– Тем не менее это факт, – отец закончил смеяться. – Зачем тебе это? Твоё месячное содержание стоит дороже, чем твоя доля.

– Это сейчас. И это мои пять процентов.

– Этим ты наделал хлопот и себе, и мне. У меня связаны руки, пока ты значишься в инвесторах. – продолжил Тайрон.

– Так просто оставь его в покое.

Разочарование он прятать не стал, и мимо меня оно не прошло.

– Я ожидал от тебя большего… Ты правда не понимаешь? Чем монополия отличается от конкуренции?

– Понимаю. Но это мой проект, а не твой, – настаивал я на своем.

– Выйдешь из дела, после чего я раздавлю «Виду». Я не шутил, останется только одна сеть, – прозвучало это строго, как решенное.

– Нет. – я перешел в наступление.

– Что значит нет? – он навис над столом. – Хочешь пойти против меня?

– В мыслях не было. Но ты не оставляешь выбора. Видимо, это твоя фишка. – Я сделал шаг к столу.

– Это смешно, – в его голосе мелькнула растерянность. – Тут и выбирать не из чего. Ты либо помогаешь мне, либо ставишь палки в колёса.

– Есть третий вариант. Оставить всё как есть.

– Такого варианта не существует. «Вида» потенциально опасна, а Матео Варгас неуправляем, ты сам всё слышал. Тебе следует отступить.

– Нет, не согласен.

– Значит так? – он отклонился назад. – Влезаешь во взрослые игры, изволь отвечать по‑взрослому. Да, ты лишаешь меня очень интересных рычагов, но у меня и без них полный арсенал.

– Зато ты лишаешь меня перспективного проекта. Не находишь?

– Да что ты так привязался к этой «Виде»?

– Потому. Что. Это. Моё.

Слова сорвались прежде, чем я успел их взвесить. В прошлой жизни за такие проколы на переговорах я штрафовал подчинённых.

– Я даю тебе недостаточно?

– Достаточно. И я благодарен за всё. Но дай мне заниматься своим делом.

– Так вот почему ты не стал работать на «Периодику»? Ради этих пяти процентов? Весьма опрометчиво.

– Всё, что бы я не делал, не станет чем‑то большим рядом с тобой. А «Вида» это шанс вырастить нечто большее.

– Для этого Варгаса ты не более чем кошелёк. О каком развитии речь?

– Но у меня доля, и я помогаю ей встать на ноги. Нечто своё. Понимаешь?

– Не понимаю.

– Скажу проще. Хочешь ещё одного Джозефа или Хулио?

– Ты не знаешь, о чём говоришь.

– Люди без собственного мнения, мечтающие тебе угодить, – вышло жёстче, чем я хотел.

– А что плохого в том, чтобы помогать семье? – отец повысил голос. – Тебе сложно понять, но постарайся.

– Помогать? – меня уже понесло. – Что лучше, договариваться с врагами или приносить их головы? Именно этим я занят последний месяц. А чем заняты люди, помогающие семье? Подумай об этом на досуге.

Развернувшись я пошел к двери. Но у порога обернулся.

– Мой тебе совет. Оставь «Виду» в покое и дай мне поучаствовать в чём‑то своём.

Эмеральд‑Тауэр. 

Слова Виктора всё ещё крутились в голове Тайрона.

Он был недоволен проведённым разговором. Всё изначально пошло не по плану. Сначала бредовые судебные иски Эмануэля не позволили провести встречу вовремя. Потом его собственные эмоции вышли из берегов.

Варгас оказался невыносимым.

Тайрон жалел, что вышел из себя. Но этот парень был просто нечто. И как только Виктор нашёл с ним общий язык?

Глава издательского дома повидал много людей на своём веку. Видел и таких, как Матео Варгас. Гениев, едва что‑то создавших и уже ощущающих себя на вершине вселенной.

Но Виктор злил гораздо сильнее.

Мальчишка не стал помогать. Пошёл на конфронтацию.

Может, стоило объяснить? Дать отчёты аналитиков, предсказывающих падение спроса на печатные издания. Самое страшное было в том, что эти предсказания сбывались.

