаркая вода», «Раствор для приготовления желудочных настоек», «Раствор для приготовления средств для нервной системы».

Рядом со столом на табуретке лежала старая книга — сборник трав. Штука полезная, учитывая, что фауна этого мира отличалась от существующей в нашем. Я пролистала старые, пожелтевшие страницы. Из книги выпал листок, сложенный вчетверо. Я быстро подняла его и развернула.

На листке разглядела полустертое, от руки нарисованную карту. Лес, поляна, пруд, непонятный овал, сложенный, по всей видимости, из камней. В определенных местах были написаны названия растений. Хм… Только как понять, где находились эти места относительно города? И существовали ли они вообще?

Я закончила осматривать фургон, с удовлетворением обнаружив в нем еще один набор аптечных инструментов и три коробки с пустыми пузырьками. Вздохнула с облегчением.

Имущество леди Беверли позволит мне немного сэкономить на закупках сырья и аптечной утвари и открыть хотя бы одну витрину.

Я перенесла вещи из фургона в аптеку. Заменила тюфяк, поставила кипятить воду, чтобы устроить глобальную стирку. Вышла в торговый зал, обдумывая, как бы получше все здесь обустроить, чтобы помещение не выглядело пустым и заброшенным.

Может быть, на первое время разделить его какой-нибудь ширмой пополам? Пока товара немного? И сделать из столика прилавок, на котором я разложу косметические средства, найденные в фургоне. Этакий женский уголок. Одну полку отведу под лекарства… Покрасить бы, конечно, прилавок. Уж очень он был обшарпанным. А что, если не пытаться сделать ремонт, на который сейчас не было денег, а, наоборот, подчеркнуть старину дома? Эдакий винтаж…

Мои мысли прервали возгласы с улицы. Я бросила взгляд в окно и увидела толпу людей у дома напротив. Лица у всех были взволнованными.

Я вышла наружу.

— Мой Стивенс! Двадцать лет прожили вместе… — причитала одна из женщин в темном платье, — вчера ему стало лучше, а сегодня… сегодня, — она не договорила и разрыдалась.

— Этот южный мор всех нас погубит, — проворчал старик, стоявший ближе всего ко мне, — дошел и до нашей части города.

— Ни одно лекарство от него не помогает, — подхватила разговор женщина в цветастой шали на плечах.

Услышанные новости меня взволновали. Если в городе эпидемия по типу чумы или чего-то подобного, то шансов справится с такой заразой у местных властей немного. Несмотря на прогрессивные взгляды советника, пока здесь больше уповали на чудо, чем на науку.

— Еще! Еще один случай на лодочной станции, — покричал кто-то в толпе.

Я машинально повернулась в сторону дороги, ведущей к реке и увидела, как по ней хромал всклокоченный старик, в котором я безошибочно узнала господина Чандлера.

Я смотрела, как господин Чандлер приближался ко мне, таща в одной руке огромный саквояж. Отметила, что сегодня он был опрятно одет и даже гладко выбрит.

— Добрый день, леди Беверли, — проскрипел Чандлер, — вижу и сюда дошла проклятая зараза.

— Вы вряд ли пришли ко мне, чтобы сообщить эту новость, — ответила я, — пройдемте внутрь.

Мы зашли в торговый зал.

— Большое помещение, — проговорил старик, осматриваясь и крепче прижимая к себе кожаный чемодан, — но почему прилавки пустые?

— Я еще не успела привести здесь все в порядок, — быстро ответила я. Хотя, если мы сработаемся, мне придется признаться, что я ничегошеньки не смыслила в производстве лекарств.

Пригласила Чандлера разместиться на кухне и вскипятила воду. Старик недоверчиво покосился на кастрюлю, подошел к огню, достал из внутреннего кармана пиджака пузырек с каплями черного цвета и добавил три капли в емкость.

— Оставьте себе, — сказал он, тяжело опускаясь на стул и скривившись от боли. Нога старика беспокоила. Чандлер выставил на стол пузырек, — вода здесь грязная и лучше лишний раз себя обезопасить, чем потом тратиться на лекарей и снадобья и терять здоровье.

— Благодарю, — ответила я, мысленно добавляя эликсир в будущий ассортимент, — что вам известно про эту новую болезнь? Как она передается?

— Я пока мало, что знаю, — сказал Чандлер, — аптекари со мной не общаются. Давно списали со счетов. Да они и не смогли бы много рассказать. Здесь властвует Коннингтон, а, значит, и болезнь изучают придворные ученые и лекари. Но я опросил людей в округе и выяснил, что зараза передается через кровь и другие жидкости в организме. Порезы, укусы животных, употребление зараженных особей в пищу.

— А какие симптомы? — взволнованно спросила я.

— В этом-то и есть основная загвоздка. На начальном этапе их нет — а когда проявляются — в виде сильного кашля и воспаления дыхательных путей, иногда резкого ухудшения зрения — то уже, как правило, слишком поздно.