— То есть мы не знаем, сколько людей сейчас заражено, — тихо проговорила я, в свою очередь тоже уселась за стол и сделала глоток травяного отвара.

— Не имеем ни малейшего представления, — подтвердил Чандлер.

Звучало все не очень обнадеживающе. Учитывая развитие современной медицины, болезнь вряд ли удастся взять под контроль. В городе даже не был объявлен карантин, жителей не проинформировали о простейших мерах безопасности.

— Леди Беверли, — обратился ко мне старик, — когда вы ко мне заходили, то делали предложение о работе.

Я кивнула.

— Каковы ваши условия? — спросил Чандлер.

— Мне нужен аптекарь, — спокойно ответила я, — человек, который будет готовить лекарства в таком количестве, чтобы аптека открылась через неделю и исправно работала. Рецепты и оборудование есть. Сырьем я обеспечу.

Я пока не очень понимала, на какие средства я все это сделаю, но решила, что этой проблемой я займусь по ходу пьесы. В конце концов, продам что-то из домашней утвари.

— На каких условиях вы готовы сотрудничать? — переадресовала я вопрос старику.

— Мне нужна лаборатория, чтобы работать над лекарством от новой заразы и средства для закупки ингредиентов, — ответил Чандлер, — это пятьдесят терралов в месяц.

— Вы собираетесь изобрести лекарство от Южного мора?

— Именно так. Эти бестолочи наверху никогда до этого не додумаются.

Так, мало того, что я нанимала на работу опального аптекаря с безнадёжно испорченной репутацией (кстати, мне еще предстояло выяснить, что с ним произошло, и за что он сидел в тюрьме), так еще и шла против Коннингтона, который запретил мне вмешиваться.

— Готова предложить вам тридцать терралов и мне еще понадобиться обучение. На этих условиях мы будем работать как минимум полгода. Если вы изобретете лекарство раньше, то останетесь работать в аптеке, а эти деньги станут вашим ежемесячным вознаграждением, — быстро сказала я.

— Сорок, — отозвался Чандлер.

— Согласна, — ответила я, — пройдемте, я покажу вам аптеку.

Старик заметно оживился и потер руки. Будь его воля, приступил бы к работе прямо сейчас. Я видела это по вмиг вспыхнувшему интересу в его глазах.

Мы спустились в лабораторию.

Чандлер с недоумением посмотрел на остатки веток деревянки, лежавших на столе и на бутыли с жидкостями.

— Вы здесь ничего не производите, — сказал он, проведя скрюченными пальцами по столу.

— Я произвела одну небольшую партию «Септиума», — замялась я, — и отдала ее на продажу.

— «Септиум»? Что это? Впервые о таком слышу, — пожал плечами старик.

— Эликсир, предотвращающий всякую заразу, — пояснила я.

— Леди Беверли, — обратился ко мне Чандлер, — я про вас ничего не знаю. Ни вашего прошлого, ни ваших способностей. И уж тем более не знаю, как вы получили эту аптеку. Аренда сейчас стоит огромных денег, а у вас даже нет сырья и инструментов.

Да глупо было думать, что Чандлер не поймет, что со мной было что-то не так. Только он даже не представлял себе, насколько.

— Меня это совершенно не интересует, — продолжил бывший аптекарь, — у всех из нас есть прошлое, и мы не всегда готовы о нем говорить. Мы с вами заключили договор и будьте уверены, что я свою часть выполню.

— Как и я свою, — отозвалась я, — только, господин Чандлер, на работу вы приходите утром и трезвый.

Старик усмехнулся и водрузил на стол свой саквояж.

— Проведем ревизию, — сказал он, — помимо этих бутылок и порошков, что еще у вас есть из сырья?

За остаток дня мы рассортировали все, что я закупила и что нашла в фургоне. Какие-то добавки и эликсиры для приготовления лекарств были у Чандлера в саквояже.

Затем пришла очередь имеющихся и у него, и у меня лекарств. Мы неплохо “закрыли” категорию желудочных препаратов и средств против простуды. На первое время их было в достатке. А также старик одобрил мою идею сделать отдельный «косметический» прилавок.

