Размяться и проветрить голову после перелета я был совсем не прочь. Одно удручает, компания нынче подобралась так себе. Родня, которую я знаю по письмам да снимкам, и отец, чей характер мне ещё предстоит узнать вживую.

Машина шла плавно, за окном мелькали стриженые газоны и кипарисы, а я перебирал в уме, как держаться с роднёй, чтобы не выбиться из роли и не насторожить главу семьи раньше времени. Минут через двадцать впереди показалось низкое белое здание клуба, утонувшее в зелени.

Автомобиль встал у ворот клуба, дальше не пустили, я вытащил из багажника чехол с клюшками и направился к будке охраны. Фавора не балует, даже если ты младший дэ Фуэго. Внутри скучал работник в форменной рубашке, при виде меня встрепенулся и попросил документы.

– Дэ Фуэго, – я протянул паспорт.

Он пробежал глазами по странице, сверился с журналом и сразу подобрел.

– Ваши на двенадцатой лунке, сеньор. – Он махнул в сторону зелёного простора за оградой. – Кар у входа, ключ в зажигании, доброй вам игры.

С поля пахло скошенной травой и влажной прохладой от поливалок. Я бросил чехол на сиденье электрокара, продавил педаль и покатил по дорожке мимо подстриженных до идеала гринов. Жужжал моторчик, под колесами шуршал гравий, где‑то впереди звонко щелкнуло по мячу. Поле тянулось без единой проплешины, давая понять, что сюда кого попало не пускают.

Семейство я нагнал на пологом склоне, у самого флажка. Компания собралась пёстрая, и я старался ехать к ним не спеша, успевая разглядеть каждого.

Остановившись рядом с их каром, принялся со всеми здороваться.

Главу семьи я узнал сразу, хоть знал его лишь по фотографиям. Высокий, поджарый, сухой, но налитый какой‑то внутренней силой, какой я не ждал от человека его лет. Тайрон дэ Фуэго стоял, заложив руки за спину, и щурился вдаль из‑под седых бровей.

Рядом замер крепкий, гладко выбритый сеньор с резкими чертами и хищной собранностью. Подтянутый и настороженный. Это был Габриэль дэ Леон, отец Карлы и хозяин автоконцерна, чьи проекты я уже мысленно примеривал к «Виде». Его лицо я успел увидеть в одном из финансовых журналов, когда изучал его семью.

Рядом с Тайроном топтался кругленький молодой человек в тесноватом для его живота поло, Хулио, мой средний брат. Женатый, раскормленный заботливой супругой до одышки, он поглядывал на мир чуть свысока и ловил каждое слово старшего, чтобы тут же услужливо согласиться.

Сам наследник, Джозеф, держался в центре, с бокалом в руке.

И, наконец, сам дядя Эмануэль, толстенький, оплывший, с рыхлой, будто несвежей кожей и блестящей лысиной, пожал мне руку мягкой потной ладонью и улыбался по‑родственному тепло. Вот только я не купился.

Руку я пожал крепко и ответил тем же радушием. Занятный выходил расклад. Передо мной стоял человек, что доил мой завод через подставную контору, убрал лишнего директора и засылал на виллу то воров, то бандитов. А я тряс ему ладонь и старательно изображал недалекого племянника, каким он меня и привык считать. Пусть и дальше держит меня за пятое колесо.

Я поздоровался со всеми, отшучиваясь и стараясь не выбиваться из роли.

Чуть позже узнал, что играли тут не из простого азарта. Накануне торжества гонять мяч ради счёта всем было скучно, и партию подогревали ставками. Не деньгами, зачем? Денег каждого хватало сполна. А вот услуги…

Я прислушался повнимательнее.

Услуга, обещанная при свидетелях, в этом кругу весит не меньше долговой расписки, а должник с такой публикой вещь полезная. Возможность подцепить кого‑нибудь на крючок мне определённо пришлась по душе.

– Объясню для отставшего, – снисходительно качнул в мою сторону Джозеф. – Проигравший исполняет, что поставил на кон. Просто и со вкусом. У нас как раз свежая партия. С меня, по обыкновению, полоса в «Периодике». – Он сделал глоток. – Реклама на первой странице, даром. Могу себе позволить, дом не обеднеет.

– А я выставляю ужин, – произнес дядя, поглаживая живот. – У меня, напомню, лучший ресторан в столице. Места там бронируют за полгода, а победитель сядет хоть завтра.

