К спальне примыкал санузел с медной ванной и унитазом. На стене висел обломок зеркала. В очередной раз удивилась, когда в нем мелькнуло незнакомое лицо, окаймленное черными кудрями, к тому же раза в два моложе, чем я была до… в общем до того, как сюда попала.

Я остановилась перед болтающимся на стене осколком зеркала и попыталась себя получше рассмотреть.

Ровная, гладкая кожа, большие серо-зеленые глаза, пушистые ресницы. Пухлые губы. Естественный румянец на щеках. Все это вкупе с идеальной фигурой. Да я была, черт возьми, красоткой! Кажется, еще и талантливой. Хотя дар леди Беверли вряд ли мне передался. Только внешность.

Завершив сеанс изучения собственной персоны, я подошла к ванной и открутила красивый узорчатый вензель на кране. Все вокруг загудело и затрещало. Мне показалось, что дом сейчас лопнет от напряжения. В кране что-то забулькало, заурчало. Я зажала уши, краем глаза заметив, что Закари повторил мое движение, хотя его призрачный слух вряд ли сильно страдал.

Еще через минуту громкого бульканья, журчания и урчания из крана, наконец, потекла тоненькая струйка не очень чистой воды. Холодной. Я закрыла кран и в задумчивости застыла у ванной. Водопровод, значит, тут тоже был. Пусть и в зачаточном состоянии. Система очистки воды оставляла желать лучшего, но тем не менее… Это сильно облегчало жизнь.

Я вышла из ванны и спальни и отправилась по коридору налево, где находилась еще одна большая комната, судя по оставшейся обстановке, бывшая библиотека.

Здесь из мебели остались стол, полки и даже лампа на потолке, прикрытая простеньким абажуром. Я тут же подбежала к выключателю на стене и дернула рубильник. Никакого эффекта. Даже не мигнуло ничего.

Может быть, где-то повреждена проводка? Подошла к столу и стала перебирать лежавшие на нем бумаги. Список лекарств (его отложила в сторону, надо же учить матчасть), записи имен и фамилий (может быть, постоянные клиенты? Или новые заказчики?), вырезка из какого-то журнала с домашним рецептом от зубной боли и два квитка.

О! Эти бумажки не спутаешь ни с чем, окажись ты хоть на луне! Собственно, они и объясняли отсутствие в доме света и горячей воды. Неоплаченные счета за ЖКХ. На аптеке висел долг в сто пятьдесят терралов.

Я понятия не имела, много это или мало. Закари, который тут же пообещал мне разорение, умер слишком давно, чтобы разбираться в современных финансах.

К тому же сейчас он предавался очередному сладострастному воспоминанию, о том, как караулил юную леди в старинной библиотеке ее родового замка. По замыслу лорда, они с возлюбленной должны были сначала предаться любви, а потом сбежать, но ее батюшка застукал незадачливых любовников, и бежать пришлось одному Закари.

Я уже начинала думать, что прабабка Беверли оказала лорду услугу, отправив его на тот свет. Учитывая то, в какие переплеты он попадал из-за неуемного либидо, его точно кто-нибудь да пристрелил бы.

Я смахнула пыль и уселась на стол, перекладывая квитки из одной руки в другую.

В животе предательски заурчало. Только сейчас я осознала, что была зверски голодна. Еще и денек выдался не сказать, чтобы спокойным.

Рядом с аптекой была булочная, но у меня не было денег. Где же я могла их взять?

Может быть, что-то продать? Увы, я пока не нашла ничего ценного. А за оловянную посуду, которую даже воры не забрали, я, скорее всего, не выручу ни копейки. Попросить хлеб в долг? Не сбегу же я в конце концов. А через неделю приедет фургон. Там наверняка обнаружатся какие-то деньги.

Я спустилась вниз, решив еще раз как следует осмотреть саквояж. Аккуратно выставила на прилавок все бутылочки и пузырьки. Открыла потайное отделение, опустошила карманы.

Взяла тетрадку и хорошенько ее потрясла, что принесло свои результаты. На стойку вывалились две синие купюры по пять терралов.

