Бухта напоминала небольшую подкову. Слева – скала, образующая арку. Места очень живописные. Морская гладь едва‑едва колыхалась, ленивые небольшие волны лизали белый песок, поэтому алый росчерк поплавка будет видно хорошо. Было удивительно, что людей здесь почти нет. Это место, словно сошло с обложки журнала, обещающего незабываемый отдых у моря. Одновременно оно было диким и слегка запущенным.

Карла с омерзением насаживала наживку, а когда справилась, я ужаснулся. Так над этим горе‑червём в жизни никто не издевался. Думаю, при должном желании можно запатентовать такой способ как орудие пыток.

Даже если учесть, что пытаемый просто будет смотреть на подобный ужас, он расскажет все что знал и не знал из жалости к живому организму.

– Отлично, – оптимистично подытожил я. – Теперь бросаем.

Я показал, как надо закидывать, а затем подошёл сзади, чтобы помочь.

Одну руку – на талию, второй слегка направил удочку, положив ладонь поверх руки Карлы. Её тонкие длинные пальцы были холодными, уверенно держали удочку, тело напряжено, как струна.

С четвёртой попытки у нас получилось. Думаю, она смущалась, поэтому и не вышло с первого раза. Вся неловкостью заключалась в том, что при каждом броске она наклонялась, толкая меня, а мне приходилось удерживать её за талию, прижимая, чтобы девушка не дай бог не упала.

– Следи за поплавком. Если вдруг утонет или начнёт дёргаться – тяни, крути катушку вот так…

Проинструктировав, я пошёл за стульями, принёс их и поставил позади нас. Карла грустно смотрела на обглоданную приманку. Пока я ходил, она, видимо, увидела поклёвку и достала крючок. Сейчас корпоратка смотрела на остатки наживки с видом обворованной домовладелицы.

– Поняла свою ошибку?

– Рыбы те ещё сволочи! – хмуро сказала она.

– Теперь замени наживку, – предложил я.

– Снова? – Карла умоляюще посмотрела на меня.

– Не‑а, – покачал головой я. – Сама. Всё сама.

– Раньше я не представляла, насколько сложно быть рыбаком, – стенала Карла, пока занималась делом.

Я тихо засмеялся. Выглядела девушка уморительно: сосредоточенная, бросающая кровожадные взгляды сначала на червя‑моллюска, затем на рыб, что безмятежно плавали под её носом.

Когда у неё получилось, мы повторили заброс.

Через несколько минут у нас снова случилась поклёвка.

– Подсекай!

– Подсекаю… Стоп… Что?

– Тяни, говорю!

– ТЯНУ!

Карла растерялась, но быстро собралась и вытащила первую рыбу.

Отливающая серебром небольшая рыбёшка барахталась на пирсе, отбивая хвостом морзянку. Наверное, просила своё рыбье божество спасти её от человеков. Карла смотрела на неё с нечитаемым выражением лица.

– Теперь надо достать крючок.

Карла зависла.

Я взял рыбу, надавил на жабры, она открыла рот буквой «О». Рядом стояла с таким же выражением сама Карла.

Я снова засмеялся. Когда начал доставать крючок, Карла едва не высвободила желудок. Повезло, что он и так был пустой.

– Э‑э‑э‑э! – воскликнула девушка, когда я кинул рыбёшку назад в воду.

– Что? – удивился я.

– Я голодна, а ты выбросил мой улов в море! Мы ужинать будем? Или смотреть⁈ – гневно спросила корпоратка.

– Она же маленькая. Совсем нет мяса, на один зубок, – объяснил я.

– Маленькая… – со вздохом согласилась Карла. Её желудок снова заурчал. Корпоратка бросила плотоядный взгляд на воду. – Ну, давай поймаем ещё что‑нибудь.

Мы закинули удочку, я усадил Карлу в кресло, а сам принялся за спиннинг.

Швырнул далеко, подразнил, начал крутить катушку.

Удар пришёлся у самого берега. Рыба схватила цветастую блесну и принялась отбирать у меня удочку. Я сделал шаг назад и начал постепенно выматывать хищницу.

Тут возникла небольшая проблема. Сачка не было. От края пирса до воды – добрых полтора метра, и план был нарушен. Так можно остаться без улова! Выругавшись, я пошёл вдоль пирса, вытягивая рыбу к берегу.

