Могу отдохнуть, но мысли всегда останутся в рабочем режиме.

Вино один из ритуалов, что хорошо прижился здесь. Отличный способ разгрузить голову. Секс. Тренировки. Правда последним я занимался в прошлом мире не часто. Зря.

– Куда мы едем? – спросила Катрин, когда ей надоело прыгать по радиостанциям.

– Попробуем местную кухню, – поделился я. – Уже близко, потерпи.

Она одарила меня взглядом, в котором читалась насмешка. Это «потерпи», было ей незнакомо. Не часто с ней общались как с обычной девчонкой.

В её лексиконе было только «надо».

Мы подъехали к морю, где располагался местный ресторан.

Это было уникальное место.

Город портовый, лишь лет пятьдесят ставший ещё и туристическим. Тут изначально жили рыбаки, не выделяющиеся достатком. Поэтому кухня сформировалась очень интересная.

Бедность – лучший из поваров. Когда в сетях одна мелочь да то, что покрупнее не доплыло до богатых столов, поневоле начинаешь выкручиваться. Так здесь и вышло.

Главным на этом берегу веками было масло, из цветков похожих на камелию. Кусты её сами карабкались по склонам, роняли в траву тёмно‑красные цветы, а из семян давили масло – светлое, лёгкое, с тонким ореховым духом. Оливу завезли позже, с большой земли и её порядками, но камелию так и не вытеснили. На ней тут жарили, ею заправляли, на ней томили.

Морские ушки местные ели раньше, чем выучились писать. Ныряльщицы уходили за ними на глубину без всякого воздуха за спиной, всплывали с полными сетками и тем кормили семьи. Мясо у моллюска плотное, упругое, чуть сладкое; с ним не церемонились – бросали на раскалённый камень с каплей камелии, и через минуту весь берег знал, что кто‑то завтракает.

Дальше пошло смешение. В Валентии прижился рис, шафран, широкие чугунные сковороды и привычка собирать в одном котле всё, что есть под рукой. Рыбак взял чужой рецепт и переиначил под свой улов. Так родилось то, чем это побережье кормит теперь туристов: паэлья, но не та, что в столичных ресторанах. Рис здесь доводят на камелии, а не на оливе, кладут в него морские ушки, куски краба прямо в панцире, ракушки, что открываются паром у тебя на глазах. И главное – оставляют на дне ту самую поджаристую корку, за которую местные готовы драться.

Одним словом, кухня бедняков, доросшая до праздника. Простые продукты, вывернутые смекалкой так, что богатому и не снилось.

Всё это я знал ещё до того, как переступил порог. Место я высмотрел в Виде – туристы, что приезжали на побережье и заводили себе страницу, нахваливали его наперебой, лепили снимки тарелок и звёзды одну к одной.

Меню я так и не открыл. Здесь заказывают не по бумажке, а по улову: хозяин выходит, смотрит тебе в лицо и сам решает, чем удивить. Я попросил принести то, чем гордятся, и не прогадать с вином.

Первым принесли морские ушки на горячем камне. Они ещё шипели, свернувшись от жара, блестели маслом и зеленью. Катрин подцепила один, отправила в рот и на секунду замерла.

– Необычно, – соизволила дать оценку она. – Я не люблю морепродукты, на севере с ними не так хорошо, но, вкус интересный.

Я улыбнулся.

Время обеденное, так что начали с обеда, а не завтрака.

Ласковое солнце одарило теплом, а еда перенесла его внутрь. Вино разогрело разум, но не затуманило его.

Из ресторана мы выходили довольные обедом.

Внедорожник резво добежал до завода. Скрывать ничего я не собирался. Ответ для Тайрона готов, я участвую в проекте, на незначительной роли. Катрине даже при большом желании не расскажет ему чего‑то нового.

Катрин сегодня не более чем приятная компания.

Мы приехали на завод, где нас беспрепятственно пропустили внутрь.

Любопытное случилось с Марко. Эти двое обменялись многозначительными взглядами. Бывших военных не бывает, да?

– Серьёзный у тебя сторож, – одобрительно кинула Катрин.

– Как оцениваешь его потенциал?

– Одарённый, – задумчиво перечислила Катрин. – Слабый, но опытный. Такого с наскока не пройти. Для охраны завода более чем достаточно.

