– Почему так важно быть первым? – с искренним непониманием спросила Мария. – Ведь можно было подождать. Сделать Вифон более совершенным.

– Идеальный продукт, это мечта, – просто ответил я. – Готовый рабочий прототип, это факт. Создав его, мы уже получим фору. Первые данные, первая обратная связь, первые ошибки и статистика. Если со всем этим правильно поработать, ты всегда будешь первым.

«Семвик» теперь принадлежал ему. Эта мысль грела Тайрона второй день подряд.

Он стоял у окна кабинета, на верхнем этаже Эмеральд‑Тауэр, и смотрел вниз, на Фавору. Город лежал под ним, и с высоты деловой квартал казался плотно подогнанным механизмом. Где‑то там работали типографии «Периодики», и от этого веяло спокойствием. За спиной на столе лежал свежий оттиск завтрашнего номера, от него еще тянуло едва уловимым запахом свежей краски.

Дом дэ Перес отдал «Семвик» по итогам войны, отдал бесплатно, и в этом была особая прелесть.

Газеты живут не вечно, и Тайрон понял это раньше многих. Бумага кормила «Периодику» не первое поколение, но мир сворачивал в другую сторону, и рано или поздно слово на бумаге уступит экрану. И кто займёт это место первым, тот будет диктовать условия остальным. А место занимали в интернете, и крупнее «Семвика» площадки в стране не нашлось. Полмиллиона человек, полмиллиона пар глаз, и каждая пара чего‑то да стоила.

В свете болтали, будто слияние с дэ Пересами затевалось ради их фонда. Болваны. Кому нужен фонд, когда под рукой такая огромная база. Фонд это деньги, а деньги приходят и уходят, тогда как база пользователей растёт сама и тянет за собой всё прочее. Тайрон метил в «Семвик» с самого начала.

Войну выиграли быстрее, чем он рассчитывал, и немалая заслуга в том была Виктора. Младший сын удивил его не впервые за последнее время. Где старшие лишь прожигали отцовское имя и деньги, этот вдруг показал зубы и приволок дэ Пересов на поклон. Тайрон до сих пор не вполне понимал, что стряслось с парнем в Корсе, но итог был налицо, и он ему нравился.

Радость, впрочем, продлилась недолго.

Утром на стол лёг отчёт от управляющего «Семвиком». Тайрон перечитал его, и благодушие ушло.

На юге появилась одна социальная сеть. Называлась она коротко, «Вида». Доклад был сух, но за многочисленными строчками сквозила тревога. Управляющий коллектив видел в новичке нешуточную угрозу, сеть набирала людей с невероятной скоростью.

Хватало и одной детали, чтобы Тайрон оценил наглость южан. Эти выскочки умудрились купить рекламу в самом «Семвике», и купить заранее, ещё до того, как сеть перешла под крыло «Периодики». Растили свое детище на чужой площадке, прямо у будущего хозяина под носом. Дерзко. В другое время Тайрон, может, и усмехнулся бы такой прыти.

Но не теперь. Второй «Семвик» был ему ни к чему, тем более сейчас, когда первый достался такой кровью, пусть и не своей. Такое надо давить в зародыше, пока не поздно. Дай новичку вырасти, и через год‑другой его уже не возьмёшь ни деньгами, ни силой.

План сложился сам собой. Сеть надо выкупить. Пока она мала, а хозяин её, надо думать, не из богатых, цена будет смешная. А когда обе сети окажутся в одних руках, одну он закроет без сожаления. Останется монополия в интернете, помноженная на газеты «Периодики», даст рост, какого Тайрон не видел за всю карьеру.

Он вернулся к столу, и нажал кнопку на селекторе.

– Слушаю, господин, – отозвался голос секретаря.

– Найдите мне владельца этой «Виды», – распорядился Тайрон. – И назначьте встречу. Чем скорее, тем лучше.

Он отпустил кнопку и снова повернулся к окну. Кто бы ни сидел на другом конце, он пока не знал, что им заинтересовался хозяин «Периодики». Но скоро узнает.

Реклама для машины показала себя очень хорошо. Красивая женщина, дорогое железо, прозрачный намек, что одно прилагается к другому. Приём выстрелил без осечки, юг до сих пор стоит в очереди за «Сиеррами». Но дважды один фокус не показывают, публика приедается быстрее, чем кажется. Да и телефон не автомобиль, тут другой нерв.

