— Богатые люди не спят, Мария, — отозвался я, придерживая дверь грузчикам.

— А что они делают? — скептически спросила помощница.

— Вот когда разбогатею, расскажу, — иронично ответил я. — Заноси аккуратнее, не цепляй косяк!

Оборудование пришло на следующий день, и Рафаэль ожил.

Он распаковывал ящики с любопытством ребенка перед рождеством, разве что вместо игрушек извлекал паяльные станции, измерительные приборы и тот самый принтер для печати корпусов. Расставил всё по местам, проверил питание, прогнал калибровку, и к обеду мастерская уже выглядела как настоящая лаборатория, а не как угол с коробками.

И первым делом он решил напечатать макет.

Я отдал ему черновой эскиз корпуса, который набросал по памяти на листке. Прямоугольник, скругленные углы, тонкая рамка, место под экран почти во всю переднюю панель. Для здешнего мира это космос. Местные телефоны походили на кирпичи, которыми при случае можно и гвоздь забить.

Рафаэль загрузил модель, запустил печать и склонился над аппаратом.

Через минуту комната начала наполняться запахом горячего пластика. Принтер выдавал слой за слоем. Я некоторое время завороженно наблюдал за процессом. Как правильно сказал один давно почивший человек: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии.».

— Надо бы вытяжку помощнее, — пробормотал он, чихнув, и протер глаза тыльной стороной ладони.

— Я думал, ты уже привык к такому, — хмыкнул я, отступая к окну. — Ты же с завода.

— К такому сложно привыкнуть, пока ты представляешь углеродную форму жизни, — с легким сожалением ответил он, не отрываясь от работы.

Вот же фанатик чёртов! Завернул то как…

Готовый макет он вытащил щипцами, остудил и взялся за шлифовку. Работал терпеливо, снимая лишнее, подгоняя стыки, проверяя, как ложится деталь в ладонь. Корпус на глазах терял черновую шероховатость и обретал форму. Не идеально, но уже узнаваемо. Уже похоже на то, что я держал в руках в прошлой жизни тысячу раз.

Пыли поднялось немерено, что заставило меня тут же записать в пухлый ежедневник надпись… «Вытяжка. Рафаэль. Риск смерти!»

Параллельно он возился с кристаллом.

Стандартный магический камень лежал на бархатной тряпице, зеленый, граненый, размером с грецкий орех. Рафаэль крутил его под микроскопом, замерял, прикидывал, и чем дольше смотрел, тем кислее становилось его лицо.

— Тонким его сделать получится, — наконец вынес он вердикт. — Но не быстро. И не просто. Это работа долгая, сеньор, обещать сроки я не стану, иначе совру.

— Потому что такого ещё никто не делал? — уточнил я.

— Относительно, — он отложил инструмент. — Плоские образцы есть. Их ставят в планшеты. Но они большие, размером с книгу. А вам надо ужать так, чтобы в карман помещалось, и при этом мощность не растерять. Вот это уже новое. Этого никто не делал.

Я кивнул. Примерно так и думал.

— Тогда подумай ещё над одним. Нам ведь не обязательно, чтобы он держал заряд месяцами.

Рафаэль поднял брови.

— А как иначе? Кристалл на то и кристалл. Он не заряжается, сеньор. Совсем.

— Поясни.

Он вздохнул, как человек, который в третий раз объясняет ребенку, почему нельзя совать пальцы в розетку.

— Камень сам тянет энергию из окружающего пространства. Пока работает, копит и отдаёт, а как выработает ресурс, то рассыпается прахом. Заряжать его, конечно, можно, но с маленьким камнем это самоубийство. Чуть переборщишь с напряжением, и всё.

— Что значит всё?

Вместо ответа он порылся в коробке, выудил осколок размером с ноготь и зажал его в держателе. Подвёл два контакта и щелкнул тумблером. Кристалл слабо засветился, а потом коротко хлопнул и осыпался горсткой серой пыли.

— Вот что значит всё, — констатировал Рафаэль, сдувая остатки с держателя.

— А пыль? — Я подошёл ближе и тронул серый порошок пальцем. — С ней что делают? Она энергию хранит?