– И от меня полоса, – тут же встрял Хулио. – Тоже в газете.

– Братец у нас сейчас по части искусства и культуры, – с лёгкой усмешкой обронил Джозеф, словно разыгрывал слоты на аукционе. – Так что разживётесь хвалебной рецензией на выставку.

Тайрон едва заметно поморщился, дёрнул углом рта и тут же разгладил лицо, но гримасу я поймать успел.

Сыновья хвалились газетой так, словно сами её придумали и подняли, а на деле лишь распоряжались тем, что отвалил им отец. Две пиявки, присосавшиеся к семейному делу, и старик видел это не хуже моего.

– А я, пожалуй, расщедрюсь. – Габриэль повёл плечом. – Машина из новой премиальной линейки. Такая есть только у единиц. Эксклюзив!

Седан дэ Леонов я уже разглядывал в Корсе и хвалить не торопился, но премиальная линейка, чем чёрт не шутит, могла оказаться и поинтереснее. Куш в любом случае достойный.

Меня в общем веселье, понятно, не упустили.

– Ты бы тоже мог приносить пользу, работай ты с нами. – Старший брат засмеялся, довольный собой. – Но ума не приложу, куда пристроить твои таланты.

Подтекст читался без труда. Для них я никто, потому что не кормлюсь, как они, из семейной миски. Вся компания выжидающе уставилась на меня, предвкушая, как младший дэ Фуэго стушуется и промямлит что‑нибудь жалкое.

Меня же забавляло их ожидание. Я мог выложить на стол очень крупную рыбу. Собственная сеть, завод, который снова приносит прибыль, аппарат, какого этот мир ещё не нюхал. Только козыри открывают не за приятельской игрой, а когда снимают банк.

– И что же поставит на кон младший дэ Фуэго? Лишняя статья о моих машинках не повредит… – Габриэль приподнял бровь.

Ответить я не успел. Тайрон хлопнул в ладоши, обрывая болтовню.

– Довольно языками молоть. – Голос отца прозвучал ровно, но перечить имениннику никто не стал. – Солнце высоко, лунки сами себя не пройдут. Габриэль, начинай игру.

Мужчина выбрал клюшку, примирился для удара, и партия пошла.

Первыми к мячу встали отец и Габриэль. Тайрон ударил коротко и точно, мяч лёг на фервей ровно.

Бил он по‑дилетантски, на поле выбирался в редкие свободные часы и культа из игры не делал.

Габриэль играл иначе. Замах выверенный, стойка отработана, и следующий удар выходил у него чуть точнее предыдущего. Он не ловил случайные окна в расписании, а отводил тренировкам положенные часы и не пропускал. Разница видна сразу, и она же всё и решает.

Отец держался достойно, местами даже красиво, но отстал на два удара и партию отдал. Клюшку в чехол он убрал первым.

Дальше вышли мы с Джозефом. Брат разминал руку напоказ, поводил ею, давая понять, что настроен серьёзно. Я бил без показухи.

Силой я его не перебивал, зато не лез в геройские удары через бункеры и клал мяч туда, откуда его легко закатить. На таком уровне выигрывает не размах, а холодная голова, и с этим у меня всегда выходило неплохо.

Джозеф мазал, сперва сдержанно, потом всё агрессивнее. На предпоследней лунке его мяч встал у самого края, качнулся и не упал.

– Руку потянул на замахе, – он растер предплечье и махнул клюшкой, будто отгонял муху. – Иначе бы загнал. Несерьёзная партия, чего уж тут.

Отец смотрел на меня с интересом, какого я за ним прежде не замечал.

– Чисто бьёшь, – обронил Тайрон. – Уверенно. Не замечал за тобой такого. – Он чуть прищурился. – Корса и правда меняет людей.

Джозефа перекосило, словно он раскусил лимон. Похвала младшему пришлась ему совсем не по вкусу.

– На игры время в Корсе у тебя, смотрю, находится, – процедил он. – Шары гонять всяко проще.

– А может и тебя туда отправить? – ровно произнёс отец, не поворачивая головы. – Раз в Корсе так хорошо учат бить.

Джозеф осёкся и смолк. Он привык, что отец прибирает за ним и при чужих держит сторону наследника, а тут старик при дэ Леоне выбрал младшего. По лицу брата скользнула растерянность, которую он торопливо утопил в бокале.