Карла бросила удочку и пошла следом, азартно подбадривая меня.

– У‑у‑у‑у… Какая большая! Тяни! О да!

В итоге рыбу я вытянул. Вот только большой вопрос, кто кого больше измотал. Особь чем‑то напоминала барракуду, размером сантиметров сорок и весом под полтора килограмма.

– Выглядит аппетитно, – глаза Карлы блеснули.

– Мы ещё не закончили, – усмехнулся я. – Кстати, это не твоя там удочка медленно погружается в воду?

– А? – заторможенно отреагировала Карла. – А! А‑а‑а‑а‑а!

Она подпрыгнула на месте и побежала по пирсу. Удочка уже уходила под воду, а Карла всё больше напоминала кошку. Она металась вдоль пирса, словно сердитая тигрица. Ветер доносил до меня ругательства, которые приличной девушке было нельзя даже знать.

Через секунду Карла сделала то, что я бы назвал глупостью. Но глупостью самоотверженной.

Она прыгнула в воду следом за удочкой.

Я бросил рыбу подальше от берега и побежал по пирсу, готовый прыгать следом.

Когда я подбежал к тому месту, где ещё расходились круги по воде, Карла вынырнула и победно подняла руку с зажатой удочкой.

– Плыви к берегу, дурёха! – вздохнул я.

Она что‑то сказала, но не удержалась на плаву с одной рукой и наглоталась воды. Её речь стала булькающей.

– Русалка, блин… – проворчал я и пошёл рядом по пирсу, наблюдая, как девушка борется со стихией.

Стоит заметить, характер у неё есть.

Выбравшись на берег, усталая, она вытащила удочку. На другом конце сидела толстая воровка того же вида, что и прежняя, только слегка крупнее. Полторы мужские ладони, не больше.

Пока Карла отжимала волосы, я снял чертовку с крючка.

– Э, нет! – забеспокоилась девушка. – Только не в море. Эту я точно съем!

Я поймал еще две хищницы, прежде чем третья, более крупная, оборвала леску и утянула блесну на дно. Вздохнув, оценил улов и пошёл к берегу.

Карла с энтузиазмом посматривала на добычу, уже представляя, как мы будем её готовить.

Довольные и обласканные солнцем, мы собрали дрова для костра. Выброшенные на берег коряги и ветки, немного сухой травы. Собрав две небольших охапки, мы вернулись назад, где я выложил небольшое кострище, обрамляя его найденными камнями.

– Неси соль, специи, они в пластиковом пакете, – командовал я. – Что ты застыла?

– Ты изверг! – ткнула в меня пальцем девчонка, наблюдая, как я потрошу рыбу и промываю, поливая водой из бутылки.

– Напомнить тебе про бедного червя? – усмехнулся я.

– И ничего он не бедный, – Карла удалилась, ворча себе под нос.

Почистив рыбу, я обмазал её специями и поместил на решётку для запекания, ещё блестящую девственным металлом.

Часть тонких веток уже прогорела, оставляя быстро тлеющие угли, а более толстые поленья я распихал по сторонам, чтобы не сжечь продукт.

По пляжу разнёсся аромат жареной рыбы. Пара банок сама по себе оказалась в руках, я открыл одну и протянул Карле.

– Сто лет не пила пиво, – поморщилась она, но банку приняла.

Я пожал плечами.

Устроившись в раскладных креслах, мы наслаждались солнечным теплом и лениво переворачивали рыбу.

– Виктор дэ Фуэго, ты мерзавец, – обвинительно сказала Карла, окосев с одной банки, которую выпила почти залпом, так ей было жарко.

– Ложь, – быстро отреагировал я.

– Ложь, – вздохнула девчонка и растеклась в кресле, закинув ногу на ноги и снимая шляпу. – Меня ещё никто не приглашал на такое свидание.

Я не обратил внимания на оговорку про свидание. Карла была немного пьяна, вымотана борьбой с крошечной рыбой и голодна. Устраивать разбор терминов и указывать на нестыковки сейчас не время.

Карла взяла ещё одну банку.

– Почему? – спросил я.

– В Фаворе все совсем не так, – начала объяснять Карла. – Большинство наших ровесников заняты совершенно другой рыбалкой. Строят карьеры, сами клюют на цветные тряпки, как вот эти монстры на, как её… блесну! Вот! Там другой мир, не такой, как здесь.