— Давай.

Матео нажал несколько клавиш. Браузер загрузил страницу, и на белом фоне медленно проявился логотип. Две буквы, «Ви», в глубоком синем цвете, на фоне аккуратной окружности. Белла рисовала его четыре дня и переделывала раз двенадцать, пока я не одобрил.

Под логотипом стояла строка ввода для регистрации и кнопка входа.

Пустое, кривоватое, с десятком известных багов и сотней неизвестных, но оно существует. Загружается на сервере, у него есть свой адрес, и любой человек с компьютером может зайти на эту страницу. В теории, конечно.

— Работает, — выдохнул Матео и откинулся на стуле.

Белла положила руку ему на плечо и сжала. Оба улыбались и молчали.

— Поздравляю. А теперь начинается настоящая работа.

Матео застонал, но улыбка с его лица не сходила.

— Новые правила, — я поднялся и обвел взглядом всех присутствующих. — С этого дня вся коммуникация идет через сеть. Но никаких отчетов, кодов и макетов, исключительно общение на бытовые темы. Всё пишем туда. Мне нужно, чтобы мы сами пользовались продуктом каждый день, иначе мы никогда не найдём проблемы, которые найдут пользователи. Белла, зарегистрируй всех, включая Рафаэля и Эстеллу.

— Эстеллу? — Мария подняла бровь.

— Особенно Эстеллу, — подтвердил я. — Если она сможет разобраться в интерфейсе, значит он достаточно простой. А если не сможет, значит мы недоработали.

— Она спросит зачем, — заметила Мария.

— Скажи, что сеньор Виктор изобрел новый способ заказывать продукты на кухню. Она оценит.

Мария фыркнула, но записала в ежедневник.

— Дальше. Матео, нужны бета-тестеры. Человек двадцать-тридцать, из тех, кого ты знаешь по компьютерному клубу. Студенты, школьники, местные гики. Платить будем немного, но нужна обратная связь. Реальная, от реальных людей, которые будут ломать систему всеми доступными способами. По этой же причине мы не общаемся на рабочие моменты в сети.

— Легко, — Матео уже потянулся к клавиатуре. — Половина «Вектора» согласится бесплатно, просто из любопытства.

— Пусть так, но заплати всё равно. Люди, которым платят, относятся к делу серьёзнее.

Матео кивнул и начал составлять список.

Я вышел на террасу и закурил. Солнце садилось за портовые краны, окрашивая море в густой оранжевый. Вечерний бриз нес запах соли и жареных креветок из ресторанчиков внизу.

Социальная сеть запущена. Кривая, с багами, и зарегистрированы на ней пока только мои собственные сотрудники, но она живёт. Первый из трёх кирпичей лёг в фундамент.

Вот только деньги тают. Серверы, оборудование для лаборатории, зарплаты, аутсорс, аренда домена, мебель, Эстелла, бета-тестеры. Каждый день обходится всё дороже, а доход приносит только завод, и тот еле-еле покрывает собственные расходы.

Нужно думать о монетизации. Реклама, подписки, платные услуги? Всё это работает, когда есть аудитория. А аудитории пока нет. Двадцать бета-тестеров и моя домохозяйка, это не аудитория, это статистическая погрешность.

Можно попробовать привлечь местный бизнес. Лавочники, рестораторы, владельцы мастерских, им можно предложить бесплатные страницы в обмен на контент. Когда контента наберётся достаточно, подтянутся пользователи, а за ними придут и рекламодатели. Но оставалось еще их заинтересовать этим нововведением, и чтобы они постоянно пользовались этим.

Схема рабочая, но медленная. А мне нужны деньги сейчас, не через полгода.

Значит, придётся искать инвестора. Или другой источник дохода, который не связан с основным проектом. Что-то побочное, что приносит деньги, пока социальная сеть растёт.

Завод? Завод работает, но выжать из него больше в ближайшие месяцы невозможно, он и так на пределе.

Я затушил сигарету и ещё долго стоял на террасе, глядя, как гаснет закат и город внизу загорается вечерними огнями. Деньги решают всё, даже в мире, где существует магия.

Утро началось с кофе и плохой новости.