— К завтрашнему дню я составлю список того, что нужно будет закупить на первое время, — сказал Чандлер, стоя в дверях, — завтра в шесть утра я буду у вас. Всего доброго, леди Беверли.

Старик спустился по ступеням и заковылял прочь по улице. Кутаясь в шаль, я подождала, пока его фигура окончательно растворилась в темноте.

Захлопнула и заперла дверь и обвела взглядом торговый зал. Сердце радостно забилось. Завтра начинаем!

Дни летели так быстро, что я потеряла им счет. Я вставала с восходом солнца, умывалась и завтракала, а затем, с приходом Чандлера, закручивалась рабочая карусель. Собственно, что в прошлом мире, что в настоящем. Пока я особой разницы в этом вопросе я не увидела, а, может быть, ее и не должно было быть.

Первое время я в основном занималась закупками сырья и налаживанием торговли. Старик подсказал мне еще несколько поставщиков, где я смогла приобрести необходимые ингредиенты.

Леди Милн не подкачала и применила искусство продаж хлебобулочных изделий и на вверенную ей аптечную продукцию. Так что первые заработанные двести семьдесят шесть терралов оказались в моем кармане в конце недели. Это позволило нам быстро провернуться — изготовить еще сто пузырьков «Септиума» и еще пять целительных эликсиров по двадцать штук каждого.

На оставшиеся от закупок деньги я привела в порядок торговый зал. Здесь опять же подсобила леди Милн, на этот раз сосватав мне своего мужа в качестве разнорабочего. Стенли Милн — молчаливый высокий мужчина лет пятидесяти — за пару дней обновил прилавок, починил пол (несколько досок все же требовали замены), сколотил два дополнительных стеллажа, а еще посоветовал своего приятеля — стекольщика, который взялся за витрины.

Я крутилась по городу, как юла — то в поисках необходимых подрядчиков, то материалов, то ингредиентов для лекарств.

Больше всего такой расклад не устраивал Закари, который не любил покидать нашу улицу. Уж не знаю, как там у него это было устроено, но почему-то он не мог досаждать мне своим присутствием только в аптеке, а еще был вынужден слоняться за мной по всему городу. Его это тоже тяготило, так как теперь он предпочитал проводить время со своей возлюбленной, нежели со мной.

— Один раз у тебя получилось оставить меня на целый день, — сказала я однажды призраку, — вместо того, чтобы ныть, что мы снова отправились на другой конец города, лучше бы проанализировал, за счет чего.

— Тогда меня словно кто-то призвал. Моя Грета! — вдохновенно произнес лорд. — Сила любви оказалась сильнее обета.

— Скорее всего, тебе как-то удалось провзаимодействовать с пространством этого мира, — пробормотала я, — но ты же лишен критического мышления, так что спишем все на силу любви.

В это время я тащила в обеих руках по огромному мешку с целебными порошками (основой для примочек от боли в суставах), пыхтела и краснела, потому что дорога шла в гору, так что углубляться в метафизику была не настроена.

С Чандлером мы сошлись. Несмотря на откровенно холодный прием, который старик оказал мне при первой встрече, работать с ним было комфортно. Он знал свое дело, не болтал лишнего и все время просиживал за изготовлением лекарств. Разговаривали мы только по делам. Он не лез мне в душу, а я не допытывалась до него. И нас обоих это устраивало.

Зато с его появление лаборатория ожила. Здесь постоянно что-то варилось, шипело, вспыхивало, толклось и смешивалось. Витали и скрещивались между собой горьковатые, резкие запахи, пылали горелки. Чандлер как древний маг-алхимик с несвойственной ему проворностью перемещался от одного чана к другому, добавлял в колбы эликсиры, замачивал травы… Словом — творил.

Дважды в день я приносила старику простую еду, которую готовила утром сразу на несколько дней, и неизменный чай (сбор он принес из дома).

— Не могла нанять красивую леди? — высказался как-то Закари, когда Чандлер, подволакивая больную ногу, покинул аптеку в конце рабочего дня. Сегодня он засиделся над своим лекарством допоздна. — Зачем тебе этот немощный старик? Он еле ходит.