Вот уже который год, с приходом интернета, Тайрон делал всё, чтобы выручка «Периодики» не падала. Люди покупали газеты скорее по инерции, потому что у них не было альтернативы.

Сейчас «Вида» дала всем доступную информацию. Бесплатно.

Он смотрел выручку «Семвика». Денег, что поступали от размещения рекламных баннеров, едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

И Виктор поверил в подобный проект?

Вместо того чтобы встать плечом к плечу с отцом?

Глупость.

Глупость наказуема.

Мальчик захотел поиграть в бизнес? Хорошо. Поиграем.

Тайрон не мог навредить «Виде» напрямую. Это создало бы ненужное общественное волнение. Разлад в семье корпоратов сразу после изгнания Эмануэля – не лучшая новость.

Даже если бы Ману оставался в обойме, Тайрон всё равно не смог бы ничего сделать. Его связывало по рукам то, что собственный сын являлся инвестором «Виды».

За какие‑то пять процентов.

Тайрон обхватил голову руками.

Пять процентов, Дева Спасительница. Он слишком рано поверил в своего сына.

Ну что тут сказать, не впервой.

Кое в чём Виктор был прав.

Хулио не проявлял должного внимания к делу семьи. Джозеф был чрезмерно угодливым и оставался лишь тенью тени. Бланка – женщина. Увы.

Значит, Виктор хочет конкуренции. Честной рыночной конкуренции.

Тайрон даст ему такой опыт.

Незабываемый.

Может, из этого и выйдет что‑то путное.

В конце концов, алмазы рождаются только под давлением.

Карла дэ Леон 

Карла не спала.

Сначала она пыталась убедить себя, что просто не хочет. Потом, что виновато вино. Потом, что в комнате душно, простыни сбились, подушка неудобная, а мысли слишком громкие.

К рассвету оправдания закончились.

Она лежала на спине и смотрела в потолок. За окнами ещё держалась синяя предутренняя темнота. Дом молчал, только где‑то внизу иногда скрипели старые балки, будто тоже не могли найти себе места. Минусы жизни в центре Корсы, здесь все разваливалось.

На губах до сих пор чувствовалось чужое тепло.

Карла закрыла глаза и тут же увидела Виктора. Не так, как на людях. Не ленивую улыбку и насмешливый взгляд, привычную уверенность человека, которому всё вокруг кажется задачей с решением. Она видела его в кабинете, у компьютера Матео, когда на экране горел рекламный кабинет Виды, а Виктор говорил о будущем так спокойно, будто всё уже решено.

Она сидела у него на коленях. Это было глупо.

И всё равно она это сделала.

Сначала просто из каприза, чтобы сбить его с мысли, заставить запнуться, посмотреть, как он справится. Он справился. Почти не дрогнул. Только пальцы на мгновение сильнее сжали её талию, и от этого жеста у Карлы в груди что‑то перевернулось.

Потом он начал рассказывать.

Регион, пол, интересы. Автомобили, недвижимость, техника, акции. По отдельности понятия более чем стандартные, но вместе они создавали картину, которую увидит не каждый.

Она понимала бизнес. Не так глубоко, как отец, и не так холодно, как Джозеф, но понимала достаточно, чтобы увидеть главное. Перед ней был инструмент, который свяжет людей с желаниями, компании с клиентами. Поставит твёрдое равно между деньгами и вниманием.

Это было безумно.

И страшно.

Виктор шёл наперекор всему. Семье, правилам, обстоятельствам, здравому смыслу. Готов был начать войну с компаниями, газетами, рынком и, кажется, со всем миром сразу, если мир не даст то, что нужно.

Это будило в ней чувство, которому Карла не знала имени.

Она перевернулась на бок и прижала ладонь к губам.

Джозеф.

Имя всплыло тяжёлым камнем.

Она была помолвлена. Не обещана на словах, не просто связана какими‑то разговорами семей. Помолвлена. Он только уехал, она даже не уделила ему должного внимания. Не уделила или не захотела уделить?

С ним она должна была стать той, кем её растили.

С Виктором она становилась кем‑то другим.

В этом и была беда.

Карла попыталась вспомнить первую встречу и тихо, почти зло усмехнулась в подушку.