Эстелла поставила передо мной чашку, забрала пустую тарелку из-под омлета и ушла греметь посудой, а я развернул свежий выпуск «Периодики». Газета всё та же, владельцы всё те же, желчь на полосах никуда не делась. Я листал не глядя, пока взгляд не зацепился за короткую заметку в разделе городских происшествий.

«Габино Альварес. Найден мёртвым в собственной квартире. Господин Альварес покончил жизнь самоубийством в возрасте…»

Я перечитал дважды, чтобы убедиться, что глаза меня не подводят. Не подвели. Бывший директор моего завода свёл счёты с жизнью. Причину газета подавала аккуратно, в духе семейного издания. Дескать, потеря должности, личный кризис, человек не справился. Между строк читалось простое и удобное всем объяснение: уволили бедолагу, вот он и не выдержал.

Версия складная. И направлена ровно в одну сторону, намекнуть на то, какой новый владелец завода плохой.

Я отложил газету и отпил кофе. Любопытно.

Сижу, кручу заметку в голове. Габино не из тех, кто вешается из-за уязвленного самолюбия. Толстяк слишком любил себя, свою лысину и свою флористку, чтобы добровольно расстаться со всем этим набором. А вот то, что он начал звонить кому попало после провала с Хорхе, я знал. И знал, кому в семье такая суета поперёк горла.

Дядя Эмануэль умел убирать за собой, ничего не скажешь.

Жалко ли мне бывшего управляющего? Нет. Габино сам полез в чужую игру и сам проиграл. Но осадочек остался. Не из сострадания, из расчета. Если дядя так легко убирает своих людей, то не коснется ли эта учесть и нелюбимого племянника?

Значит надо ускориться. Каждый день промедления играет не на меня.

По спине пробежал холодок от адреналина. Еще в прошлой жизни, занимая крупный пост в компании я сталкивался с подобным не один раз. Это напоминало, что деньги имеют цену.

К полудню я освободил под Рафаэля ещё одну комнату.

Изначально планировал держать парня на заводе, но передумал ещё за завтраком. На заводе слишком много глаз, ушей и языков, а Корса это городок, где сплетни разлетаются особенно быстро. Мне же первые этапы разработки нужны там, где утечке просто некуда деться. Дома, под боком. Где Рафаэль всегда в двух шагах, а не в получасе езды по серпантину.

Логика простая. Чем меньше людей видят, как рождается продукт, тем дольше конкуренты будут чесать затылки.

Комнату выбрал в правом крыле, напротив будущего офиса Матео и Беллы. Просторная, с большим окном и выходом на задний двор, что для мастерской удачно — будет куда выводить вытяжку и заносить ящики, не таская их через всю гостиную.

Вилла, как место моего заточения, окончательно перестала быть просто домом. Бассейн стоял без дела, шезлонги пылились, зато в каждой второй комнате что-нибудь гудело, мигало или пахло канифолью. Если так пойдёт дальше, придётся вешать табличку «частное конструкторское бюро для трудных подростков». А что? Служба по надзору за малолетними преступниками будет снабжать меня бесплатными кадрами, а если выстроить цепочку, так еще и приплачивать начнут. Социальная работа как никак, дотации от государства польются щедрым потоком, а там никто и не заметит мой личный краник. Новая бизнес идея? Смешно. Знал я одного депутата, который на этом заработал себе ожирение третьей степени и умер от сердечного приступа на яхте в Сен-Тропе. Какой был человек, человечище, большой во всех смыслах. Неустанно думал о стране!

Меня такие перспективы не прельщали. Именно поэтому я когда-то подался в частный сектор, подальше от политики, хоть и откреститься от загребущих лап целиком не удалось. Принципы и большие деньги? Может поэтому сердце не выдержало? Я тоже думал о стране, да, без девки на члене и не на лодке стоимостью в пару сотен миллионов с профилем мертвого президента.

Мысли, воспоминания, не надо таким увлекаться.

Мария наблюдала за переездом мебели и качала головой.

— Ещё одна комната, — заметила она, делая пометку в ежедневнике. — Скоро вам самому спать будет негде.