– Информационная атака создаёт фон. Слухи, конфликты, сомнения, интервью, намёки. Фонды видят, что настроение вокруг компании портится, и начинают шортить. Их продажи сами давят цену вниз. Другие инвесторы видят падение и пугаются ещё сильнее. Тоже продают. Цена падает глубже. Потом появляются новые статьи: «акции „Периодики“ просели», «рынок не верит Тайрону», «инвесторы сомневаются в будущем издательского дома».

Мария выдохнула.

– И это снова усиливает слухи.

– Вот именно. Получается круг. Слухи бьют по акциям. Падение акций подтверждает слухи. Подтверждённые слухи пугают новых инвесторов. Новые продажи роняют цену ещё ниже.

– Цепная реакция.

– Да. И если Тайрон быстро не успокоит инвесторов, не покажет сильные цифры или не даст рынку встречный сигнал, его начнут душить.

– Душить?

– Деньгами, – я усмехнулся без веселья. – Когда акции падают, компании становится сложнее привлекать капитал. Банки начинают осторожничать. Партнёры требуют гарантий. Рекламодатели думают, не пора ли перенести бюджеты к конкурентам. Сотрудники нервничают. Конкуренты переманивают людей. Каждый отдельный удар вроде бы не смертелен, но вместе они лишают компанию кислорода.

Мария посмотрела на график уже иначе.

– Значит, Эмануэль просто дал интервью, а фонды сделали остальное?

– Нет, – я покачал головой. – Просто так это не происходит. Одного интервью мало. Фонды не бросаются шортить старое издательство только потому, что младший брат обиделся на старшего. Значит, кто‑то заранее подготовил почву. Две недели слухов. Правильные публикации. Нужные вопросы журналистов. Аккуратные намёки аналитиков. А потом Эмануэль выходит в эфир и даёт рынку последнюю причину нажать на спуск.

– Вы думаете, за ним кто‑то стоит?

– Я думаю, что Эмануэль – лицо атаки, – сказал я. – А деньги, скорее всего, чужие.

Мария помолчала.

– И что будет дальше?

Я задумался.

– Если Тайрон слабее, чем кажется, «Периодику» продавят. Не сразу. Сначала ещё немного слухов, ещё немного падения, ещё пара «независимых» материалов. Потом инвесторы начнут требовать объяснений, совет директоров – действий, партнёры – гарантий. Тайрон будет вынужден защищаться вместо того, чтобы нападать.

– А если он сильный?

– Тогда он ударит в ответ.

– По Эмануэлю?

– Не обязательно. По тому, кто за ним стоит.

Я откинулся в кресле.

– Запомни, Мария. Шорт – это не простая ставка на падение. В такой ситуации это оружие. Если враг заранее испортил репутацию компании, рынок сам помогает ему добить цель. В данном случае, если атака и правда спланирована, кто‑то выкупил или взял взаймы большое количество акций у инвесторов. Причем задолго до начала игры. Вопрос только в том, какой у этого неизвестного игрока потенциал.

Мария задумалась, сдула прядь волос, и неожиданно спросила.

– Вы поможете отцу?

– Да, – кивнул я. – Мне не выгодно такое резкое ослабление дома.

– Каким образом? – воодушевившись, уже веселее спросила Мария.

– Я уберу с доски Перес.

– Дэ Перес, – машинально поправила меня помощница.

– Когда я закончу, они станут просто Перес, – я потянулся. – Пора работать. Вечером у нас будет отличная съёмка новой рекламы Леон‑Моторс.

Рекламу мы сняли вечером.

Карла успела подготовить всё необходимое: площадку, операторов, свет, машины, монтажёров и людей, которые умели работать быстро. Я приехал к началу и несколько минут просто наблюдал, как она командует процессом.

В такие моменты Карла раскрывалась с неожиданной стороны. Я знал её как капризную наследницу, девушку с обложки, соблазнительную проблему на каблуках.

Но сейчас передо мной стояла дочь человека, построившего автомобильную империю. Она руководила со сноровкой дирижёра. И если кто‑то начинал тупить, достаточно было одного её взгляда.

К поздней ночи ролик уже смонтировали.