Я остался доволен оценкой.

Внутри цеха девушка ожила, она смотрела на всё едва ли не с возбуждением.

– Как у нас дела? – буднично спросил я у Даниэля.

– С медью проблема, но решили, влажность как обычно скачет, а так всё в норме, – отчитался Даниэль. – Счета на оплату передал Марие. Она сегодня будет на производстве?

– Не знаю, много работы, – ответил я. – Но думаю в ближайшее время мы переведём оплату на тебя.

– Святая дева упаси, это же такие деньжища, – округлил глаза Даниэль, но было видно, что доверие ему приятно.

Но страшно.

– Кто если не ты? – иронично ответил я и хлопнул его по плечу.

– И то верно, – вздохнул Даниэль.

– Как атмосфера?

– Люди устали, но все довольны, – коротко ответил Даниэль.

– Нужно десятка два смартов, – попросил я.

– Без проблем, – Даниэль ушёл.

Мы с Катрин побродили по обновлённому производству, управляющий сам нашёл нас.

– Вот, – он протянул плотно набитый пакет.

– Спасибо, Даниэль, – я пожал ему руку. – Держи меня в курсе.

Тот лишь кивнул, но мыслями давно был весь в работе.

Мы вышли с завода, сели в машину. Я бросил пакет назад, протянул одну коробку Катрин. Сейчас не рождество, но пора уже расширить ассортимент. Выдать всем по устройству, а‑то, сапожники без сапог. В доме всего три Вифона, ужас, и те из первой серии. Один у меня, один у Рафа, один как тестовый стенд для разработчиков.

Мария уже отправила Карле презент, еще на старте продаж, когда девушка исчезла, уехав в Фавору.

– Подарок, – пояснил я на её взметнувшиеся брови.

Она тут же открыла коробку и активировала устройство.

Девушку я потерял до самого возвращения на виллу.

Да и там пожалуй не нашёл. Смотрела она на меня пришибленно. Притихла и кусала губы.

– Можно ещё несколько штук? – спросила она, когда я забирал пакет из машины.

– Родителям? – догадался я.

– Да, – кивнула Катрин.

– Держи, – я не считал, выдал коробок пять или шесть.

Уверен у Даниэля всё записано, он спишет в счет расходов.

– Возьму машину, надо отправить посылки? – попросила Катрин.

Я выдал ей ключи и двинулся к дому.

Марию нашёл на террасе. Она по привычке забралась с ногами в кресло и корпела над бумагами на свежем воздухе, перед ней стоял пустой бокал. Снизу, из сада, поднимался запах остывающей за вечер земли.

Сходил на кухню и достал очередную бутылку из редеющего бара. Прежний Виктор оставил мне отличное наследие, а я его благополучно спустил. Надо пополнить запасы, привычка к вину обходится дороже, чем кажется.

Вернулся, наполнил её бокал и свой.

– Ты хоть ела? – поинтересовался я.

– Да, когда‑то, – отмахнулась Мария.

Она подняла на меня усталый мутный взгляд, после чего выгнулась, вскинула руки и, опуская, провела ладонями по талии.

– Интервальное голодание пойдёт на пользу, – тут её глаза наткнулись на вино. – Искушаете, сеньор Виктор. Какая тут работа?

– Отдохни. У меня пара новостей.

– У меня тоже, но вы первый, – кивнула Мария и пригубила из бокала.

– Переводи оплаты по заводу на Даниэля, не стоит тебе самой этим заниматься. Я принял решение.

– Хорошо, – приободрилась помощница. – Это всё?

– Да.

Стало даже немного стыдно от скудности новостей. Но ещё не вечер.

– Сеньор, я прочла статьи… – Мария потянулась к столу и зашуршала кипой бумаг. – Это великолепно! Мы зацепили всех основных игроков, отмолчались только «Мундо» и «Периодика».

– Не удивительно, – усмехнулся я.

– Теперь я поняла всю силу этого решения, – с уважением отсалютовала мне Мария.

Стекло встретилось краями и отозвалось тонким звоном, разговор ненадолго затих.

– Журналист «Эвенто» негодует, может, надо было отправить им тестовые образцы? – осторожно предложила девушка.