Машину берут сердцем, а телефон от необходимости. Хватают что дают, кнопочную коробку с экраном‑полоской, потому что выбора нет и не было. Никто здесь не видел, что бывает иначе. Бывает и лучше. Мне же надо показать, что бывает.

Значит, играем на контрасте. Старьё против новинки, и так, чтобы зритель сам поморщился от первого и потянулся ко второму. Без многозначительных пауз, которыми режиссёры тешат самолюбие. Дерзко, с насмешкой, чтобы засело в памяти и пошло гулять по сети.

Картинка сложилась быстро. Я спустился вниз, и обрисовал Изабелле суть ролика. Она подтвердила, что в целом, ей это силам.

Сценарий был прост, и понятен.

Красотка сидит в комнате. Перед ней стол, на котором лежат камера, телефон, блокнот, ноутбук. Огромный телевизор на стене. Девушка вздыхает и тут раздается звонок. Она оглядывается по сторонам, и тянется к ноутбуку. Закрывает его, и потом начинается магия. Телевизор сворачивается, как бумажный лист. Камера на столе с блокнотом тоже. Затем камера переходит в общий план и показано, как вся комната складывается, как бумажный домик. Все это постепенно складывается под ноги девушке. Она делает шаг в сторону, приседает и поднимает с пола телефон и нажимает на кнопку ответа. Затемнение, и надпись «Весь миру у тебя в руках».

Лицо нашлось само собой, Карла.

Узнаваемость на всю страну и фактура, за которую другие платят, а мне она достаётся даром. Вдобавок девушка уже завела себе страничку в «Виде» и собирала подписчиков пачками, ей самой теперь в радость лишний раз мелькнуть на людях. Таким нельзя не воспользоваться.

Я отыскал в списке телефона Карлу и нажал вызов.

Гудки тянулись долго.

– Виктор? – голос отозвался с ленцой. – Неужто соскучился?

– Не без этого, – честно признался я, – Но на этот раз по делу, – пришлось ее немного охладить.

– Скучный ты, – протянула она. – Ну, выкладывай.

– Хочу завтра снять тебя в рекламе. Ты свободна утром?

Она помолчала, переваривая.

– Опять машины?

– Нет. Кое‑что поинтереснее.

– И что же на сей раз? – в голосе прорезалась усмешка. – Ноги раздвигать не придётся?

Я невольно улыбнулся, понимая, что если и придется, она будет не против. Но ответил:

– Не придётся. Но, возможно, надо будет метнуть что‑нибудь тяжёлое.

– Метнуть, – повторила она, смакуя слово, и в тоне впервые скользнул живой интерес. – Заинтриговал. Во сколько?

– К десяти у меня.

– Буду, – бросила Карла и, помедлив, добавила. – Ох, господин Фуэго, дорого же вам обойдется самая дорогая модель в стране.

– Что ты…

Но она уже положила трубку.

Матео отыскался в офисе, уткнувшись носом в монитор. Уши у парня предсказуемо вспыхнули, стоило мне войти, а вкладка на экране сменилась с завидной скоростью.

– По работе, – опередил я его лепет. – Снимаем завтра утром рекламу. Готовь всё, камеру, свет, что тебе там понадобится. Приедет Карла.

Парень встрепенулся.

– Реклама? Снова для Леон‑Моторс?

– Бери выше, – я качнул головой. – Снимаем мой аппарат. Технику проверь с вечера, утром суетиться никогда. И достань муляж телефона. Не хотелось бы испортить единственный рабочий экземпляр.

– Сделаю, – он уже прикидывал, загибая пальцы. – Карты освобожу, батареи заряжу. Свет где ставить, в доме или во дворе?

– Готовь под оба варианта. И, возможно, надо будет выехать на завод.

Я вернулся на террасу, к нагревшемуся вину, и обмозговывал предстоящую съемку.

Один ролик с Карлой закрывал лишь половину задачи. Девушка зацепит женскую половину, а заодно всех парней, что пускают слюни на её снимки. Но другой половине аудитории такая реклама не особо станет интересна. Ему нужен свой герой, в котором он увидет себя.