Утром он появился в «Виде». Снова на главной.

К этому моменту Видой уже пользовались шестьдесят пять тысяч пользователей. Регистрации происходили сначала в Корсе, затем тянулись цепью по побережью, а затем и начали вспыхивать по всему южному региону.

Я открыл запись, любуясь работой.

Первые кадры были нарезаны быстро, почти клипово. Солнце скользило по металлическим бортам, хромированные полосы ловили свет, камеры проносились вдоль кузовов, выхватывали резкие линии фар, гладкие капоты, тёмные стёкла и стерильно чистые салоны, от которых будто веяло прохладой.

На экране шли одна за другой новенькие Sierra C2. Они стояли в два ряда, поднятые на специальном прицепе, идеально вымытые, сияющие, выстроенные так, чтобы зритель успел оценить и масштаб поставки, и красоту самих машин. Камера ныряла между ними, задерживалась на решетках радиатора, показывала хромированные эмблемы «Леон‑Моторс», львиные головы в тонких щитах.

Идеально.

А потом общий план открывал главное.

Весь этот прицеп тянул мощный грузовой трак «Денто‑Моторс».

На его морде блестел фирменный бык, тяжелый, упрямый, с опущенными рогами. Камера специально задерживалась на логотипе чуть дольше, чем требовалось. Достаточно, чтобы зрители поняли, что видят.

Официальный трак «Денто‑Моторс» вёз автомобили «Леон‑Моторс».

Именно это должно было взорвать людям мозг.

Конкуренты доставляют машины конкурентов. Бык тащит львов. Дэ Перес, сами того не желая, помогают дому дэ Леон продавать новую модель.

Ролик длился всего тридцать секунд.

На последних кадрах трак уходил по прибрежной дороге, за ним блестели кузова Sierra C2, море вспыхивало на горизонте, а снизу появлялась надпись:

«Денто‑Моторс тоже может приносить удовольствие».

После этого экран темнел.

В центре оставался только знак «Леон‑Моторс» и короткая подпись:

«Sierra C2 – будущее уже здесь.»

Я досмотрел до конца и невольно улыбнулся.

Отличная реклама. Счетчик репостов уже перевалил за три тысячи, а это всего за семь часов после публикации.

К завтраку позвонил Габриэль.

– Видел ваш ролик, это великолепно, – одобрительно бросил он. – Мне уже пришла пара исков от Денто, юр‑отдел утопит их, но вам следует согласовывать рекламу со мной, слишком это вышло неожиданно.

– Да, не подумал, – виновато ответил я. – Идея пришла внезапно, решил, что может сработать.

– Эксперименты… – протянул Габриэль задумчиво. – Держи меня в курсе, Виктор, и… Хорошая работа!

– Спасибо.

Поблагодарив мужчину, я положил трубку.

Разговор вышел недолгим, и настроение от него осталось ровное, рабочее.

Ролик отрабатывал даже лучше, чем я задумывал. Народ потешался над тем, как чужой тягач покорно везет на хребте львов дэ Леон, и гонял запись по кругу, не понимая главного. Машины тут были вторым планом. Я готовил почву.

«Сюита» ждала своего приговора. Артур разбирал машину неспешно, по винтику, и торопить его я не собирался. хотелось качественного анализа.

Я заехал в бокс под вечер, когда жара спадала, а от разогретого за день железа ещё тянуло сухим теплом… Где‑то капала в подставленное ведро вода. На небольшом лотке стоял помятый красный термос Артура, а рядом кружка с почти остывшим кофе.

Машина стояла на подъёмнике ополовиненная. Передняя подвеска снята, тормозные узлы разложены по верстаку, на каждом мелом выведена цифра. Артур сидел на корточках у колёсной арки, подсвечивал фонариком в днище и черкал что‑то в затертом блокноте огрызком карандаша.

– Рано пришли, – не оборачиваясь, обронил он, засунув карандаш за ухо. – Картинка складывается, но говорить рано.

– В сроки укладываемся?

– Дня два, как и обговаривали. – Он разогнулся, хрустнул коленями и обтер ладони ветошью. – Узлов много, а вам нужны доказательства чтобы потом ни один их инженер не отвертелся, верно?