— Хранит, — он пожал плечами. — Но мало и недолго. Кончается быстро. Обычно её просто выбрасывают, возни много, толку мало.

И вот тут у меня в голове щелкнуло.

Я вспомнил первые смартфоны своего мира. Те, что разряжались к обеду, если ты, не дай бог, кому-то позвонил. Маленькие, слабые, с капризными аккумуляторами, над которыми все ругались, но которыми все пользовались. Потому что альтернативы не было, а удобство и маркетинг были.

Маленький и недолгий, это не приговор. Это техническое условие.

— Рафаэль, — я почувствовал, как разгорается азарт. — А если сделать корпус под эту пыль? Собрать её, утрамбовать и запечатать. И получить из мусора аккумулятор.

Парень посмотрел на меня так, словно я предложил жарить яичницу на солнце. Процесс занимательный, реальный, но крайне неэффективный.

— Можно, — протянул он без энтузиазма. — Только держать он будет неделю максимум. Потом снова труха.

— А заряжать его потом можно?

— Можно. — Он почесал затылок, оставив на лбу серую полосу. — Но напряжение должно быть стабильным и ровным. Как в лампочке. Скакнет и привет, опять подметай.

— Вот этим и займешься, — подвёл я итог. — Собираешь аккумулятор из продукта распада и учишься его стабильно заряжать.

Рафаэль вытер руки о тряпку и оглядел свою припорошенную лабораторию с сомнением.

— Сработать может, — признал он осторожно. — Но я одного не пойму, сеньор. Кому такая штука нужна? Неделя заряда, потом подзаряжать. Кто это купит?

— Эту проблему я беру на себя, — отрезал я мягко. — Твоё дело собрать. Покупателей найду сам.

— Ну, вам виднее. — Он развел руками.

— Прекрасно.

Позже поставлю новую задачу, Рафаэль должен будет собрал мне зарядку. Можно и сразу сделать продукт, что не требует подзарядки. Но это дело тонкое, маркетинг, увы, работает не так. Я могу потратить на год больше и создать полноценное устройство, но тогда задам слишком высокую планку. Да и затраты возрастут не пропорционально прибыли, а аккумуляторы из никому не нужного продукта распада, это отличная возможность нарастить маржинальность!

Вечером я заперся у себя и разложил на столе всю местную технику, какую успел купить.

Планшет, ноутбук, телефон-кирпич, настольный компьютер. Включил каждое устройство и пожалел об этом. Операционная система здесь была одна на всех, и от неё хотелось не работать, а плакать.

Серое меню, в котором всё свалено в кучу. Браузер, который с трудом прогружается в силу слабой оптимизации. Поиск, который ищет все, но не то, что надо. Никаких разметок, никакой логики, никакого намека на то, что между человеком и машиной должна быть хоть какая-то любезность. Складывалось ощущение, что интерфейс рисовал человек, который компьютеры искренне ненавидит и мстит им изнутри.

Я закрыл крышку ноутбука и потёр переносицу.

Проблема в том, что я знаю, как должно быть, но не знаю, как это сделать. Я видел готовый результат тысячи раз, я им пользовался, я даже продавал его другим. Но строить операционную систему с нуля мне не приходилось. Я человек интернет-продуктов. Сайты, сервисы, аудитория, монетизация — это моя кухня. А ядро системы, драйверы, код — это другая профессия, и притворяться, что я её знаю, глупо и опасно.

Значит, с нуля не вариант. Надо идти другим путём.

Утром я поймал Матео за завтраком и сразу взял его в оборот.

— Скажи, операционку можно взломать?

Парень даже не удивился.

— Можно, — кивнул он, отхлёбывая из кружки. — Многие так делают. Но не чтобы что-то украсть, а чтобы под себя переделать. Иконки поменять, цвета, темы всякие. Стандарт же тоска зелёная.

— Покажи.

Матео сходил в офис и вернулся с планшетом Беллы. Я взял устройство и невольно задержал взгляд.

Это был тот же убогий местный планшет, но я его не узнал. Серого интерфейса не было и в помине. Вместо него аккуратные иконки, каждая своя, нарисованная вручную, со вкусом. Мягкие цвета, понятная сетка, ничего лишнего. Системой хотелось пользоваться просто потому, что на неё было приятно смотреть.