Интересно, на что мне этого хватит? Если сопоставлять с долгом за электричество, то на самый простой набор продуктов и вещи первой необходимости точно должно было хватить.

Тратиться в ноль я не собиралась, все же хотелось дождаться фургона, наладить бизнес и тогда уже позволять себе покупки. Дел в аптеке было невпроворот.

Помимо генеральной уборки (и не одной), дом требовал ремонта. Хотя бы косметического. Работы я не боялась. Свою первую квартиру отремонтировала, можно сказать, в одни руки. Так что я и покрасить могла, и полачить, да и прибить пару досок, если возникнет такая необходимость. С тоской посмотрела на кружащегося по комнате Закари. Жаль, что ему нельзя было вручить молоток и гвозди.

Взяла с прилавка деньги, сложила обратно в саквояж все банки и склянки, задвинула чемоданчик под прилавок и отправилась в булочную, которая находилась по соседству.

На улице было пусто. Светило солнце, с реки дул прохладный ветерок. Я зажмурилась от ярких лучей и с наслаждением подставила лицо солнечному свету, ощутила тепло на коже. Погода здесь напоминала бабье лето, поздний сентябрь или ранний октябрь. Я любила это время. В отличие от промозглого ноября — последний день которого был как раз, когда…

— Перестала заботиться об аристократической бледности? — тут же нарушил мой недолгий покой Закари. — Видимо, ты и правда сильно ударилась головой. У тебя же целых тринадцать пузырьков с зельями, которые выбеливают кожу и не дают солнечным лучам оставлять на ней следы.

Запомню, что средства защиты от солнца в моем косметическом арсенале имелись. Сейчас же у меня была первая минута безмятежности и покоя после всех пережитых событий, когда я просто стояла на улице и наслаждалась солнышком, а не пряталась от убийц под фургоном и не тряслась за свою жизнь под холодным взглядом Коннингтона. Мне хотелось еще немного так постоять, наплевав на «аристократическую бледность».

Доносившийся со стороны булочной запах, напомнил мне про голод. Я заперла аптеку, спустилась по ступенькам и подошла к одноэтажному домику, на витрине которого были выложены аппетитные пирожные и пухлые буханки белого хлеба.

Толкнула резную дверь и оказалась в светлом помещении с большой печью и прилавком, за которым дремала внушительных размеров женщина в белом накрахмаленном чепце и в простом сером платье. Ее лицо относилось к тем лицам, про которые говорят, что они не имеют возраста. Но зато оно имело четкую форму — круглую.

Услышав звон дверного колокольчика, женщина встрепенулась и поднялась со стула.

— Добрый день, леди… — проговорила она низким, грудным голосом, пристально меня изучая.

— Леди Беверли, — ответила я, — мы еще с вами незнакомы. Я решила больше не экспериментировать с реверансами, поэтому просто выразительно кивнула в знак приветствия и встретилась взглядом с добрыми карими глазами.

— Это вы сегодня приехали в карете с королевским гербом? — поинтересовалась булочница.

— Да, я новая владелица аптеки, что по соседству.

— Ох! — женщина всплеснула руками. — Какое счастье, что здесь снова появится лавка с лекарствами! А то не находишься в другую часть города, да к тому же хвори никогда не предупреждают о своем появлении, а застают, как правило, тебя врасплох. Вот, помнится, у господина Дагласа, кожевника — ваш сосед с другой стороны — разболелся бок. И одному Меркурию было известно, что болело в этом боку. Мы всей улицей делали ему примочки и прикладывали грелки, чтобы снять боль, да только бок никак не унимался. Пришлось господину Фейберу, чей дом находится в соседнем переулке, запрягать свою клячу и ехать за лекарем. А потом еще и в аптеку за необходимыми снадобьями. Вылетело все это в копеечку.

С одной стороны, для меня было очень даже выгодно отсутствие конкурентов. История леди Милн (так представилась булочница) была ярким примером того, что спрос на аптечную продукцию был.

С другой же стороны, я понимала, что мне как можно быстрее нужно разобраться с этой самой продукцией. Я понятия не имела, как и из чего ее изготавливать. В фургоне Беверли, скорее всего, был какой-то запас на первое время, а потом?